Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 60)

Причем складывали небрежно.

На Берту обернулся один из работавших внизу – мужчина с нездорово-бледным лицом, он будто никогда в жизни не видел солнца. Такой цвет кожи я видела у человека лишь однажды в учебном ролике описывающем запущенные случаи спорового голодания. Тот выглядел совсем плохо, а этот на вид почти нормальный, у него только с загаром странности.

– Берта, тебе не к нам, – громко произнес бледный.

– Как это не к нам, у меня сюда разнарядка, – удивилась наша командирша.

– Черный сказал, чтобы вы валили на первую линию к барабанщикам, от них команду к Болту забрали.

Берта молча развернулась, прошла мимо нас увлекая за собой взмахом руки:

– За мной девочки, командиры поменяли задачу.

– Барабанщики, это хорошо, – оживилась Рината. – На щитах мы только под ногами путаемся.

– Вы и на барабанах только этим и занимаетесь, – буркнула Берта. – Не женское это дело – с тяжестями возиться, но разве кому-то докажешь.

Следуя за Бертой я старалась сдерживаться, чтобы непрерывно не вертеть головой по сторонам. Здесь собрались десятки людей, и все они были заняты выгрузкой загадочных штуковин, начисто игнорируя самое главное – подготовку к весьма вероятному нападению зараженных. У многих не видно никакого оружия, у других оно обычно слабое, и держат они его не наизготовку.

Рината, похоже, заметила мои косые взгляды и правильно их интерпретировала. Шагнув поближе, она потеснила прижимавшуюся ко мне Олесю и негромко произнесла:

– Посмотри налево, видишь те большущие бочки?

То, что скуластая назвала бочками никак не могло ими являться, пусть и формы похожие. Это скорее цилиндрические башни из белого металла располагающиеся группами по несколько штук. Высотой они заметно отличаются от всех этих стен и большинства даже не самых приземистый строений, так что я их сразу приметила, но они меня не заинтересовали. Если не ошибаюсь, это всего лишь емкости для разных жидкостей, в том числе и полезных. Помню, в одной из телепередач показывали короткий сюжет, как из них откачивают горючее заливая выстроившиеся в очередь автоцистерны.

Следующие слова Ринаты подтвердили мое предположение:

– Это нефтебаза, наши оттуда берут бензин и солярку. Там так много горючего, что все не увозят, нам столько не надо. В том месте с трех сторон ни кустов, ни деревьев нет, просто открытое пространство, так для пожарной безопасности надо, наверное. А с четвертой промышленная зона и склады. На цистернах сидят снайперы и наблюдатели – очень удобно, оттуда все просматривается, ни одного зараженного не упустят. Или сами убьют, или наведут группу чистильщиков.

– Если есть опасность пожара, почему с четвертой стороны не пустое пространство, а это место?

– База уже на другом кластере. Улей решил, что это тоже промышленный объект, вот и приставил ее к промышленной зоне.

– Улей приставляет друг к дружке только линейные объекты, – возразила я.

– Может у азовских кластеров так и принято, а тут у нас по разному бывает. Небось боишься, что со стороны базы нам ничем не смогут помочь?

– А ты разве не боишься? До этих цистерн далеко, и я не вижу поблизости от нас чистильщиков.

– Если ты их не видишь, это не значит, что их нет. Они сейчас бродят по складам и цехам, смотрят, чтобы никто там не затаился. А еще на параллельной дороге пикапы стоят, вон там они, под самой нефтебазой. Я тут уже не первый раз и никогда не видела, чтобы зараженные на нас выскакивали. Они как всегда за Крысоловом ушли.

– Крысоловом?

Скуластая загадочно усмехнулась:

– Ты его увидишь Элли. Чуть позже. Лучше пока помолчу, не хочу такой сюрприз испортить. Ты просто обалдеешь. Вы все обалдеете.

– Я знаю, кто такой Крысолов, и что он делает, – тихо произнесла Олеся.

– Знать и видеть – разные вещи. Ты тоже обалдеешь.

Барабаны очень напоминали щиты – из них тоже выглядывали взрывоопасные штучки. Но внешне выглядели совсем по другому, хотя общее тоже имелось. Здесь не было досок и фанеры, а были короткие обрезки здоровенных труб. Снаружи их облепили все той же желтовато-серой массой утыканной мелкими металлическими предметами. Нам приходилось катать нелегкие предметы в указанные Бертой места, и это было непросто. Особенно тяжело давались повороты, а еще острые детали, торчащие из застывшей массы, больно давили на ладони даже через двойные грубые перчатки.

