Артем Каменистый – Опасный груз (страница 44)
И Карат понял: хоть в чем-то бородатый уродец не соврал.
Хочет он того или нет, но сейчас придется выспаться так, как никогда в жизни спать не доводилось.
Глава 20
Никто не знает, что ощущает человек в тот миг, когда, полностью потеряв свою личность, становится кровожадной тварью.
В первый миг Карату показалось, что именно такое с ним и произошло. Что он умер и воскрес не знающим пощады чудовищем и что прямо сейчас теряет последние признаки человечности. В голове нет ничего, кроме всепоглощающей злобы, перед глазами могильный мрак, в теле ноют все до единой косточки и мышцы, но при этом кажется, будто силы прибавилось в разы.
Руки и ноги слушались, но радоваться по этому поводу преждевременно. Подергавшись, Карат убедился, что он профессионально скован чем-то вроде кандалов, судя по звону – металлических. Ноги свободны, но поясницу будто в колодки заковали.
Ни согнуться, ни разогнуться, ни подробности разглядеть не получалось, потому как вокруг царил могильный мрак. Но понятно, что никакая это не могила. В могиле должно попахивать землей, а не металлом и машинным маслом. К тому же спина ощущала вибрацию поверхности, на которую опиралась. Очень вероятно, что где-то рядом работают мощные двигатели. На грузовик совершенно не похоже, ощущения совсем не такие.
Если не грузовик, тогда что?
Вспомнив последние события, Карат предположил, что находится в трюмном помещении корабля. И это действующее судно, а не давно брошенная ржавая посудина.
Во мраке послышался звон, после чего невнятно выругались знакомым голосом.
– Шуст, это ты?
– О! Карат, ты тоже здесь?
– Здесь – это где?
– Да откуда я знаю! Заснул, а проснулся уже тут. Бабник с Чаком, сволочи, напоили какой-то отравой. Намертво вырубило.
– Чак тут ни разу не при делах, – прогудели в темноте.
– Толстый, так ты тоже здесь?! – удивился Шуст. – Тогда кто нас всех траванул?!
– Так Бабник и отравил, ты же сам сказал.
– Бабник? Но ты же с ним вроде бы кореша.
– Так и вы с ним вместе одно дело делали, и что с того? Я вас ничем не травил. Я как выпил того живчика, так сразу и поплыл.
– Да, это Бабника работа, – подтвердил Карат. – Его живчик с отравой. Я по ходу последний отключился. Он мне успел пару ласковых сказать на эту тему.
– Вот сучара! – возмутился Шуст. – Не, ну я знал, что он мутный. Все знали. Но чтобы вот так… Где мы, вообще?
– Речной эсминец проекта «А-четыре», выпускается только под Улей, на Земле такие даром никому не нужны, – ответил Чак.
– Внешники? – уточнил Карат.
– Они самые. Одна группировка их поставляет. Себя обеспечивает и другим продает. Популярная техника.
– А ты откуда знаешь, что это именно речной эсминец? Да еще и цифру проекта назвал? – с подозрением уточнил Шуст.
– Я в таком трюме однажды неплохо посидел. Тут система вроде шведской стенки. Можно много людей рассадить. Обручи, кандалы, все продумано. И вибрация знакомая, как бы сериями идет. Это у них такой режим хода. Не всегда так трясется, но часто. Может, на мелководье или еще где-то такое возникает, точно не знаю, но ощущения незабываемые.
– Бабник, тварь, сдал! – прошипел Шуст. – Как так?!
Карата сейчас меньше всего интересовали детали случившегося предательства, поэтому спросил о другом:
– Чак, а как ты жив остался? Ну, как выбрался из такого трюма?
– Новичком был, а новички внешникам не в тему. Сдали мурам, на ферму, на ускоренную разборку. Оттуда не так-то просто ноги унести, но подвернулся вариант, все получилось.
– А зачем Бабнику было нас сдавать? Какая ему выгода с нескольких иммунных?
– Сам ведь слышал, как он плакался, что Сабина житья ему не даст. Мол, в дальние края перебираться надо. Не знаю, что у него за дела с внешними, но он явно не первый раз такое проворачивает. Все отработано, живчик с дурью уже там нас ждал, наготове. Ох и хреново мне, голова вот-вот треснет…
– Аналогично. Чак, но если бы он всех, кто переправляется, сдавал, об этом бы люди узнали быстро. Да и ты знать должен.
– Зачем всех? Можно сдавать одну из трех партий или четырех. А остальные группы, с дозволения внешников, проводить без проблем. Вот так и получил репутацию хорошего проводника.
– С чего это внешним разрешать ему народ туда-сюда водить? – спросил Шуст.
– Я не знаю. Разные варианты могут быть. Допустим, сдавал только группы со старыми иммунными. Для внешних это – самый кайф. А народу говорить можно, что провел группу до берега. А там уже мало ли куда они могли пропасть, ведь в Улье нарваться на проблемы – запросто. Во мы попали… по полной попали… Ему так и так из этих краев уходить, вот и сдал.
