Артем Каменистый – Шесть дней свободы (страница 38)

Посмотрела на холодильник. Пузатый и до того высокий, что до верха мне ни за что не дотянуться. В такой можно много чего набить, и страшно подумать – до какого состояния испортилось его содержимое.

– Холодильник не открывать, – предупредила зашедшую следом Бритни.

– Знаю, фиалка уже сказала. Ты нашла что-нибудь поесть? Меня уже тошнит при одной мысли о тех шоколадках.

– Тошнит от шоколадок?! Бритни, я тебя не узнаю, ты же от сладкого без ума.

– Да я сама в шоке, но очень хочется чего-нибудь нормального, хотя бы овсяной кашки, а лучше огурчик малосольный. Если что, я не беременная, просто очень хочется.

– Я о таком даже не думала.

– Я знаю, просто шучу. Ну так что тут есть?

– Давай поищем. Только не забывай про холодильник.

– Да помню я, помню.

Не знаю, что за люди жили в этом доме, но питались они как-то странно. Названия значительной части продуктов я или не знала, или вскользь слышала о них на занятиях по кулинарному делу, по этой дисциплине нас готовили не слишком тщательно. Подразумевалось, что эту науку углубленно должны преподавать лишь по заказу. То есть избранник после смотрин беседует с директрисой и заполняет специальную карточку, где указывает, что желает получить выбранную девушку с особыми условиями, в том числе ее надо научить хорошо готовить. Но дополнительная нагрузка дозировалась, нельзя было выбрать сразу все желаемые дисциплины. Так уж сложилось, что наши мужчины не из простых граждан, в их домах и без жен было кому стоять за кухонными плитами, поэтому «тренировки для кухарок» мало для кого проводили.

Зато мы учили много всего такого, что направлено на удовлетворение животных потребностей мужчин и выпячивания их эго. Эту программу заказывали многие, вот только давалась она далеко не всем.

Как там просил Портос? «Она должна смотреть мне в глаза с собачьей преданностью и мгновенно бросаться вылизывать ботинки по первому требованию?»

Пусть ему теперь дохлые собаки ботинки лижут, вот же свинья толстопузая…

В кухню вошла Ханна, поставила на стол звякнувший пакет, начала вытаскивать из него бутылки, свертки, банки, по ходу дела комментируя:

– Зелень какая-то, завяла и засохла, ею можно полы подметать, только на веник и годится; икра лососевая, вроде испортиться не должна; трюфельное масло, сомневаюсь, что натуральное, но в картошечку его капнуть – вкусно получается, запах – просто обалдеете; зефир засохший, а жаль, на вид ничего.

– Где ты это нашла? – спросила я, кивнув на пакет.

– Перед гаражом машина незакрытая, в багажнике лежал. Хозяева не успели в дом занести, наверное, у них другие заботы появились. Там хорошо, там навес от солнца прикрывает, не сильно нагревалось. Не жуйте, что попало, этот кластер уже не одну неделю простоял, многое из того, что на вид свежее, на самом деле есть нельзя.

В словах Ханны меня смутил один момент.

– А зачем ты вообще в машину полезла?

– Кушать хочется. Чего-то хорошего хочется, а не этих шоколадок.

– Но зачем в машине вкусное искать, а не на кухне или в других комнатах?

– Я знаю, где надо искать, у меня такой дар, – безмятежно ответила Ханна, продолжая опустошать пакет. – Овсянка с изюмом, я люблю такую заваривать, но где тут кипяток найдешь, печка на электричестве, которого нет. А вот коньяк, можно чуть-чуть взять и сделать живчик, у тебя же есть спораны.

– Всего два. А это как – знать, где искать?

– Да ничего сложного. Надо представить, что именно ты хочешь найти. Допустим – годные к употреблению продукты. Очень сильно представить надо, меня этому знахарь научил, еще когда совсем мелкой была. Если такие продукты лежат поблизости, меня обычно так и тянет развернуться в их сторону. Просто иду, куда дар показывает, и нахожу. Звучит сложно, но на самом деле там все просто.

– Поищи, пожалуйста, молоко, – чуть ли не умоляя, попросила Бритни.

Ханна покачала головой:

– Ну ты сама подумай, что станет с нормальным молоком, если оно пролежит столько времени без холодильника.

