Артем Каменистый – Территория везучих (страница 55)

– Винтовка там. Туриста винтовка. На земле лежит. Замерли и смотрим, ветки не цеплять, не разговаривать, дышать тихо, к рациям не прикасаться.

Троица сектантов уставилась в разные стороны, а Карат пытался все сразу рассмотреть, причем достаточно успешно. Лесополоса не из густых, какой-то ботанический мор поразил большую часть деревьев, некоторые успели упасть, остальные стояли сухими с полностью или частично осыпавшейся корой и обзору почти не препятствовали. Кустов много, но они тоже не выглядят цветущими здоровьем, чахлые, реденькие, там и сям ветки лишены листьев.

Пастор, поднеся к глазам бинокль, несколько секунд всматривался во что-то в направлении высоченной металлической вышки на едва возвышающемся холме, после чего тихо сообщил:

– Вижу стаю, похоже, кусач и четыре бегуна, из них один приличный, еще немного отожрется, и можно будет в лотерейщики записывать. Череп, что у тебя?

– Я никого не вижу, – очень серьезно ответил тот, чеканя каждое слово.

– Гномик?

– Башка коровья обгрызенная, свежая, над ней мухи кружатся. По листве впереди и слева капли крови. Еще не свернулась, посвежее коровьей башки.

– Какие будут мысли?

Череп, обернувшись в сторону валяющейся винтовки, с нетипичной для него обстоятельностью произнес:

– Немного похоже на работу мертвяков. Оружие выпало из рук, никто его не забрал, остальные вещи утащили вместе с телом. Вот только мертвяки нечасто добычу далеко утаскивают, да и Туриста по-тихому убить никак не могли, его так просто не взять. По следам тут точно кто-то был, один в чем-то непонятном, второй в туфлях или в чем-то, похожем на туфли. След свежий, вон, трава подмятая выпрямляется. И как-то странно ходили, не похоже, что они вместе. Может время разное. Будто один другого ищет.

– Хочешь сказать, что какой-то лох, в туфли обутый, втихую снял Туриста? – скептично осведомился Гномик. – Мертвяки всякие попадаются, мог на хитрого нарваться. Элита и руберы не факт, что на месте жрут, они частенько в укромные уголки мясо утаскивают и соображают неплохо, чтобы под нас не подставиться.

– Нет такого мертвяка, нет сильного и хитрого, чтобы совсем уж мертвяк, который сумеет Туриста убить тихо, а мы не слышали ничего, я всегда слышу, не надо плохое говорить, – стоял на своем Череп, начиная сбиваться на бессвязную речь.

Пастор, зачем-то в бинокль изучавший винтовку, хотя валялась она всего-то шагах в двадцати, если не ближе, уверенно заявил:

– Это точно незараженные, они в сложные игры не играют.

– Что за игры? – уточнил Гномик.

– Граната там. Какая-то необычная на вид, возможно, светошумовая или что-то похуже. Оглушить нас хотят, а может, поубивать, даже не пойму. В землю ее вдавили, рычаг прикладом зафиксировали, сверху ничего не увидишь, да и сбоку трудно разглядеть. Винтовку мы поднять должны, такие вещи бросать не принято, вот и подорвемся. Вы все еще думаете, что это мертвяки сработали? Я о мертвяках с гранатами до сих пор ничего не слышал. А ты, Гномик, сталкивался с такими историями?

– Индус и не такие сказки рассказывал, но он правду раз в полгода говорит, врун первостатейный.

– Значит, винтовку мы брать не будем, пускай полежит, неизвестно, сколько там сюрпризов для нас заготовлено, гранатой могут специально внимание привлечь, а на деле сработает что-то другое. Отходим строго по своим следам, добираемся до асфальта и делаем рывок к шестой точке.

– Думаешь, Турист, забрызгав кусты кровищей и потеряв винтовку, сможет до нее добраться? – с сомнением поинтересовался Гномик.

– Я вообще ничего не думаю. У нас точки не просто так поставлены, уговорено, что собираемся на ближайшей, если что-то пойдет не так, значит, направляемся к ней. Ближайшая у нас шестая, и это хорошо, не придется возвращаться. И еще учтите, что, скорее всего, нас не видят, но как-то определяют наше присутствие. Череп, ты хорошо работал, без ошибок?

– Я или работаю, или не работаю. Если работаю, хорошо работаю, я тебя никогда не подводил, ты же знаешь, зачем так плохо говоришь, – с детской обидой залепетал уродец.

– Ну-ну, успокойся, я ни в чем тебя не обвиняю, просто уточнил – порядок такой. Значит, нашелся у кого-то хитрец и против нашей хитрости. Получается, мы его не видим, он нас тоже не видит. Я чую, что он где-то поблизости находится, он тоже нас чует. Он может в тридцати шагах от нас засесть. Или они. Позиции у нас одинаковые, а это плохо, воевать нужно, когда у нас преимущество. Так что воевать мы не будем. Пойдем по асфальту, только тихо-тихо, звуки от нас приглушены, но все равно услышать могут. А потом обойдем эти места стороной и развернемся к шестой точке.

