Артем Каменистый – Шесть дней свободы (страница 81)

– Где?! – подобралась я, спешно завязывая шнурки.

– Где-то на подъеме, где мы только что прошли. Среди деревьев промелькнуло. Не похоже на человека, люди так резко не ходят.

Плохо. Очень плохо. Если в Улье кто-то быстро пробирается по твоим свежим следам, это почти катастрофа.

Или даже не почти.

Дальше, куда ни глянь, тянется сосновый лес. Чистенький, с рыхлой песчаной почвой, усеянной сухими хвоинками, просматривается на сотни шагов. Деревья молодые, тонкие, за такими не укрыться.

В общем, бежать с нетренированным спутником или спрятаться не получится.

– Готовься, придется разбираться, – напряженно бросила Доку, оглядываясь в поисках удобной для боя позиции.

А вот и она – ровная чистая полянка за обочиной, на ней нет ни кустиков, ни крупных упавших веток, только хвойная подстилка с там и сям разбросанными сосновыми шишками. Даже травы нет, из растительности лишь с десяток крохотных белых цветочков на длинных и тонких почти незаметных стебельках.

Не самое красивое место, чтобы встретить здесь свою смерть, но могло быть и хуже. Достаточно вспомнить грязь, из которой мы только что выбрались.

Здесь ее нет вообще – уже плюс.

Зараженные не знают жалости, если ты ступил на их территорию, готовься к тому, что в любой момент можешь умереть. Мы во всем зависим друг от друга, и вся наша жизнь – соревнование.

Кто дольше продержался, тот и победил.

Если нас выследил мертвяк из желтой части классификационной шкалы и он одиночка – шанс есть. Если дорос до фиолетовой, нам не придется долго мучиться. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, силы слишком несопоставимы.

Блин, всего-то и нужно один, а лучше два патрона к тяжелой винтовке – они бы изменили расклад сил. Своим новым зрением вижу, что мертвяк заявился без компании, но он странный, его овал вытянут по горизонтали, а не по вертикали. Он будто ползет, но ползать с такой скоростью невозможно, здесь что-то не так, и это заставляет бояться еще сильнее.

Присела на колено, вытащила нож, прихваченный в квартире погибшего хозяина тяжелой винтовки и помпового ружья, неглубоко воткнула в песок, чуть наклонив рукоять. Теперь я смогу ухватиться за нее очень быстро, что в бою с развитым зараженным дорого стоит.

– Док, не крутись рядом, отойди на несколько шагов.

– Но я же хочу…

– Отойди!

Нет времени объяснять, что неразвитые зараженные не блещут интеллектом и практически всегда стараются напасть на ближайшую цель. Если ею окажется мой совершенно неприспособленный к Улью спутник, он или быстро погибнет, или его покалечат. У нас уже есть одна раненая, и она очень сильно все усложняет, так что не будем усложнять еще больше.

Если зараженный окажется достаточно развитым, в каком порядке ни становись, мы ничего не изменим.

– Надо было не бросать велосипеды, – из-за спины громко и напряженно прошептал Док.

Ага, ну да, конечно, вот ведь умник выискался. Ну и как бы мы на них рассекали по этому песку? Он, конечно, отсырел после дождя, но с асфальтом не идет ни в какое сравнение.

А я даже по асфальту удрать не сумела, так и дотащила погоню до города.

Вот и я что-то заметила обычным зрением. Разглядела подозрительное мельтешение сквозь переплетение невысоких кустов, которые протянулись линией по обочине, чуть ниже моей позиции. Там явно что-то движется. Быстрее, чем скорость идущего человека, но непохоже на бег, тут явно что-то другое.

Из-за густых зарослей, что прижимались к повороту дороги, появилась собака. Крупная, не похожа на дворняжку, а скорее на породистую, но сильно запущенную и заболевшую чем-то крайне неприятным. Лапы неестественно вывернуты, ненормально утолщаются кверху и в суставах; шерсть свалявшаяся, местами уродливо багровеют ветвящиеся залысины; голова наклонена так, что нос почти касается земли, и даже с высоты неполного своего роста я прекрасно вижу, что на затылке у псины поселилось нечто, чего у нормального животного быть не должно.

Хорошая собачка. Была. Слишком крупная, а у больших хищников такие же проблемы, как наша, – единицы остаются нормальными, остальные перерождаются вскоре после того, как в результате перезагрузки оказываются в моем мире. И, в отличие от обычных зараженных, они изначально обладают звериной силой и скоростью, едва ковыляющие урчащие животные встречаются нечасто.

Хотя этот бедолага не очень-то похож на торопыгу. Двигается, конечно, куда быстрее шагающего человека, но как-то косолапо, будто вывернутые лапы сковывают движения.