– Все равно не пойму, как он это в одно рыло проворачивал, – заявил Шуст. – Ты должен был что-то знать или хотя бы подозревать.
– Я у них в команде новый. Может, Шахтер со Снежком что-то знали. До них еще Седьмой был, может, тоже что-то знал. А мне никто ничего не рассказывал. Много народу на такое дело и не надо, нас он в одиночку сдал и вряд ли жилы при этом надорвал.
– А где Диана? – спросил Карат. – И Гранда нет.
– Если они здесь, то спят, – неубедительно предположил Шуст.
– Кот эту гадость не пил, я видел.
– Тогда не знаю, что и думать. Кот внешникам и даром не нужен, может, он там и остался, на том ржавом корыте? Если так, Гранд не пропадет, там на одних птицах прокормиться можно.
– Чак, ты даже проект этого корабля знаешь? – уточнил Карат. – Откуда?
– Ну да, трепались ребята на ферме. Этих лоханок тут несколько ходят. Говорю же – популярная модель.
– Как эти лоханки устроены? Вспомни, пожалуйста, все, что сможешь.
– Да я все знать не могу.
– Ты не на экзамене, говори то, что знаешь. Это может всем пригодиться, в том числе и тебе.
– Да я понимаю. Ну, во-первых, это никакой не эсминец. И даже не фрегат. Лоханка, специально для Улья сделанная. Длиной метров под семьдесят пять. Может, чуть больше, но точно не сто. Трюм разделен на несколько отсеков. Скорее всего, мы в носовом или рядом с ним, потому что кормовые герметичные. Там располагаются обитаемые отсеки с повышенным бронированием. Даже если корабль стоит на якоре, постоянно работает дизель вспомогательной силовой установки, крутит генератор и насос, создавая в изолированных отсеках избыточное давление. Если пробоина возникнет, воздух пойдет наружу, а не внутрь, и те, кто без респираторов там сидит, не заразятся. Сами кораблики низкие, на верхней палубе, по центру, идет длинная надстройка. В ней рубка, она негерметичная, над ней антенны, четыре пулеметные спарки и одна куцая пушечка, она назад смотрит. Пулеметы там зверские, с блоками вращающихся стволов, и калибр хороший. Выстрелов по пятьдесят в секунду дают, если не больше. Для серьезных случаев на каждом по четыре контейнера с управляемыми ракетами. Могут лупить по наземным целям, могут по воздуху, управляются дистанционно. На носу башня с еще одной спаркой, но не пулеметов, а приличных пушек – сорок семь миллиметров. Стреляет бодро, выстрелов десять-двенадцать в секунду выдает. Вроде управляется вручную, но, возможно, и дистанционно, точно не знаю. Поворачивается она очень бодро, бьет метко, из такой элиту отстреливать – милое дело. На корме два блока для неуправляемых ракет. В каждом тридцать пять труб. Одним залпом лес деревьев скосят, и пеньков не останется. Есть еще какие-то трубы непонятные вдоль бортов. Кто-то говорит, что в них управляемые ракеты, кто-то считает, что из них дымовые завесы ставят, а кто-то всякую хрень рассказывает. В общем, таких труб по шесть с каждого борта, на вид они серьезными не кажутся.
– Хорошо описал. Разбираешься в кораблях?
– Не очень. От разбирающихся ребят нахватался.
– А сколько здесь народа?
– Команда на этой шаланде за сто человек. Может, даже сто пятьдесят наберется. Плюс для десанта места найдутся. Часть экипажа не вояки ни разу, это техники и биологи, занимаются обеспечением биологической защиты, исследованием и прочими далекими от войны делами. Но, если что, они тоже могут взяться за оружие. Еще один парень на ферме рассказывал, что…
Где-то рядом отрывисто лязгнул металл, мрак пронзил широкий луч искусственного света, вырвавшегося из раскрывшейся двери. В тот же миг щелкнуло, после чего засияло так, что пришлось зажмуриться. Оказывается, ламп в помещении предостаточно, просто их до сего момента не включали.
Ну да и правильно. Незачем переводить электричество на мясо, пребывающее в ожидании разделки.
Поморгав, Карат первым делом разглядел ухмыляющуюся бородатую физиономию. Ненавистную физиономию. Вторым делом узрел Гранда, которого Бабник держал в руках, небрежно поглаживая. А дальше осталось оценить взглядом последнего вошедшего: мужчину крепкого телосложения в темно-синем комбинезоне, полностью скрывавшем тело, включая ладони и голову. Но лицо прекрасно просматривалось, для этого предусмотрели прозрачный материал, не ограничивающий видимость.
Живого внешника Карат до сих пор созерцал лишь однажды. Но тогда он выглядел куда плачевнее: без защитной маски, избитый, в состоянии жесточайшего стресса, что неудивительно для человека, находящегося в ожидании превращения в урчащую тварь.
Этот упакован по полной. Боится за себя, не стал одной только маской или противогазом ограничиваться. И рожа донельзя самодовольная, ощущает себя хозяином жизни.