То, что за группой охотится невидимка (или даже невидимки), заставило Карата по-новому взглянуть на все, что связано с прогулками по Улью.

Первое, что он осознал – если на него будут охотиться столь одаренные личности, охота надолго не затянется и завершится, увы, не в его пользу.

Никакая сверхскорость не спасет от такого противника. Разве что у того не окажется дальнобойного оружия и ему придется приблизиться к жертве на радиус действия невидимости, после чего крикнуть «ура!» и броситься в рукопашную. Да и то не факт, что все будет происходить именно так, в механизме этого умения Карат совершенно не разбирался.

Или группы умений. В Улье часто бывает так, что самые разные подарки внешне работают почти одинаково или называются аналогично, но при этом отличий между ними масса (вплоть до принципиальных). Взять то же ночное зрение – одни видят так же, как днем, другие хуже, чем в самый дрянной прибор, но и тех, и тех в повседневной речи друг от дружки отличать не принято.

То, что передвигаться по кластерам нужно бесшумно, Карат и раньше понимал. В Улье обувь с подковками и прочими звонкими ухищрениями спросом не пользуется именно поэтому. А вот то, что приминаемая твоими шагами трава может с высокой точностью выдать местоположение, новость.

Вот потому Пастор и рвался на асфальт. Шоссе в четыре полосы с лишенными растительности обочинами, простора для сократившейся группы на нем более чем достаточно. Там главное – не топать со всей дури, а примять ты ничего не примнешь при всем желании.

Но чтобы добраться до шоссе, потребуется преодолеть не одну сотню шагов сделанных перед этим по злополучной лесополосе и подходам к ней. И если среди деревьев можно, пусть и со сложностями, не беспокоить растительность, то дальше столкнулись с неразрешимой проблемой.

Деревья и кусты закончились, дальше, до самой обочины, как минимум метров на восемьдесят, тянулась полоса, густо затянутая травой, причем травой высокой, сочной, не тронутой домашним скотом, не затоптанной ногами пешеходов. И никаких троп через эту преграду нет, разве что назад вернуться, сделать крюк по полю и поискать. Но это значит – пройти поблизости от места, забрызганного кровью Туриста, мимо его винтовки, скрывающей под прикладом громкую смерть.

Граната под оружием – ерунда. Карат прекрасно понимал мысли Пастора – тот опасается, что этот сюрприз специально оставили, чтобы отвести внимание от главного, от того, что с гарантией выведет из строя всю группу, если та сунется в западню.

Невидимость – это здорово, вот только от всего на свете она не защищает.

Пастор, притормозив на краю травяной полосы, оценил ситуацию и спокойным голосом прояснил свои планы по поводу преодоления препятствия:

– До дороги около ста шагов, придется двигаться быстро, постарайтесь не сильно шуметь и ничего не говорите.

Карату греметь особо нечем – ни оружия, ни лишних вещей. Обвешанному разными железяками Черепу тяжелее всего приходится, но надо признать, что он справляется с этим на «отлично» – передвигается не громче других. Как ни странно, больше всего шума производит Гномик – мелкий, с виду проворный, глядя на такого, кажется, что уж он-то способен незаметной мышкой в любую норку проскользнуть. Но на деле гремел и звенел, будто ржавый древний тарантас, за которым волочились привязанные хулиганствующими мальчишками гирлянды пустых консервных банок.

Всего-то около ста шагов – плевое расстояние, препятствий нет, трава не такая уж и высокая, продвижению не мешает, но все равно мгновенно проскочить не получится.

В ритм торопливой поступи четверки бегущих мужчин, помимо шороха и позвякивания амуниции, вкрался посторонний мотив, до этого ничего подобного Карат не слышал. И тут же, нарушая приказ Пастора о звукомаскировке, по ушам резанул крик Гномика:

– Граната!

Наверное, новый мир научил не только тело ускорять – мысли у Карата тоже иногда начинали течь с неимоверной быстротой без предварительного напряжения ушей. Вот и сейчас за кратчайший срок он успел передумать многое.

Звук, который предшествовал крику, очень похож на падение твердого увесистого предмета, и, если вспомнить о значении произнесенного Гномиком слова, можно легко догадаться, о каком именно предмете идет речь.

То, что граната не разорвалась при ударе, хорошо, это дарит Карату немного времени. Сколько именно, сказать невозможно, это зависит от типа запала и особенностей процесса метания.

А вот то, что, судя по звуку, граната упала рядом – плохо, шансы оказаться за пределами радиуса разрушительного действия ее осколков стремятся к нулю.