Артем Каменистый – Опасный груз (страница 42)

Глава 19

Про Бабника можно много чего нехорошего сказать. И мутный он, как равнинная река в паводок, и пошловатый, и много о себе возомнил, и любит других напрягать по полной, не утруждая при этом себя любимого. Но нельзя не признать, что даже в ситуациях, попахивающих абсурдом, коротышка действует продуманно, а не наобум. Поэтому Карату, человеку во многое непосвященному, приходится мириться с его чудачествами, включая необъяснимо жадное отношение к ящику с неведомым содержимым.

Ну ни на грош не верилось, что многоопытную Сабину и ее людей остановит банальная бомба. Да они только что далеко не самый последний стаб чуть ли не с ходу взяли, скрытно пройдя через периметр и обрушившись без предварительной подготовки на стены и то, что за ними скрывалось. То есть крупными силами прокрались через местность, напичканную проволочными заграждениями, ловушками, минами, различными датчиками, где каждый метр отслеживается камерами и живыми наблюдателями.

И никто ничего не заметил, пока не хлынула кровь.

Даже от Гранда толку оказалось больше, чем от всех этих защитно-контрольных сооружений и мероприятий.

Вот так и к лакомому ящику подберутся, до последнего себя ничем не выдав. А уж насчет Юпитера и думать смешно. Да, было дело, Карат действительно нашел с ним общий язык, но с высоты миновавших времен тот случай кажется ему неправдоподобным. Что-то он тогда недопонял, слишком много о себе возомнил. Невозможно настолько запросто разобраться с элитой, как бы долго она ни прожила среди людей.

Чертовщина какая-то…

Можно ли рассчитывать на повторение подобной чертовщины? Карат считал, что нельзя.

Вот и теперь нельзя отрицать то, что шел Бабник не наобум, перед ним и впрямь стояла разумная цель. Спустившись к воде, он для начала приказал Чаку немного поплавать. Тот, раздевшись, сиганул с невысокой черной бровки, доплыл до ближайших зарослей камыша, потрещал там стеблями, после чего выбрался не с пустыми руками, а с большой лодкой, которую тянул за петлю на якорном канате.

По скопившейся на днище дождевой воде Карат вычислил, что лодку там спрятали не слишком давно. Возможно, Бабник и в самом деле заглядывал сюда сорок дней назад, а та черная кучка на мертвом кластере действительно в недалеком прошлом была человеком, с которым он что-то не поделил.

Приказав Чаку сесть на весла, коротышка предупредил:

– Старайтесь даже дышать потише. Это хреновые места и хреновый маршрут. Переправа – всегда без гарантий, но тут гарантий еще меньше, чем на других маршрутах.

– Тогда какого черта нас понесло именно сюда? – спросил Шуст.

– Это ближайшая тропа. Или тебе хочется побродить подольше с элитой и Сабиной на хвосте?

Карату не раз приходилось пользоваться водными путями, и этот случай не выбивался за рамки того, что уже доводилось повидать. Даже то, что приличных открытых пространств здесь не увидел, не добавляло новизны. Проходил он уже всякие по дремучести камышовые заросли с лабиринтами мелких проток, оценил их относительную безопасность. Тут и снайперу негде тебя подстеречь, и тварь не прыгнет с берега, потому что берегов с сухой землей, как правило, поблизости нет. Неудивительно, что Бабник тоже осознавал всю выгоду подобных ландшафтов, вот и двигались крайне причудливым маршрутом, не показываясь в местах, где лодку могут заметить издали.

Лишь в самом конце пару раз выскочили на относительно протяженные участки, на которых до ближайших камышовых дебрей под сотню метров иногда доходило. Бабник, молчавший всю дорогу и другим не позволявший болтать, даже снизошел до нарушения обета молчания. Сказал, что надо до темноты успеть добраться до критически важного места. Во мраке, мол, передвигаться на лодке – слишком опасно.

Что за место – он не пояснил. И чем опасна темнота – тоже.

Но насчет последнего у Карата имелось предположение. Известно, что Дон – что-то вроде широченного шоссе для внешников. И шоссе это накатали добротно. По многочисленным переплетениям русел корабли способны забираться далеко на запад. Если здесь повсеместно применяются тепловизоры, ночь и правда – самое демаскирующее время суток. Температура падает, тепловые аномалии становятся более контрастными. Для живого наблюдателя, возможно, разница незаметна, а вот для автоматизированных систем наблюдения каждая доля градуса – подарок. Снижение частоты ложных срабатываний и пропущенных целей может существенно затруднить жизнь пробирающихся через реку иммунных.

Место, куда так настойчиво стремился попасть Бабник, оказалось почти точной копией того, в котором базировался отряд, в ожидании полного восстановления ноги Шуста. Немалого размера открытое пространство, окруженное камышовыми зарослями. Почти посередине, на мелководье, засела не баржа, а приличное судно. Карат в них не разбирался, но сразу понял, что трюм у него не из мелких.