– Я и кислое могу выпить.

– Оно уже не кислое будет, а гораздо хуже. Не надо тебе такое пить. Никому не надо.

– Ханна, а можно что-нибудь с водой придумать? – спросила я. – Из крана ничего не течет, только ржавая струйка покапала и сразу закончилась.

– Элли, водопровод мы точно не запустим.

– Нам помыться не помешает, сама все время повторяешь, что твари могут почуять запах.

– Ну, от нас не так уж быстро серьезный запах пойдет, мы же не какие-нибудь больные старухи.

– Да мы без душа чокнемся, – вздохнула Бритни. – Давай, Ханна, давай, Элли, придумайте что-нибудь, вы лучше всех в таком соображаете.

– Я видела большие бутылки с водой в прихожей, – без раздумий ответила Ханна. – Мы можем соорудить походный душ.

– Это как? – спросила я.

– Берешь одну большую бутылку, прикрепляешь чуть выше своего роста. Дно нужно аккуратно обрезать, и чтобы она висела горлышком вниз. Наливаешь воду сверху, чуть-чуть откручиваешь пробку, начинает бежать вода.

– Так она будет холодная, – заметила Бритни.

– И без головки душа неудобно, всего одна струйка, – добавила я.

– Вам нужно удобно или хотя бы немножко помыться?

– Помыться важнее, – согласилась я. – Но там не так уж много воды.

– Значит, выделим каждой по одной большой бутылке. Чуть-чуть намочить себя, чуть-чуть мыла и смыть его. Так всем хватит.

– А голову как? – спросила Бритни. – На голову в сто раз больше всего остального уйдет, и уж одной бутылки на такие волосы мне не хватит.

– Никому не хватит, в Цветнике у всех длинные волосы, – ответила Ханна. – Короткие стрижки разрешено делать только по заказу избранников, но я не припомню, чтобы они такое заказывали. Так что головы сейчас трогать не будем.

– А когда будем?

– Вот когда найдем много воды, тогда можно будет об этом подумать.

– И где мы это устроим?

– Здесь, в прихожей, я видела люк. Наверное, там подвал. Можно наверху как-нибудь придумать закреплять бутылку, спускаться и мыться. Тогда вода не затопит пол. Ну или к лестнице на второй этаж приделать, но тогда пол будет мокрым и мыльным.

– Может, лучше на улице? – предложила я. – В подвале холодно будет, и пол не запачкаем.

– На улице лучше ничего не делать вообще, это слишком опасно.

– Ну тогда в здешней ванной. Правда, я ее не нашла.

– Дверь в торце оранжереи, она хитрая, ее трудно заметить.

– Это там, где все растения засохли?

– Ага. Но не надо туда заходить. Я дверь в оранжерею прикрыла, не открывайте ее вообще, лучше в подвале помыться.

– Почему не надо? Там ведь удобнее всего.

– Элли, я согласна, что, возможно, там удобнее. Но не думаю, что вам понравиться мыться рядом с повешенным человеком.

– Что?! – вскинулись и я и Бритни.

– Там человек висит, я через окошко с улицы его разглядела. Там даже в оранжерее пованивает, а уж в ванной вообще кошмар будет. Повезло, что дверь плотно закрывается, иначе мы бы тут дышать не смогли.

– Откуда он там взялся? – спросила Бритни.

– И что мы теперь будем делать? – синхронно с ней поинтересовалась я.

Ханна, опустошив пакет, начала его аккуратно скатывать в трубочку и все так же безмятежно пояснила:

– Свежие часто убивают себя. Кто-то из-за страха, кто-то из-за горя, когда родные погибают или перерождаются у них на глазах. Могут вообще без причины, они иногда странно себя ведут, вы же знаете. Иммунные тоже вешаются и стреляются, ведь жить тут непросто, а нервы не у всех железные. По виду этот мертвый из свежих, по одежде не похож на рейдера, они такую даже в стабах не носят. Дверь там хитрая, через нее запах почти не просачивается, надо просто ее не открывать, и все будет хорошо.

– Ты думаешь, что мы должны остаться в доме, где висит разлагающийся человек?! – неописуемым тоном поинтересовалась Бритни.

– Ага, – кивнула Ханна. – Это хороший признак.

– И что же тут такого хорошего?!