Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 44)
С этим зеркалом явно что-то не так.
Кроме меня с полковником здесь было еще два человека – мужчины на стульях перед столом. Оба похожи друг на дружку: лица расслабленные, благодушные, лет по двадцать семь на вид, с предельно короткими стрижками, как тут принято, в темно-зеленых рубашках и еще более темных брюках. Не камуфляж, но тоже глаза не радует.
Как только я появилась на пороге, оба синхронно повернулись и так же синхронно кивнули, а тот что справа поприветствовал вкрадчивым голосом:
– Здравствуй, Элли.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла в ответ.
– Присаживайся сюда, – таким же вкрадчивым голосом выдал нерадостное предложение указывая на кресло.
Видимо заметив, что я, вспомнив ужасающие слухи о мрачных подвалах азовских ментатов, напряглась еще больше, поспешил успокоить:
– Элли, по правилам здесь должны сидеть все посетители. Некоторые из них настолько опасные, что их приходится привязывать к креслу. Но ты – другое дело, тебе не надо бояться, просто присядь. Или, если это тебе так неприятно, можешь взять любой из вон тех стульев, мы не сомневаемся, что ты не опасная.
– Не нужно, кресла достаточно.
Присаживаться на такой предмет мебели мне, конечно, не очень-то хочется, но выказывать страх перед каким-то креслом – увольте.
Бояться надо совсем другого – один из этой парочки или, скорее всего, сразу оба являются ментатами. Особые иммунные, которых Улей одарил способностью насквозь видеть других людей и получать о них такую информацию, о которой те иногда сами не подозревают. Дар специфический, его носители высоко ценятся. Таких с радостью берут в службы безопасности любого объединения стабов, да и на одиночных кластерах они могут немало пользы принести. Ментаты ведут черные списки, с легкостью выявляют опасных преступников, определяют правду говорит подозреваемый или лжет, помогают вспомнить забытое, ну и так далее в таком роде.
Говорят, некоторые ментаты доросли до таких высот, что способны читать мысли как раскрытую книгу, но я в подобное не верю.
С такими специалистами я сталкивалась уже не раз, и все эти разы были неприятными. Как-то не по себе сидеть перед человеком, который может копаться в твоих мозгах не прикасаясь к тебе пальцем.
И вот опять нехорошая встреча от которой невозможно отвертеться. Ну и ладно, мне скрывать нечего, пускай спрашивают.
То есть – почти нечего. У каждого человека найдется то, о чем он не захочет рассказывать даже самым близким людям, а уж посторонним – тем более.
– Меня зовут Швах, а это Астроном, он у нас молчаливый, вряд ли слово от него услышишь, – продолжал говорить ментат, пока я присаживалась в кресло, а полковник Лазарь на стул возле стены.
– Итак Элли, думаю, что ты поняла, кто мы, и также понимаешь, что от тебя ждут ответы на некоторые вопросы. Так ведь? Я прав? Все поняла?
Кивнула:
– Да.
– Вот и отлично, значит, не будем тянуть время, ты ведь наверняка устала с дороги и хочешь побыстрее со всем покончить.
Швах раскрыл лежащую на столе тонкую папку, пробежался взглядом по единственному листу бумаги, поднял голову, уставился на меня сверлящим взглядом и без прежней мягкой вкрадчивости с нажимом спросил:
– Твое последнее имя Элли?
– Да.
– Когда ты его получила?
– Шесть лет назад.
– Почему именно Элли?
– Воспитательный совет выбрал это имя из рекомендованного списка, как наиболее подходящее к моему типажу.
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать, скоро исполнится семнадцать.
– Ты родилась во внешних мирах или здесь?
– Я ребенок Стикса.
– На какой территории ты родилась?
– Точно не знаю, но, скорее всего, на одном из стабов Азовского Союза.
– Тебе когда-нибудь приходилось обманывать людей?
– Да.
– Тебе известно, что ментата нельзя обмануть?
– Если вы по поводу места моего рождения, я действительно ничего не могу сказать. Я была слишком маленькой, когда осталась без родителей и даже не знаю, как их звали. Такие же люди, как вы, однажды уже пытались вытянуть из меня эти воспоминания, но ничего не получилось. Такое нередко случается, когда воспоминания относятся к периоду жизни до иммунизации.
– Хорошо Элли, давай продолжим. Тебя прислали, чтобы нанести вред Западной Конфедерации?
– Это спорный вопрос
– Как это понимать?
– Ответ на него не может быть однозначным.
– Поясни.
– Меня отправили сюда, как будущую супругу одного из самых главных ваших лидеров, если не главного. Такому человеку нужна особенная жена, боюсь, я не совсем подхожу для этой роли. То есть, вместо надежной опоры господин Дзен рискует получить противоположное. Семейные проблемы могут сказаться на работоспособности моего супруга, а от него слишком многое зависит, нельзя загружать его еще и бытом, это может отразиться на тех, чьи жизни зависят от его решений.
– Я тебя понял. Тогда другой вопрос: тебя прислали сюда специально, чтобы ты вредила своему мужу и Западной Конфедерации?
– Задания такого рода мне не давали.
– Но тебе говорили, что ты всем обязана Азовскому Союзу и должна выполнять все, что прикажут тебе его руководители?
– Да, неоднократно.
– Если они прикажут тебе причинить вред мужу или Западной Конфедерации, ты выполнишь такой приказ?
– Вряд ли, я им больше не принадлежу и не обязана ничего выполнять.
– Вряд ли?
– Я могу и согласиться, если увижу выгоду для себя в выполнении их приказа. Но выгода должна быть значительной. Не знаю, чем они могут меня завлечь, но нельзя игнорировать вероятность такого варианта.
– Если тебе прикажут убить мужа, ты это сделаешь?
– Нет.
– Но что, если это принесет тебе приличный куш? – впервые за все время отозвался полковник.
– В таком случае приказ не понадобится, это будет мое личное решение.
Ответила несколько двусмысленно, пусть теперь гадают.
Швах вопросительно покосился на полковника, тот небрежно бросил:
– Продолжайте.
– Элли, ты готова всем сердцем служить на благо Западной Конфедерации?
– Я не знаю.
– Поясни.
– Я не знаю ничего о вашей Конфедерации, кроме противоречивых и не всегда выгодных для вас слухов. О западниках нам мало что рассказывают. Без такого знания я не могу ответить на ваш вопрос.
– Хорошо, тогда другой вопрос: тебе давали задание убить генерала Дзена?
– Нет.
– Ты хочешь убить его без приказа?