Артем Каменистый – Территория везучих (страница 72)

– В деревню, куда же еще. Она тут большая и выглядит необычно. И, скорее всего, в ней пасутся зараженные. Думаю, большая часть тварей помчалась к самолету посмотреть, что там за шум, но обычно хотя бы две или три остаются, если не среди домов, так в окрестностях. Тут непростое место, у тварей нередко возникают сложности, предугадать, что происходит на этот раз, я не могу.

– Если мертвяки побежали к балке, почему мы их не видели?

– Причина простая – ты так заслушался, что не заметил, как мы идем по дуге, обходя торопящихся тварей. Много времени потеряли, зато ты послушал мой рассказ. Надеюсь, он тебе понравился.

– Не то слово, это будто пообщаться с человеком, который видел, как погибал последний мамонт.

– До деревни осталось около километра, она в той стороне. Еды в этом кластере не так уж много, вряд ли зараженные дорастают до опасных стадий, но на всякий случай будь готов ко всему, даже лотерейщик может убить тебя за две секунды, дай только ему шанс.

– А толку от моей готовности? Я пустой.

– Доберемся до деревни, первым делом поищи топор, инструменты есть в каждом доме.

– Крутое оружие…

– Все же лучше, чем ничего.

– Ты, как я вижу, много чего знаешь об этих местах. Раз так, может, в курсе, где тут охотники жили или просто браконьеры? Хотя бы двустволкой разжиться – уже хлеб.

– Дойдем до деревни, посмотрим, здесь варианты самые разные можно найти, деревня интересная, – туманно ответил Пастор. – Но я еще не решил, стоит ли нам с ними связываться.

– С кем?

– С вариантами… и не только с ними.

Глава 26

Еще не увидев первые дома, Карат начал приходить к выводу, что кластер какой-то не такой, нестандартный. И дело тут не в классификации, по которой их разделяют на три основные разновидности, тут, скорее, вопрос географический, и относится к географии внешних миров.

Те кластеры, с которыми он имел дело, почти все можно однозначно отнести к одному и тому же не слишком обширному региону, включающему в себя северные районы Украины и примыкающие к ними области России. По слухам, где-то дальше, в сторону Песочных Часов, они местами сменяются более холодными областями, с обширными лесами, так же за Доном – естественной границей огромной области Улья, проявляются заметные отличия. Там, если можно так выразиться, чуть ли не сплошная Ростовская область с вкраплениями Краснодарского края. То есть ощутимо жарче, рельеф преимущественно плоский, как блин, но при этом местами встречаются приличные возвышенности и даже самые натуральные горы, засилье степной растительности, но есть и леса, множество водоемов, заросших тростником обширных пространств, встречаются издали заметные терриконы, ну и так далее. Но архитектура, включая дороги, ничем необычным не блещет так же, как все прочее.

Полная предсказуемость, всегда схожие пейзажи и узнаваемые постройки.

Здесь, на подходе к деревне, перебрались через ненормальную для таких мест дорогу. Не новенькая, и не шоссе в несколько полос – узкая, с трудом разъехаться можно, но хотя асфальт не первой молодости, на нем не то что ям и трещин, на нем щербинки не найти. Идеальнейшее состояние, и выглядит так, будто его дважды в день моют с дорогим мылом. И машина, которая стояла чуть поодаль, у обочины, напрягла. Нет, автомобиль обычный, ничем не примечательный, вот только номера странные, больше всего флаг в глаза бросается – не похож ни на российский, ни на украинский, зато очень похож на флаг одной из европейских стран, украшенный непонятным символом и пересеченный по диагонали красной чертой.

Что иностранная машина делает на явно деревенской дороге? И почему эта узенькая дорога не по-деревенски шикарна? Эти два факта отдельно друг от дружки не напрягали, а вот, объединившись, вызывали вопросы.

Не выдержав, тихо поинтересовался:

– Это что, иностранный кластер?

– Ты о чем? – не понял Пастор.

– Я тут много где бывал, но флаги видел только российские и украинские. А этот какой-то странный, явно чужой. Непонятно как-то, ведь Улей старается похожие стыковать.

– А, вот ты о чем. Верно, в этом регионе именно такое правило, да и в других оно тоже работает, правда, не во всех, есть некоторые, где все свалено вперемешку. Однажды я видел кластер из песков Сахары, граничащий с кластером из Аляски, на нем даже кусок ледника был.

– А этот откуда прилетает?

– Я не вникаю в политику внешних миров, но точно знаю, что люди этого кластера говорят на русском или очень близком к нему языке. Не знаю, что тебя заставило думать иначе.

– Главным образом, дорога. Асфальта и у нас хорошего хватает, что бы кто ни говорил, но это уже не просто хороший, это нечто.

– Видимо, в той России, откуда ты родом, дорогам уделяют меньше внимания.

Заросли впереди начали редеть, и Карат, наконец разглядев деревню, покачал головой:

– Неужели тут и правда говорят на русском?

– А что не так?

– Я ни одного забора не вижу.

– Заборы здесь есть, даже приличные встречаются, но только вокруг хозяйственных сооружений на другой стороне деревни.

