Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 40)

– Я ничего не поняла.

– Не ври мне, тебе не идет, когда тупой притворяешься. Просто отвлеки их на себя. Мужики все одинаковые, даже если не клюют на малолеток, игнорировать их все равно не умеют. У них, как минимум, отцовские чувства проявляются при виде зареванных девчонок, такое отношение у нас в генах заложено. Пусть таращатся на тебя, продержи их так хотя бы пару минут. Лучше, конечно, больше, но хотя бы так постарайся. И не лезь к ним в грузовик, в будки эти тоже не заходи. Все время держись на открытом месте, но так, чтобы рядом всегда было укрытие, за которым сможет спрятаться такой немаленький парень как я.

– Вы собираетесь на них напасть?!

– Я просто хочу, чтобы они поделились с нами своей машиной. И еще я хочу, чтобы ты сейчас же вышла к ним и глаза твои при этом должны быть жалостливыми. Давай уже, вперед, я начинаю терять терпение. И подумываю над тем, что твою черную хламиду можно в правильных местах на лоскуты порвать. Ведь если девочка не просто загрустившая, а сверкает чудными прелестями, это работает куда лучше – способ безотказнейший. Ну так как, мне заняться твоими тряпками, или ты все поняла?

– Дайте мне пистолет.

– А ремнем по попе тебе не дать? Бегом вперед, не зли меня, я не всегда такой добрый.

Смешно, но пока я приближалась к обшитой сталью машине, в голову настойчиво билась всего лишь одна мысль, причем неуместная.

Я волновалась за прическу, ведь это очень важно. Мне ведь далеко не всякая идет, к примеру, все короткие строго противопоказаны, строгое каре – тоже не мое. К тому же есть множество тонких моментов, за ними приходится тщательно следить. Естественно, ждать этого от полковника Лазаря не приходится, и хотя зеркальца у меня нет, ни капли не сомневаюсь, что стала обладательницей самого золотистого в мире вороньего гнезда.

Согласна, что есть девушки, которым очень идет художественный беспорядок, но я к таким не отношусь. Даже перед собой стыдно, а я сейчас приближаюсь к шестерым незнакомым мужчинам, что грозит исказить их первоначальное впечатление обо мне, а ведь оно, как правило – решающее.

О чем я вообще думаю? Какое мне дело до впечатлений, которые они получат при виде меня? Все что мне надо, это отвлечь их на минутку или две, после чего полковник Лазарь каким-то образом принудит их ему подчиниться.

Блин, я все прекрасно понимаю, но почему-то все мысли только о прическе. Это уже клиника, я никогда не вытравлю из себя то, чем меня годами щедро пичкали в Цветнике.

Самое ужасное – прекрасно понимаю, что мысли глупейшие, но ничего с этим поделать не могу.

Бред какой-то.

Меня заметили практически сразу. Мужчины побросали картонные коробки, которые выносили из самого большого сооружения на перекрестке и бросились кто куда, держа оружие наизготовку. Некоторые из них при этом целились в мою сторону, но я почему-то не боялась ни капельки.

Ну да, некогда на страх отвлекаться, все мысли посвящены пострадавшей прическе.

– Стой на месте! – басовитым голосом прокричал грузный бородатый человек, наведя на меня автомат.

Оружием мне угрожают впервые и наконец-то этот факт дошел до глубин сознания, откинув на задний план глупейшие мысли о беспорядке на голове. Инстинктивно подняв руки, ничуть не притворяясь, залепетала:

– Не стреляйте! Я без оружия! Пожалуйста, помогите мне!

Последнюю фразу произнесла уже осознанно, вспомнив все, что вбивал в мою голову полковник.

– Ты одна?! – настороженно спросил бородатый.

Я энергично закивала:

– Да, я одна! Я уже три дня одна! Я не видела никого, кроме зомби!

– Зомби?! – удивился мужчина. – Ты откуда взялась?!

– Эй, Шахтер! – крикнул с другой стороны дороги присевший за углом ларька парень. – Разве не видишь, она свежая!

– Рот захлопнул! – грубо рявкнул бородатый и вновь обратился ко мне: – Так откуда ты?! Ближе подойди и рассказывай, а то голос у тебя больно звонкий, а женщин мертвяки дальше чем нас слышат!

– Я… Ну я… Мы из города выезжали, и вдруг дорога стала другой, совсем другой. Там еще туман был густой, и я не поняла как, но машина покатилась вниз. Стукнулась сильно, очнулась на склоне, увидела, что машина горит. Потом я не могла найти дорогу назад, а потом пришлось убегать от зомби. Честное слово, я их не один раз видела.

Бородатый, поднявшись с колена, щелкнул предохранителем, неспешно повесил автомат на плечо, громким и спокойным голосом произнес:

– Днарь и Годя, сгоняйте в те кусты, посмотрите, может там еще кто затихарился и выйти стесняется.

– Со мной никого нет, – поспешно сказала я, опасаясь, что они найдут полковника.

– Ну если нет, так одни вернутся, – безмятежно заявил на это бородатый и спросил: – Говоришь, ты тут уже три дня бродишь?

