Артем Каменистый – Шесть дней свободы (страница 36)

– Я знаю.

– Это все знают, но все равно глупости разные говорят, и некоторые к ним прислушиваются. Вспомни, как мы иногда шептались перед сном.

– Лиска, а как, по-твоему, много разных миров вокруг нас?

– Это тоже все знают – много, бесчисленно много, их не сосчитать. И обычно отличия у них крохотные или их вообще нет.

– А может, старые кластеры после перезагрузки уходят в мир, похожий на Улей?

– В смысле?

– Ну в огромный, возможно, даже бесконечный, где места хватает для всех кластеров. Но он не такой, как Стикс, там нет ни зараженных, ни всего этого. Там всегда все хорошо.

Я пожала плечами:

– Если и так, что нам с того? Туда невозможно попасть, только откат поймаешь.

– Мне просто хочется, чтобы все было именно так. И чтобы те, кого похоронили на кластере, там оживали и жили счастливо. Знаешь начальников?

– Не поняла?

– Ну, секта такая – Свидетели Начала.

– Слышала что-то.

– Они так и говорят. Они своих всегда на кластерах хоронят, чтобы те ожили в новом Стиксе.

– Это сектанты, они какую только ерунду не придумывают.

– Может, и не ерунда, так многие поступают. Мертвые ведь не остаются, они улетают, это всем известно. Помнишь, как нам на занятиях рассказывали? Самый простой способ похоронить человека – это сбросить его в подвал и закрыть крышку, после перезагрузки в подвале тела уже не будет. Получается, для живых дорога закрыта, а для мертвых нет. Жизнь – это что-то особенное, вот попробуй ей определение дать. Ну? Ну подумай и скажи – что такое жизнь? Чем живое отличается от неживого?

– Тина, может, хватит уже философию разводить?

– Может, и хватит. Думай или не думай, а нормальное определение у тебя все равно не получится. Даже самый лучший ксер не сможет скопировать хотя бы муху, потому что это не патрон для винтовки, это живое. Это ведь не просто так, в этом есть какой-то смысл. Я хочу понять…

Слушая Тину, я то и дело порывалась сказать, что не так далеко отсюда уткнулся в озерную воду наш розовый Цветомобиль, в пассажирском отсеке которого остались тела двух орхидей и одной фиалки. Никто даже не подумал их хоронить, всем тогда было не до этого, к тому же без инструментов трудно справиться с такой работой, и некоторые всерьез верили, что помощь вот-вот подоспеет, так что нет смысла пачкать руки.

Скорее всего, тела девочек достались зараженным. Если там хотя бы один появился, такое он не пропустит и довольным урчанием может привлечь других.

Но Тина почему-то думает только о Еве. Видимо, до сих пор не приняла смерть остальных, ей повезло, что не пришлось, как мне, бродить по изрешеченному тяжелыми пулями пассажирскому отсеку.

Уж я-то навидалась.

– А ты знаешь, давай все-таки сделаем крестик из веточек, – решительно произнесла Тина.

Мне осталось лишь кивнуть:

– Как скажешь.

Приподняв второй рюкзак, я охнула.

– Что такое? – спросила Тина.

– Ох и тяжеленный.

– Может, нектаром набит.

– Нет, тут что-то другое, непонятное.

Нектар внутри был. Точнее – фляжка со все той же не очень-то приятной на вкус и запах жидкостью, которую рейдеры обычно называли живчиком или как-то в этом роде. Но основное содержимое рюкзака никак к нему не относилось и немало меня удивило.

Цепочки, кольца, кулоны, браслеты, крестики, серьги, прямоугольные брусочки, монеты и пластинки – несколько плотно обвязанных резиновыми жгутами пакетов таких вещиц. Почти все они были сделаны из одного легко узнаваемого металла.

Тина, повертев безвкусный перстенек с фиолетовым камнем, озвучила его название:

– Золото. Лиска, зачем таскать столько золота? Тут его ужас сколько.