Потому что лодка направилась прямиком в него.

Нет, корабль не был предназначен для приема десанта с воды. Самый обычный сухогруз, или что-то в этом роде. Неизвестно, как его угораздило оказаться на мели, но, похоже, без катастрофы тут не обошлось. Корпус надломило, заставив нос приподняться, часть бортовой обшивки бесследно исчезла, край громадной пробоины находился ниже уровня воды, заходящее солнце подсвечивало наполовину затопленный трюм.

Вот в эту пробоину Чак и направил лодку. Размеры прохода невелики, но со сложенными веслами прошли спокойно. А там, пользуясь одним из них как шестом, здоровяк причалил к ржавой переборке, пришвартовавшись к спускавшейся с верхней палубы лестнице.

– Проверь верхнюю палубу, но не высовывайся, из иллюминаторов посмотри, – приказал Бабник и объяснил порядок дальнейших действий: – В темноте на открытых местах даже не думайте показываться. Если не повезет, нас и в надстройке могут засечь, так что нарываться не надо. Вон, мостки трюмные, видите? По стенке наверху тянутся. Вот там можно даже плясать, если босиком или в мягких тапках. И если приспичит громко поговорить, это можно, а вот кричать и песни горланить не советую. Считайте, что попали в пещеру циклопа. Циклоп пока не знает, что у него гости, да и не приглашал он нас, так что ведите себя так, будто вас здесь нет.

Забравшись на мостик по лестнице столь ржавой, что пользоваться такой страшновато, Карат понял, что это место давненько и плотно используется Бабником. Слишком много всяких полезных вещей натаскано и кое-какое обустройство имеется. Тут тебе и матрасы надувные; и пластиковые ящики вместо стульев вокруг самодельного столика; и портативная газовая печка с увесистым баллоном; и даже гамак подвесить ухитрились. Ну и по мелочам заметно, что здесь люди не один день обживались.

Бабник, плюхнувшись на один из ящиков, спросил:

– Девочка, ты не хочешь побыть хозяйкой?

– В смысле? – не поняла Диана.

– Вон печка, вон ящик с тушенкой. Если разогреешь, будем признательны. Нам всем порубать не помешает. Придется до рассвета тут торчать, так, может, в картишки перекинемся, чтобы время убить?

– А не лучше ли поспать?.. – задумчиво предложил Карат, пристраиваясь на ящике.

– Можно и поспать, если нервы позволят. Я вот ни разу здесь не уснул.

– Почему?

– Это место мы называем Сеткой.

– Какие-то браконьерские дела, что ли?

– Да ну, брось дураком прикидываться, ты же не тупой парень, какое тут может быть браконьерство. Так говорят, потому что здесь по сетке с квадратами около двух километров внешники понаставили мачты высотой с пятиэтажку. На вершине каждой работает блок автоматического отслеживания. Электроника умная, ночью мимо них карась незаметно не проплывет. Мачты стоят с таким расчетом, чтобы создавалось двойное перекрытие. Если вывести из строя одну мачту, слепое пятно не получишь. Как только блок засекает активность, данные сразу поступают операторам. Здесь у них система отлажена четко, реагируют почти мгновенно. Ты и «мама» сказать не успеешь, как повесят тебе над головой беспилотник. А это в плавнях почти верная смерть, даже если до черноты дотянуть успеешь, все равно могут достать. У них все нижнее течение Дона так охвачено. Не сплошная сеть, конечно, а вроде таких вот плотин поперек русла.

– А почему не вдоль? Какой смысл поперек барьеры ставить, если между ними можно переправиться?

– Хороший вопрос. Умный. Я бы на их месте так и сделал, да только не забывай, где мы находимся. Вдоль сплошную линию не сделаешь, только на некоторых участках. Улей тут хитро кластеры поставил, стабы почти всегда вот так группируются, поперек, а не вдоль. Ставить мачты на стандартах, это мачт не напасешься.

– А чего мы в сеть полезли, если можно проскочить между сетями? – очень недовольным голосом поинтересовался Шуст.

– Потому что мне так захотелось. Ну так что, перекинемся в картишки?

– А на что играть? – буркнул Шуст. – На задницу твою, что ли? Так она никому, кроме Чака, неинтересна, вот с ним и перекидывайся.

– Не злись, я ведь к тебе как к приличному человеку отношусь, – беззлобно ответил на хамство Бабник и снизошел до пояснения: – Между сетями таких, как мы, они и караулят. Здесь как бы стенка загона, в который мы сами себя загоняем. Тут контроля много, но сплошь автоматика. Автоматика, это не живые мозги, она тупая, если самому не тупить, обмануть ее почти всегда можно.