– Да тут не только в заборах дело: зелень подстрижена, вместо картошки во дворах газоны, за газонами не первый год ухаживают, все крыши в одинаковой розовой черепице, окна на полстены, если не больше, и без решеток. В наших деревнях так красиво не живут, а уж забор и злая собака в каждом дворе – почти закон.

– Можно подумать, что ты ожидал встретить филиал «ГУЛАГа». Насмотришься еще на разницу кластеров, здесь такое бывает, что глазам поверить трудно. Я после того, как повидал кластер со статуей Ленина на Острове свободы перед куском Нью-Йорка, больше ничему не удивляюсь.

– В смысле – вместо статуи Свободы?

– Ну а как же иначе?

– Однако…

– Бывают случаи похлестче. Ладно, это пустой разговор, давай перейдем к делу. Значит так, деревня некомпактная, складывается впечатление, что несколько деревень не так давно соединились, люди в них живут вместе, но одновременно порознь. Зелени, как видишь, мало, просматривается хорошо. Нам надо пройти мимо вон той полоски камыша. Это речушка, но воды в ней обычно почти нет, грязь одна осталась, так что нырнуть не получится. И в случае чего бежать в ту сторону не надо, дно топкое, завязнешь. Просто держись возле меня.

– Я так и делаю все время. Чего ты напрягаешься? До этого шли по веселым местам, и так себя не вел. Сам говорил, что биомассы на кластере мало, твари не успевают развиться, перезагрузка их подметает, и все начинается по новой. Мелочь твою маскировку раскусить не сможет, так что бояться нечего.

– А кто сказал, что я чего-то боюсь? А если и боюсь, то почему зараженных? Тут, Карат, интересный кластер. Наверное, он и правда сильно не вписывается в рамки стандартов региона, поэтому Улей и закидывает его в этот тайный угол, он будто стесняется показывать такое в людных местах.

– Я тебе так и сказал – отличается во всем.

– Ты еще не все знаешь.

– И что мне еще надо знать?

– Здесь почти в каждом доме стоит железный шкаф, в котором находится армейское снаряжение, боевое оружие и патроны к нему.

– Серьезно?

– Серьезнее не бывает. Автоматы, ручные пулеметы, пистолеты, винтовки, патроны разные. Ключи от шкафов у военнообязанных.

– Да это же Эльдорадо, знай о нем рейдеры, здесь бы от них прохода не было. А по виду не скажешь – мирное местечко.

– Охотничьих и спортивных стволов в этом тихом местечке тоже много. Насколько я понял, приобретать его в этом мире можно без сложностей – армейское выдают бесплатно достойным гражданам: не алкоголикам, не наркоманам, не дебоширам, не имеющим приводов в полицию, прошедшим военную подготовку.

– Зачем?

– Затем, что пригодные к воинской службе мужчины призывного возраста, в случае опасности для страны, раскрывают свои шкафы, берут то, что им заблаговременно вручают военкоматы, и превращаются в армию.

– Двустволки с берданками или реально армейские стволы?

– Ты разве меня не слышал? Автоматы, винтовки, пистолеты, несколько ручных пулеметов. На случай чрезвычайной ситуации имеется укрепленное хранилище с крупнокалиберными пулеметами, гранатами и бронебойными патронами.

– Круто устроились. И что, все деревни здесь такие?

– На этом кластере всего одна деревня.

– Я о мире, из которого она прилетела.

– Насколько мне известно, там полноценным гражданином может стать лишь психически устойчивый, хорошо себя зарекомендовавший человек. И он в обязательном порядке должен пройти через воинскую службу, после чего становится военнообязанным, это обязательное условие.

– Полноценным? Это как? Если ты, допустим, инвалид, не нужный армии, то права голоса не получишь?

– Для таких предусмотрена гражданская служба.

– Теперь я понял…

– Что ты понял?

– Понял, почему здесь такие хорошие дороги и все прочее. Шкафы с автоматами и гражданские права, которые ты получаешь не просто потому, что тебе повезло выбраться из мамы в нужное время и в нужном месте – ключевой маркер.

– Ты о чем?

– Да так, не важно, ты вряд ли поймешь, долго объяснять надо, дальше говори.

– Учти, что в деревне оружия хватит на мотострелковый батальон, патронов тоже много. Даже два-три иммунных могут объединиться и ее зачистить, если будут действовать жестко и с самого начала, пока мертвяки не успели развиться. Поставь себя на место таких людей, они, возможно, убили сотни своих соседей и родственников, что у них после такого в голове творится, я даже думать об этом не желаю. И еще учти, что почти все они получили серьезную боевую подготовку. Так что, Карат, я передумал, искать тебе ствол здесь мы не будем, не хочу получить пулю от местного снайпера. В деревне кто-то есть, я это знаю точно, чутье подсказывает, и не забывай, что моя маскировка спасает только от зараженных. Люди или почуют подвох, или нет, но пристрелить могут в любом случае, мы ведь в их глазах будем выглядеть парой мертвяков. Таких обычно убивают холодным оружием, берегут патроны, но в этом месте патронов очень много, нет смысла беречь, нас просто не подпустят.