Я повертела в руках кольцо белого цвета и с сомнением произнесла:

– Это не похоже на золото. И на серебро тоже не похоже.

– Бывает белое золото. А может, это платина.

– Может, и платина.

– Ли, зачем им понадобился этот мусор?

– Тинка, ты же знаешь, я не видела ничего, кроме Стикса, но вроде бы в обычных мирах золото высоко ценится.

– Еще как ценится, у нас оно дикие деньги стоило. Я жутко мечтала о цепочке, но сколько бы ни намекала, не подарили. Это не потому, что родителям жалко, а потому что боялись за меня. Мало ли, увидят на мне нарики и оторвут вместе с головой. Такое у нас запросто.

– Вот поэтому рейдеры и собирали его по кластерам.

– Смешные люди, здесь оно вообще ничего не стоит.

– Ты ошибаешься.

– Скажешь, нет? Ну сама подумай, зачем оно нужно? Его можно тоннами выгребать из ювелирных магазинов, банков и богатых домов, но что с ним потом делать? В пушку золото не зарядишь и нектар из него не сделаешь. Лиска, это мусор, это совершенно бесполезный мусор.

Я покачала головой:

– Для иммунных – да. Но ты забыла про внешников. У них ведь открыты дороги назад, и там тоже могут ценить золото и платину.

– Лиска, точно, я совсем про них забыла. И ведь слышала что-то, нам про такое рассказывали. Получается, эти мрази еще и с внешниками торговали?

– Сомневаюсь, у них почти ничего нет, а у тех, кто с внешниками торгует, есть все. Сама посмотри – один арбалет, почти без стрел, и ружье, почти без патронов. Это очень бедные рейдеры, наверное, захотели быстро разбогатеть, вот и потащили рюкзак с золотом на восток. Говорят, там есть мелкие стабы, в которых законы будто у зверей. Некоторые из них связаны с мурами, может, они в такой и шли.

– Да тут килограммов пятнадцать – это сколько же времени они собирали такую кучу драгоценностей? – завороженно уставившись на украшения, медленно произнесла Тина.

– Без понятия. Что с тобой?

– Все нормально со мной. А почему спрашиваешь?

– Ты как-то говоришь не так и вытаращилась странно, взгляд будто чужой.

– Да это я старое вспомнила, ты не поймешь… Можно я возьму себе одну цепочку?

– Зачем она тебе?

– Всегда о такой мечтала. Посмотри, какое красивое плетение.

– Тинка, да ты помешана на том, чтобы себя украшать, ты будто сойка, вечно тянешь всякую ерунду к себе в шкафчик.

– Ну не все же такие красивые, как ты, вот и приходится как-то выкручиваться.

– Ты очень красивая, не слушай Мию, она никому ничего хорошего за все время ни разу не сказала. И вообще, некоторым, даже многим, нравятся женщины посочнее или даже очень толстые. А ты не толстая ни капельки, просто у тебя низ немножко тяжелее нормы, которую придумал неизвестно кто. Думаю, он был голодным и злым, когда ее придумывал, или вообще ему мальчики нравились, вот и подбирал фигуры под свой вкус. Тебе не надо на таких дураков оглядываться. Западники, которые меня забирали, помнишь их?

– Конечно.

– Полковник Лазарь сказал, что, поставь его перед выбором, он бы выбрал тебя.

– Врешь ты все, он ведь тебя выбрал.

– Честное слово, ему нравятся такие, как ты. В смысле, ему постарше женщины нужны, но ты поняла, о чем я. Ему приказали выбрать именно меня, потом чуть ли не скелетом ходячим обзывал, ему покрупнее что-нибудь нужно, даже безо всяких украшений такие нравятся. Только ты не очень-то радуйся, он слишком старый для тебя, а еще подлый и скользкий. Просто имей в виду, что не всем нравятся стандарты Цветника.

– Но я все равно хочу эту цепочку.

– Если тебе приятно носить вещь, которую взяли для внешников, носи.