Я опять закивала:

– Ага, третий день уже. Две ночи ночевала по кустам.

– Чистая она какая-то после таких ночевок, – недоверчиво заявил молодой черноволосый мужчина, который до этого лежал на другой стороне дороги.

Это кто здесь чистая?! Большего бреда в жизни не слышала, я ведь дошла до свинского состояния, он, должно быть, издевается.

– Да по всему видать, что девочка из чистюль, аккуратная, не то что некоторые, – ответил на это бородач и спросил еще раз: – Так ты точно здесь третий день?

– Ага.

– Значит, иммунная, повезло тебе.

– А может вот-вот обернется, срок еще не самый крайний, – возразил все тот же недоверчивый тип. – Такая лапочка, будто с журнальной картинки. Шахтер, дай я ее приласкаю, может это у нее в последний раз будет.

– Сам себя приласкай, вот же недоделок ушибленный, – заявил на это бородатый. – Звать-то тебя как, милая?

– Таня, – с заминкой ответила я, едва не брякнув настоящее имя.

Хотя какое же оно настоящее, у нас их минимум по два-три раза всем меняли. Оптимизация под внешность, так это у них называется.

– О! Она некрещеная еще! – как-то преувеличенно-радостно заявил черноволосый тип, которого я вот-вот начну ненавидеть. – А давайте ее прямо сейчас окрестим ну… В Шалавку можно. Если ее потом Вазону сдать, он за такой прикол еще и сверху накинет.

– Да я лучше тебя Вазону сдам, – защитил меня бородатый от непонятной, но явной угрозы.

Страшный на вид, жутко неряшливый, но я уже начала ему симпатизировать.

– Новенькая она, всего третий день здесь, новых даже не вздумай обижать – грех великий, – продолжил мой защитник. – Ты не забыл, на каких условиях тебя взяли? Не забыл, как каялся? Бога тоже позабыл?

– Да я же просто шучу! – совершенно другим тоном произнес черноволосый.

– Шутит он, как же… Как приедем, с Сантосом говорить будешь, вот он и решит, шутки это были, или всерьез. А сейчас твое дело ящики таскать, вот иди и таскай. Молча таскай.

– А с этой что теперь делать? – спокойно спросил один из двух мужчин, которые к разговору прислушивались, но до этого ни слова не сказали.

– Ну а что с ней еще делать? Возьмем с собой, не бросать же здесь. Чудо великое, что ее до сих пор не схарчили, но мертвяки это дело быстро поправят. Двадцать девятый вчера перезагрузился, Подлесный сегодня, вояки даже не подумали туда ехать, они сейчас черными заняты. Так что тут вот-вот весело станет, нельзя ей в таком месте оставаться, она же почти дите малое. Немке сдадим, пусть пока у нее пересидит, ну а там пристроим к полезному делу. Главное, чтобы к азовским не увели, слишком уж смазливая, там такую в подстилки сходу определят, испохабят, не по божески они живут. По возрасту уже должно быть сгодится для блудных делишек, а кроме числа годков у них тормозов нет. Бездушно там все, грех в радость, мрак сплошной.

Из отдельных слов и намеков, я поняла, что имею дело с людьми, которые не очень-то жалуют Азовский Союз и, скорее всего, привязаны к одному из мелких и не самых безопасных стабов, где дикие рейдеры устраивают свои такие же дикие поселения. Причем община у них явно религиозная, видимо какие-то сектанты, в Улье их хватает самых разных. Я не религиозная, но анализируя все, что услышала, поняла, что девушек эти люди не обижают, хотя и не уверена, что мне у них сильно понравится. Они планируют увезти меня к себе и сдать какой-то женщине, по мнению Шахтера неплохой, которая может помочь мне устроиться в этом мире и, скорее всего, не допустит, чтобы со мной обошлись дурно.

Обычно у сектантов отношения полов строго регламентированы. Это далеко не всегда хорошо для женщин, но почему-то почти уверена, что со стороны этих людей мне ничего не угрожает.

Нет в них ничего опасного, даже чернявый дурака валял, а не всерьез говорил.

Выбираясь из кустов, я была морально готова, что стану объектом сексуальной агрессии, дикие рейдеры печально знамениты своим далеко не самым достойным поведением. Как известно, для женщин-новичков занижены шансы выживания, поэтому даже на территории Азовского Союза наблюдается значительный демографический перекос, а уж на диких землях, где никто не фильтрует свежие кластеры, вообще все ужасно. Доходит до того, что наиболее озабоченные мужчины удовлетворяют половые потребности с только что попавшими в Улей новенькими. Для них не имеет значения, что женщина вот-вот может переродиться.

Среди воспитанниц ходили совсем уж тошнотворные истории о том, что дикие рейдеры насилуют свежих зараженных.

Но я, похоже, попала не к таким. Этот Шахтер хороший, по глазам видно и по словам понятно. Надо дождаться, когда вернется посланная на разведку пара, и попытаться мирно договориться нам помочь. Зачем ссориться с людьми, которые не делают тебе ничего плохого и могут защитить в случае опасности. Полковник Лазарь – важный человек, на землях Западной Конфедерации он достойно отблагодарит эту команду.