Налицо явное изменение опорно-двигательного аппарата – нехороший признак, – этот песик явно не из начинающих. Да и по шерстяному покрову заметно, что скоро дочиста облысеет. Когда такое начинается с зараженным, произошедшим от человека, это означает, что он уже обзавелся людоедскими челюстями и когтями, которыми способен рвать не только мясо, но и обшивку почти бумажных машин, на которых сюда попадают ничего не осознающие новички.

У нас на таких тоже ездить можно, но или не везде, или недолго.

Пес двигался строго по нашему следу. Его нетрудно разглядеть на мокрой смеси перегноя с песком, но он использовал нюх, поэтому почти пахал носом землю. Я даже начала надеяться, что так и будет плестись дальше, не поднимая голову, и мне в итоге останется лишь пристрелить его в упор или даже обойтись расчетливым ударом ножа.

Но нет, облезлый зараженный не стал играть с нами в поддавки. Остановился, медленно поднял голову, уставившись на меня мутными глазами давно умершей рыбины. Док для него сейчас не существовал, о нем он задумается, лишь когда покончит с первой целью.

Со мной.

Зараженные обычно не отличаются склонностью к длительным рассуждениям. Вот и этот, едва сфокусировав взгляд на мне, сорвался с места столь резво, что я неприятно поразилась – не ожидала такой прыти от столь косолапого создания.

Заурчал, что для собаки выглядело странно, с места набрал приличную скорость и разгонялся столь стремительно, что на преодоление разделявших нас трех десятков шагов у него уйдет приблизительно секунды две. Для меня вполне достаточно, чтобы прицелиться, глядя, как в прицел вползает уродливая голова с раздутыми челюстями, потянуть за спуск и тут же перекатиться вперед и влево бросив перед этим арбалет и ухватив шершавую рукоять воткнутого в песок ножа.

Самое трудное, что сейчас от меня требовалось, это не удалиться от линии атаки жуткой зверюги, а остаться опасно близко к ней, успеть уклониться в последний миг, крутануться, очень точно и быстро отработать рукой.

Я успела.

Кончик крепкого клинка, казалось бы, не так уж и сильно тюкнул по споровому мешку проносящийся мимо твари, но я успела почувствовать, как что-то поддалось под натиском стали, и даже расслышала характерный хруст сокрушенной хлипкой оболочки.

Есть! Попала!

Меня приучали не держаться напряженно в опасных ситуациях, но учили плохо, потому что расслабиться сумела только сейчас. Ну а такому рискованному приему вообще не учили, если, конечно, не вспоминать полковника Лазаря и устроенный им «стресс на железной дороге». Тогда я ненавидела и его, и все его жестокие затеи, но сейчас вынуждена признать – изуверская наука пришлась к месту.

Пес, потеряв ускользнувшую из-под носа цель, продолжал мчаться, проскочив мимо Дока, застывшего с топором на изготовку. Спасибо, что бросил свою дурацкую палку в деревне, где нашел ей более подходящую замену. Вот только он даже не попытался воспользоваться оружием, так и стоял дрожащим изваянием с перепуганными глазами.

Зараженный начал замедляться, неуклюже загребая лапами мокрый песок. Тело его еще действовало, но это уже совсем не то, я даже не смотрела в его сторону, просто краешком глаза поглядывала, контролируя. Сейчас главное – быстро перезарядить арбалет. И двуногие и четырехногие мертвяки нередко бродят парами или небольшими стайками, так что вот-вот могут показаться остальные.

С этим все кончено, лапы начали подводить всерьез, пса занесло на обочину, зарывшись носом в хвою, он вытянулся, тело его уродливо содрогалось в предсмертных конвульсиях. Наши учителя постоянно напоминали, что самые уязвимые места – голова и хребет, но я с ними не согласна, ведь еще надо попасть в цель через кости и мускулатуру, а то и развитый биологический щит, а вот споровый мешок, даже на самых высших стадиях, несложно вскрыть самыми простыми предметами. Но считается, что в эту мишень непросто попасть, зараженные берегут свою ахиллесову пяту, не подставляют, да и со временем сверху, с боков и сзади бугор начинает прикрываться отросшим гребнем.

Но у этого пса споровый мешок ничего не прикрывало, и он подставился.

Продолжая поглядывать в сторону спуска, я попятилась, держа арбалет в одной руке, а нож – в другой. Когда проходила мимо Дока, он наконец ожил и вскрикнул не своим голосом:

– Это была собака!

– Тише ты! Ну да – собака. Орать-то зачем?

– Я не знал, что такие бывают. Ох и псина…

– Это так себе, а не псина, бывают куда хуже. И почему не знал? В твоем городе перерожденные собаки тоже были.

– Не видел. Иногда вдалеке пробегало что-то странное, но я не думал… Зачем ты туда целишься?

– Он может быть не один.

– Ты ждешь толпу?!

– По-разному бывает. Но ты не бойся, похоже, никого нет, ведь стая далеко по сторонам не расходится.

– Они реально стаями бродят?!