Место, где нам пришлось заниматься этим нелегким и, мне кажется, опасным трудом, располагалось чуть дальше от нефтебазы, и снайперы, засевшие на цистернах, сейчас не могли нас рассмотреть – им мешала бетонная стена. Здесь таких две, они тянутся параллельно на расстоянии сорока шагов друг от дружки и между ними располагается дорога с некачественным асфальтом. По одной ее обочине выстроились в линию тяжелые грузовики, но это не наш транспорт, а местный, прилетевший после перезагрузки. Почему-то именно здесь оказалось немало этой не самой распространенной техники, и западники сейчас занимались тем, что один за другим их заводили, после чего рокочущие машины проезжали мимо нас, обдавая коптящими выхлопами.

Обочина быстро расчищалась, похоже, именно ради этого убирали брошенный транспорт. Взамен подъезжали укрепленные грузовики западников, из них выгружали все новые и новые щиты и барабаны. Первые слишком тяжелые и громоздкие, вторые тоже не подарок, но вдвоем с Олесей мы кое-как докатывали их куда требовалось, после чего отправлялись обратно за новой порцией непонятной работы.

Я и без дополнительных расспросов догадалась, что мы разгружаем самодельные мины направленного действия, причем мины несуразно огромные. Похожие видела на экскурсии, нам тогда рассказывали, что их устанавливают на периметрах. Но те были гораздо меньше. Логика прямо говорила, что это место собираются грандиозно взорвать, при этом тут каждый сантиметр изрешетит сталью. Преувеличиваю, конечно, но очень похоже на то.

Зачем западникам понадобилось такое устраивать? Мне никто ничего не объяснял, и я не торопилась спрашивать. Все эти девушки мне едва знакомы, чтобы засыпать вопросами. Иногда лучше промолчать и догадаться самостоятельно, именно для этого человеку дана голова.

Вот, например, я уже поняла, почему не надо сильно беспокоиться по поводу того, что дорога плохо просматривается со стороны гигантских емкостей нефтебазы. Все дело в том, что она идеально ровная и не так уж далеко отсюда под прямым углом вливается в широкую трассу. За ней, на той же линии, возвышается громадное здание слишком низкое для своих размеров и без малейшего намека на жилой вид. Да и огромная красная надпись на нем прямо указывает, что это вряд ли обычный дом. «Восьмерочка. Распределительный центр» – сомневаюсь, что под такой вывеской будут располагаться квартиры с белыми занавесками на окнах.

Поглядывая в сторону этого здания, я пару раз замечала на его крыше движение и поняла, что там тоже располагаются стрелки и наблюдатели. С их позиции прекрасно просматривается вся дорога, так что западники, засевшие на нефтебазе, могут вообще не смотреть в нашу сторону, тут есть кому прикрывать.

Хотя как по мне, лучше бы подогнали бронированные машины и пулеметные пикапы. Вот это прикрытие так прикрытие, глядя на них хочется соболезновать зараженным. Но, похоже, серьезная техника потребовалась в других местах, ничем другим объяснить ее полное отсутствие не могу.

Западники решили ограбить эту окраину за один день, потому что на второй здесь все может измениться в нехорошую сторону – зараженные каким-то образом узнают об интересных для них событиях и набегают со всей округи. Сегодня много чего надо успеть, вот и приходится распылять силы.

Подкатив очередной барабан к паре мужчин, один из которых смотрел на нас бесконечно усталым взглядом, а второй успевал подмигивать и улыбаться нам обеим, мы развернулись к грузовику, где осталось еще несколько мин. Олеся при этом посмотрела на то самое огромное здание за перекрестком и задумчиво произнесла:

– А в моем мире это «Пятерочка» называлось.

– Что? – удивилась я. – Ты уже была в этом месте в своем мире?

– Нет, это просто знак торговой сети, у нас такая же есть.

– Торговой сети?

– Ну сеть супермаркетов. Никогда не покупала там ничего, что ли?

– Нет, не покупала. Я даже не видела ни одного работающего. Только заброшенные.

– А, понятно, слишком мелкой сюда попала, – ошибочно предположила Олеся.

Я не стала говорить, что никогда никуда не попадала, если не считать переезда в это ужасное место. Но тут слово «попала» не слишком подходит, куда уместнее выразиться – вляпалась.

На ходу глядя туда же, куда смотрела Олеся, я увидела, как на краю крыши распределительного центра показались три фигуры. Расстояние слишком велико, чтобы различить черты лиц, к тому же в яркий солнечный день мое зрение работает не настолько хорошо, как у нормальных людей – такова расплата за уникальную черту внешности. Но одного я все же узнать смогла.

Ну да, трудно не узнать того, кто на две или даже больше головы выше нормального человека и при этом непропорционально широкоплечий. Мой так называемый жених в сопровождении пары подручных любуется, как его подручные загружают в машины нужные западникам вещи, а взамен оставляют множество грубых самодельных мин.

Олеся тоже заметила троицу и произнесла: