Артем Каменистый – Территория везучих (страница 48)

– Не разойдемся, – помрачневшим голосом ответил невидимый собеседник. – До трех считаю, потом из подствольника кое-что закину. Один, два…

Перекладывая последнюю звездочку в ладонь и затем прижимая ее к запястью, Карат чуть приподнял вторую руку и громко произнес:

– Ладно, уговорили, выхожу, не надо психовать.

– А мы и не психуем, – ничуть не подобрев, ответил все тот же мрачный голос. – Нас просили тебя живым привести, мы и приведем. Руки приподними, аккуратно вставай и выходи. Медленно выходи, чуть дернешься, убивать, может, и не станем, а вот коленки точно прострелим.

Седьмое чувство подсказывало, что коленкам так или иначе хана, ну или что-то другое покалечат. Как говорится, «живой – это не совсем мертвый». Преследователи посмотрели на Карата в деле, оценили его возможности и примут все меры, дабы поумерить его нечеловеческую прыть.

Логичный ход, он бы на их месте поступил именно так.

Получать пули в коленные чашечки Карат не мечтал ни раньше, ни сейчас и потому поднимался с максимально возможной неторопливостью. И, чувствуя холодок стали, прижимаемой к запястью, лихорадочно просчитывал варианты, оценивая диспозицию.

Четверо, приблизившись, обступили яму полукольцом, стоят шагах в пяти-шести, пятый – все тот же автоматчик, присел на колено метрах в двадцати пяти, страхуя группу. Невдалеке продолжается ожесточенная пальба, не понять, кто там побеждает – твари или люди, но этих ребятишек шум схватки как будто не волнует, все внимание приковано к Карату, стволы смотрят строго на него.

А у этого здоровяка с самоуверенной рожей глаза очень нехорошие. Можно об заклад биться, что именно он вел недолгие переговоры и теперь самолично собирается наказать, а заодно и стреножить опасного беглеца. Медленно опускает винтовку, увенчанную основательным цилиндром кустарного глушителя, его придется валить в числе первых, ну а там как кривая вывезет.

В том, что успеет разобраться с ближайшей четверкой, Карат почти уверен, очень уж близко они подошли, должно быть, так и не поняли, с кем имеют дело, ведь для обычных клокстопперов пять шагов – это недостижимая бесконечность. А вот что потом делать с автоматчиком, до которого добраться не получится, непонятно. Но раздумывать над этим некогда, потому как с простреленными ногами много не навоюешь, действовать надо прямо сейчас, другого шанса не будет, лимит везения выбран.

Карат напряг уши.

Мир превратился в качественную фотографию, звуки недалекого боя стихли, в лесу стало тихо, как в могиле. И это правильно, потому что сейчас здесь начнут умирать люди.

Шаг к самому дальнему, который стоит левее всех. Еще шаг, с силой, с напором, преодолевая сопротивление загустевшего воздуха, еще один. Нож покидает пояс с таким трудом, будто его по рукоять засадили в чугунный рельс, а не в кожаных ножнах держали.

Но этого Карат резать не стал – надо по возможности обходиться минимумом движений, каждая кроха силы на счету. Врезал левым кулаком, зажимая в нем звездочку.

Ну как врезал… Выглядело это ни капельки не агрессивно – просто приставил костяшки к подбородку и надавил, заставляя голову противника отстраниться.

После возврата в обычный режим костяшки будут дико болеть, но это ерунда в сравнении с тем, что произойдет с черно-зеленым. В лучшем случае все обойдется на совесть раздробленной челюстью, в худшем – не выдержат шейные позвонки.

Он ведь не клокстоппер, как Карат, у него негативные последствия чрезмерного ускорения не сглаживает подаренное Ульем умение, да и не тренировался не напрягать себя до серьезных травм.

Второму с разворота провел кончиком клинка по горлу, оставив зияющий разрез, из которого не вырвалось ни капли крови – просто не успела, слишком неспешно ее толкало почти остановившееся сердце.

Как только время потечет в прежнем темпе, этот холуй Бирона улетит от жесточайшего удара по шее и, если не потеряет при этом сознание, не сразу осознает, что именно с ним произошло.

Третьему Карат прорубил кулаком в висок – уж больно удобно тот стоял, четвертому…

На четвертого – того самого «говоруна», у Карата были особые планы. Этого противника не просто следовало вывести из игры, при этом подразумевалось, что его винтовка будет выкручена из рук, нацелена на расположившегося поодаль автоматчика, и после отключения умения должен был последовать молниеносный и меткий выстрел.

Но Карат отчетливо понял – не успевает, самую малость запаса сил не хватило. И если он не хочет прямо сейчас свалиться под ноги недобитому, надо срочно подкорректировать план.

