Артем Каменистый – Территория везучих (страница 96)

– А сразу нормально спросить нельзя?!

– Где ты здесь нормальных видел?! И где эти два шута опущенных?!

– А я к ним каким боком пристроен?! Резик – старший в группе, я вообще тут просто мимо проходил, вот его и грузи.

– Резик, да будет тебе, дебилу печальному, известно, вместе с таким же дебилом, как он сам, был отправлен к дачам вот уже два часа назад. Я могу понять, что дальше пары сотен метров на этом вонючем кластере проще докричаться, чем по рации доложить, но два, блин, часа! Два часа! Два! До двух даже в школе для недоразвитых считать учат, так что в цифру ты въехал. Ходу туда минут десять-пятнадцать вразвалочку. Вот чем там можно заниматься столько времени?! Нет, я, конечно, понимаю, что в вашу небесного цвета команду никого, кроме гнойных и несчастных, не принимают, но пялить друг друга по кустам два часа – это получается, у твоих друзей великая любовь.

– Ну так сходи, свечку им подержи, поддержи морально, че ко мне-то пристал… – насупился осыпаемый однотипными оскорблениями Зырик.

– Что ты сказал?.. – изменившимся голосом произнес Скат, а глаза его нехорошо сузились.

– Че ты слышал, то я и сказал. В зеркале крайнего поищи, откуда я знаю, где они? Может, их уже мертвяки без соли доедают.

– Да я только рад буду, я даже мертвякам приятного аппетита пожелаю и кетчупа им подгоню, чтобы мясо говном поменьше отдавало. Но если так, ты в темпе отправишься туда за пулеметом и принесешь мне его без царапинки.

– За каким таким пулеметом?

– А за таким, который Резик у меня выклянчил. «Эйч двадцать четыре», переделанный под барабанный магазин от пятого «гарика», второй такой ты во всем Полисе не найдешь, там эксклюзив на эксклюзиве, он хороших денег стоит. Твой ласковый командир повыпендриваться перед красивыми мальчиками захотел, ну так ветер ему в спину. Но не будет пулемета, я его на тебя повешу, а на тебе и так долгов, как зубов у рубера.

– Ты че, разве мне пулемет выдавал? Че за беспредел вообще? Я тут при каких делах?

– При таких, что ты за Резика перед Наганом подписался, когда мы вас забирали. Кто говорил, что пулеметчик из него огонь? Твои слова? Твои. За язык тебя не тянули, так что получи и распишись. Ты за такой раритетный ствол, в борделе у тети Клавы на подмене у самых дешевых сосок отрабатывая, за год и половину не спишешь, ушлепок обнаглевший.

Неделикатно-деловой разговор был прерван появлением двух человек – уже знакомого Карату Ролика и уродливо толстого парня, будто на убой откормленного, с болезненно-бледной рыхлой кожей, глаза заплывшие, еле-еле в щелочках проглядывают. На боевика вообще не похож, форменный камуфляж и черная майка смотрятся на нем так же уместно, как бронежилет пятого класса защиты на ощипанном страусе. Ни ножа на поясе, ни пистолета, и вид такой, что понятно с первого взгляда: повстречай этот тип зараженного не самых опасных стадий, в одну секунду словит обширный инфаркт и обильно утяжелит штаны.

Толстяк прямо с порога страдальчески сонным голосом заканючил:

– Ну только, блин, прилег, ну Скат, ну чего тебе опять понадобилось?

– Кислый, ты хоть что-нибудь, кроме как спать и жрать, умеешь? Я вот знаю только одно, на что ты способен, кроме этих двух вещей, так вот давай, занимайся. В темпе занимайся, пока мертвяки опять не набежали.

– Да не набежит никто, – совсем уж сонно заявил толстяк. – Я только что обновлял, их сюда сейчас палкой не загонишь.

– Когда это только что? Дрозд еще полчаса назад говорил, что стаю засек в полутора километрах. Полтора километра, Кислый, это ни о чем, это почти ноль. Всего пара минут, и они доберутся до твоих жировых запасов. Вообще ни намека на туман не осталось, вон выгляни, взгляни на картину.

– Да на что там смотреть, – сказал толстяк, уверенно направившись в сторону газовой плитки с расставленными возле нее посудинами с лапшой. – Туман в таком деле необязательно, он как бы бонусом идет, если погода хоть маленько помогает. А сейчас жара такая, что жить неохота, какой тут может быть туман? Да никакого. Кислятиной маленько попахивает, ну и ладно, мертвяки получше нас чуют, им этого за глаза хватает, разбегаются, будто от чумы, у них в башке записано, что от такого драпать надо.

– Сказано – поднови! – стоял на своем Скат.

– Да я тебе что, бочка бездонная? Выдохнусь, и что дальше будет?

– А дальше будем тебя спеком обкалывать и самым вонючим живчиком заливать. И жрать не будем давать, может, хоть так шевелиться начнешь.

– Дай хоть кофе попить, в себя прийти, я ведь вообще не спал, голова не соображает.

– Да пей уже, бурдюк бездонный, только в темпе. Ролик, завари ребятам пожевать.

