Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 63)

В общем, там у них работа куда легче. Но мы проштрафившиеся, для нас никаких поблажек.

Хотя чего тут лукавить, совсем уж без поблажек не обошлось. Штрафники-мужчины работали на той же дороге, но гораздо ближе к нефтебазе. В том месте концентрация тел просто чудовищная, им приходится разбирать сплошной завал из окровавленного мяса, я бы там точно не выдержала.

Да и не факт, что здесь вот-вот не помчусь вслед за Олесей. Изо всех сил стараюсь сдерживаться, но это непросто дается.

Ну что это за противогаз такой?! Он ведь совсем не фильтрует запахи. Ведь не может вся эта мерзость мерещиться.

И хорошо бы придумать какой-нибудь способ, чтобы не смотреть на то, чем занимаются мои руки. Ведь они делают ужасные вещи.

У этого мертвяка взрывом сорвало скальп и завернуло назад закрыв затылок. Закусив губу и постаравшись не дышать, ухватилась за склизкие волосы, потащила на оголившиеся кости черепа, чтобы освободить подход к тому, ради чего затеяна вся эта тошнотворная возня. Но почему-то ничего не получалось, кожу будто что-то держало. Отрезать ножом? Бррр, в дрожь бросает при мысли, что придется кромсать нормальные ткани, а не похожую на подсушенный гриб стенку спорового вместилища. Тогда что же делать?

Начала ощупывать разодранный скальп затянутыми в резину пальцами пытаясь определить причину заминки. И почти сразу указательным наткнулась на что-то неестественное, явно чужеродное, инстинктивно одернула ладонь. Это была ошибка. Осколок – вот что торчало в кости. Острый кусочек металла резанул перчатку, я проворно вскочила и уставилась на руку начиная паниковать от мысли, что достало до кожи, что она теперь распорота, и в кровь попала какая-нибудь изощренная зараза.

А еще меня от таких переживаний замутило так, что я не раздумывая рванула по маршруту Олеси на ходу срывая поврежденную перчатку. Бросила ее в кровавую жижу под ногами, затем непостижимым образом ухитрилась стряхнуть вторую продолжая при этом таращиться на руку. Вроде бы не зацепило, ни малейшей ранки не видно, и кожа чистая, но меня почему-то продолжало колотить от жути.

Добравшись до относительно чистого асфальта, я тут же позабыла про тошноту, стянула противогаз, затем сама не знаю почему начала суетливо бороться с завязками. Хотя почему не знаю? Знаю прекрасно.

Мне нужно избавиться от всего этого. Избавиться как можно быстрее. Здесь все невыносимо грязное, я больше не могу это носить.

Верх ненавистного костюма отлетел в сторону, затем чуть ли не прыжком выбралась из широких штанов и с наслаждением ощутила, как ноги начал ласкать упоительно прохладный ветерок.

И тут же ухитрилась пораниться по-настоящему, наступив на еще один острый осколок. Их тут много валяются, они разлетелись далеко от бойни, в которую превратился дальний отрезок дороги.

Что я вообще делаю?! Зачем сняла защитный костюм?! Почему осталась без противогаза?! Боже, как же невыносимо здесь воняет, меня сейчас точно стошнит.

– Азовская, ты чего? – громко спросила Берта, стоявшая шагах в двадцати от меня.

– Я повредила перчатку, – сумела кое-как ответить не своим голосом, стараясь не оборачиваться на смрадную реку из растерзанных тел.

– Руку не задело?

– Нет.

– Ты зачем сняла костюм?

– Я… Я не знаю. Само получилось. Я на осколок наступила, ступню поранила.

– Еще бы не поранила, босой носишься. Вот зачем было разуваться? Ты представляешь, что это за осколки? Думаешь, они чистые?

– Вы о чем? Что значит чистые?

– Дуреха, сама-то как думаешь? Представь, через скольких мертвяков они должны были пролететь, прежде чем оказаться на асфальте.

Подумав о том, что осколок, прежде чем встретиться с моей ступней, мог пронзить насквозь нескольких зараженных, намотав на себя смрадные частички их грязных внутренностей, мне стало так дурно, что я едва не присела на подогнувшихся ногах.

Очевидно, мое состояние было столь красноречивым, что грубоватая Берта заговорила несвойственным для нее смягчившимся голосом:

– Ладно, сходи к автобусу и надень другой костюм, этот слишком грязный. И отдышись по пути хоть немного. Только надолго не пропадай, работы еще много, ты нам нужна.

Отвернувшись от меня, Берта вскинула карабин, наводя его на очередного зашевелившегося зараженного. Но стрелять не стала, судя по характерному звуку удара по черепу – стучалки вновь оказались на высоте.