Выпустить нож из руки, нацелив его в лицо рослого наемника клинком вперед. Не лучшее, конечно, место, но что поделать, если тело прикрыто серьезным бронежилетом. В самом неудачном случае заработает неприятную рану и будет шокирован сильнейшим ударом, так что сойдет. Заодно и опущенный ствол винтовки можно толкнуть ногой, авось после такого вылетит из рук. Ну и одновременно с этим переложить звездочку в правую ладонь и метнуть от души, дико надеясь, что промаха не будет.

Приблизительно двадцать пять шагов – слишком большая дистанция, хорошие результаты Карат на такой давал частенько, но всегда непредсказуемо – то пара метких бросков один за другим, то подряд четыре позорнейших промаха. К тому же попасть надо не абы куда, а строго в голову – это значительно усложняет задачу. Ну хорошо, ну пусть не в голову, пусть в тело, бронежилета на автоматчике нет, так что прилетит неслабо, авось что-нибудь, да выгорит.

Все, перед глазами нехорошо темнеет, и круги цветные расплываются, пора выходить в мир, где царит движение, а не покой.

Стон, хрип, вскрик, звон падающего оружия и шум заваливающихся тел – четверка противников посыпалась, включая последнего в шеренге – нож вошел удачно, прямиком в приоткрытый рот. А Карат, сражаясь с накатившей слабостью, вызванной перенапряжением, подался вперед, припал на колени, хватая винтовку и скашивая взгляд на последнего черно-зеленого – того самого далековато расположившегося автоматчика.

Промаха не было, но звездочка, увы, ударила не в голову, что почти гарантированно выводит из строя мгновенно, а в грудь. Зажимая ладонью рану, последний противник тоже присел на колено и, скорчив неописуемую гримасу, одной рукой наводил автомат на Карата.

А тот не успевал, безнадежно не успевал. Сам же виноват – слишком сильно пнул винтовку, от удара она не только вылетела из рук, но и крутанулась, зарывшись стволом в хвою, оказалась слишком далеко. Он только-только и сумел дотянуться до пятки приклада, а теперь подтягивал оружие к себе.

Пока ухватится как следует, пока прижмет к плечу и прицелится – прорву времени потеряет, да и не факт, что попадет. Перед глазами все расплывается, мышцы ватой набиты, темнота накатывает, организм требует хотя бы минутку покоя. А этот вояка, пусть и ранен, держится неплохо и даже если промахнется – не беда, в магазине его автомата патронов столько, что на такой дистанции можно смело бить по площадям, хотя бы пару раз, но достанет цель.

Карат, не выпуская приклад винтовки из рук, рванул было вправо, сбивая стрелку прицел, заваливаясь, чтобы потом попытаться извернуться и скатиться назад, в яму, где ухватится за оружие как следует. И, не выпуская противника из виду, увидел, как одновременно с отрывистым звуком арбалетного выстрела у того в виске появилось оперение болта, после чего он начал плавно опрокидываться на спину. Палец автоматчика конвульсивно сжался, притопив спусковой крючок, очередь ударила вверх, сбивая сосновые ветки.

Не понимая, что происходит, Карат продолжал действовать по прежнему плану, то есть закатился в яму. И, уже перехватывая винтовку поудобнее, замер – воздух перед ним ненормально заколыхался, будто начал превращаться в возмущенную ветром воду, из этой вертикально поставленной потревоженной «лужи» вышел невысокий коренастый мужчина в туристическом костюме и, пригрозив короткоствольным карабином, спокойным голосом, четко выговаривая каждое слово, приказал:

– Оставь винтовку и вставай.

Жизненный опыт подсказывал, что с вооруженными людьми, неожиданно возникающими из воздуха, шутки шутить не стоит. Как минимум надо понять, кто это, собственно, такие и чего от них можно ожидать, а уж потом думать о большем.

Сейчас Карат абсолютно ничего не понимал и к тому же был выжат, как лимон на студенческом чаепитии в последний день перед стипендией, и поэтому подчинился безропотно – выпустил из рук с таким трудом захваченную винтовку, медленно, борясь с накатывающим головокружением, поднялся.

Отступив на шаг, «турист» повел стволом карабина:

– Шагай туда. Медленно шагай.

При этих словах воздух в указанном им направлении не просто заколыхался, он поплыл, будто и правда превратился в воду, его зеркальные струи устремились к земле, оставив расчищенное пространство, на котором стоял еще один мужчина: очень высокий; болезненно худой; лицо некрасивое, если не сказать хуже, складывалось впечатление, что желтушную дряблую кожу с превеликим трудом натянули на череп, явно не подходивший ей по размеру. Одежда по камуфляжной моде Улья, плюс богатая разгрузка и целый арсенал смертоубийственного барахла. Тут тебе и серьезный с виду арбалет в руках; и два пистолета; и дробовик с барабанным магазином, укороченный до такого минимума, что его впору обрезом называть; ножи простые и метательные; разнообразные гранаты и прочее-прочее. Не человек, а ходячий склад спецподразделения.