– Нижним?

– Говна вы два куска, оба, сколько уже можно меня раздражать? Ну а каким же еще, если до вечера как до Пекина раком. И следи, чтобы этот жиртрест в одно рыло все не приговорил. Так, с одним делом вроде разобрались, а теперь самое время с дорогим гостем поговорить.

На этих словах Султан, до сих пор с самым флегматичным видом подпиравший стену, резко сорвался с места и, подскочив, отвесил Карату сбоку такую оплеуху, что у того голова едва на сто восемьдесят градусов не обернулась, что позволило разглядеть прежде недоступные взгляду детали незамысловатого интерьера – второе завешенное брезентом окно и установленный напротив него крупнокалиберный пулемет.

– Стоп! – беззлобно, почти равнодушно рявкнул Скат. – Султан, не надо так нервничать, я не это имел в виду. Это ведь гость, а с гостями надо поуважительнее обращаться.

Последнее высказано с нескрываемой издевкой. Ну да и ладно, Карат и без того ни капли не сомневался, что гость он, может, и желанный, но ожидать от таких хозяев радушного приема не приходится.

Скат, отойдя от рации на всю длину провода, тянущегося к гарнитуре, продолжая прижимать к уху наушник и глядя на Карата сверху вниз, потрепал его за щеку и с той же издевкой спросил:

– Ну что, гость дорогой, как тебе у нас отдыхается? Не холодно?

– Да ну что ты, теплее, чем в крематории. Отель на пять звезд – не меньше. Но хорошо бы ноги размять, затекают.

– Затекают? Это плохо, что затекают, – притворно заволновался Скат. – Понимаешь, в чем дело, затекшие ноги боль не чувствуют, а надо, чтобы чувствовали. Не мне надо, Нагану. Он, когда сюда приедет, очень недовольным будет. Вопросы начнет задавать. Тебе задавать. Ты бы лучше прямо сейчас на них ответил, заранее. Мне ответил. Ты, Карат, вроде не совсем печальный идиот, просто не сложилась судьба, такое случается, а я врать не стану, мы оба понимаем, что жизнь твоя подходит к финишной черте. Но умереть можно по-разному, очень по-разному, ты понимаешь, о чем я. Если тебе это интересно, можешь поговорить со мной, если нет, жди Нагана. Наган, в сущности, мужик спокойный, ему давить тебя между ногтями не в радость будет, но вот паре его ребят очень даже в радость. Ты представить себе не можешь, что эти кудесники вытворять умеют, у них чугунные гири стихами говорить начинают. Ничего не слыхал про их забавы? Или, может, мечтаешь на себе попробовать?

– Ориентация не разрешает о таком мечтать.

– Ориентацию твою спрашивать никто не будет. И да, мы в курсе твоих талантов, специально для тебя стул подходящий оборудовали. Как тебе на нем, мягко сидеть? Вижу, что не очень, но ты уж потерпи, это для дела полезно. Соскочить с него даже у такого ловкача, как ты, не получится, пришлось немного поработать, попортить хорошую мебель, без мелких неудобств в нашем деле никак. И уши свои напрягать не надо, знаем мы, как ты свою пятую передачу включаешь. Только попытайся это сделать, оба оторву, и заново тебя окрещу, и не Фантомасом каким-нибудь, а Презервативом дальше жить придется. Это в лучшем случае. Жизни той, конечно, капля останется, но все равно обидно. А теперь задам тебе вопрос, который, очень может быть, серьезно повлияет на то, как ты проведешь остаток своей жизни. Вопрос простой, два слова всего, тут даже Ролик с Зыриком ничего не напутают. Где девка? Ну и про дружка твоего хромоногого нам тоже интересно узнать, это уже личное.

То, что отвечать в духе «о какой девке идет речь» – не самый лучший вариант, легко поймут те же упомянутые Ролик с Зыриком, судя по всему, назначенные на должности бессменных местных недоумков. Но Карату все понятно и даже не надо ничего выдумывать, разве что действительность можно слегка приукрасить.

Постаравшись говорить с самым озабоченно скорбным видом, он сжато пересказал недавние события:

– Мы шли на запад по воде и попали под перезагрузившийся кластер. Место неудобное, уйти не смогли, накрыло волной метров в пять, лодка как самолет летала, с нее все смыло, и нас в том числе. Я сам не понимаю, как спасся, повезло за дерево зацепиться, вот и пришлось дальше пешком бродить. А Диана мелкая совсем, плавала плохо, тем более вода холодная, ей в такой не выжить. Про Шуста тоже можешь забыть, он, считай, безногий и вообще не при делах наших разборок. В общем, нет больше ни ее, ни его.

Скат, кивнув, уточнил с издевкой в голосе:

– Получается, твоя девка и твой друг утонули?

– Так и есть. Можете из меня котлет нажарить и подавиться ими, больше ничего не знаю.

– Котлеты, говоришь? Интересное предложение, мы над ним обязательно подумаем. А теперь давай вернемся к девке и твоему другу. К тем, которые утонувшие. Ты ведь не против?