А я развернулась спиной к бойне, медленно, стараясь растягивать каждый шаг, направилась в сторону перекрестка. Там за стеной скрывается автобус, в нем я постараюсь как можно неторопливее переодеться. И пусть только попробуют заставить меня действовать быстрее, ведь здесь нельзя торопиться, на асфальте слишком много острых осколков, об один я уже поранилась.

Спешка неуместна.

На что угодно готова пойти, лишь бы перерыв в жуткой работе затянулся как можно дольше.

Я и десять шагов не успела сделать, как все очень резко изменилось.

Вначале мне показалось, что мир резко померк. Это состояние продлилось кратчайший миг, и его можно было списать на особенности моего уникального зрения, оно нередко давало самые причудливые сбои в солнечные дни.

Но уже следующий миг показал, что глаза тут ни при чем.

За спиной громыхнуло так, что невольно вспомнился тот самый бесконечно далекий и поначалу мирный вечер, когда я вышагивала по кругу с книгами и стаканом на голове. Но это был не тот отрывистый хлопок, это что-то совершенно другое. Ревущее, басовитое, заполнившее непрекращающимся грохотом весь мир, вгрызающееся в уши, ударившее поверхностью земли по ступням и тут же толкнувшее в спину, заставив жестко припасть на вспыхнувшее болью ничем не защищенное колено.

«Повезло» наткнуться на очередной осколок.

Не поднимаясь, обернулась и ошеломленно уставилась на разрастающуюся тучу из угольно-черного дыма и пробивающегося через него огня, которая стремительно поднималась над нефтебазой. В ее недрах что-то ярко вспыхнуло, выбросив язык пламени на сотню или даже выше метров, по ушам ударил все тот же протяжный грохот, на миг заглушивший непрекращающийся рев.

Пламя и дым, стремительно расползаясь, поглотили все емкости и направились дальше, во все стороны, в том числе и по направлению к дороге. Вот туча выплеснула протуберанец к эпицентру бойни, вот подтянулась на нем и легко поглотила обе стены, дальше проворно растеклась между ними по пространству заваленному телами зараженных.

И по замершим в ошеломлении людям, которые вырезали из мертвяков главные ценности Улья.

Я стояла на нагретом солнечными лучами асфальте ошеломленно наблюдая за тем, как местность, до которой наша группа капельку не добралась, превращается в огонь и непроглядный черный дым.

В лицо дохнуло смрадным жаром, невольно отшатнулась, испугавшись за волосы. Огонь скручивает их быстро, а вот отрастают они далеко не мгновенно.

В высшей степени неуместные мысли для такой ситуации. Но нас так учили, мы всегда думаем об этом в первую очередь, невозможно обо всем забыть вот так, сразу, только потому, что попала к грубым и не всегда адекватным западникам.

Что бы ни происходило, лучшие воспитанницы Цветника не имеют права забывать о своей внешности. Даже если речь идет о жизни и смерти, это ничего не меняет.

Мы даже в гробу обязаны лежать красивыми.

Глава 22

Огонь, смерть и чудовища

Считается, что нас учат так качественно, как никого другого не учат. В Улье с образованием вообще-то все непросто, здесь нет такой цельной системы, как во внешних мирах. На некоторых объединениях стабов существуют заведения гордо именуемые университетами, хватает военных академий или просто училищ, полным-полно школ и воспитательных заведений для мелких детишек. Но, судя по отзывам разбирающихся в вопросе людей – все это совсем не то.

Ради нас привлекали лучших преподавателей, случалось, что нам читали лекции люди с мировыми именами. Ну в том смысле, что до того, как им пришлось начать новую жизнь, они успели многого добиться. Бывали среди них и те, которые завоевали уважение именно здесь: талантливые военные, незаменимые управленцы, удачливые искатели богатых кластеров, охотники на самых опасных тварей и, разумеется, специалисты по выживанию – как же без них. Все они щедро делились с нами своим опытом и знаниями. Но все равно та же Тина однажды грубовато заявила, что нас учат черт знает как, а Дания с ней согласилась и добавила, что нет никакого порядка подачи материала, знания сыплются на нас будто из дырявого мешка, куда набросали всего без разбора.

И, тем не менее, в наших головах оседало немало полезного. Плюс, самое главное – при желании можно было научиться самостоятельно систематизировать весь этот щедрый поток и увязывать усвоенное с жизненным опытом.

Небогатым, надо признать, опытом.

Ну так вот – знания мне подсказывали, что бензин и дизельное топливо не являются взрывчатыми веществами, сами по себе они должны гореть без непрекращающегося грохота и раскаленных волн, одна за другой прокатывающихся через дорогу. Но все может измениться, если возгорание происходит в почти пустой емкости, пары нефтепродуктов способны при этом рвануть очень даже сильно. Плюс я понятия не имею, что за вещества хранились в тех цистернах. Не исключено, что в них был сжиженный газ или что-то еще не менее опасное, уж очень там шумно и временами ярко.