Артем Каменистый – Не триумфатор (Альфа-13) (страница 9)

— Зато победы при таких раскладах выглядят куда почётнее, — невозмутимо заявил я. — Особенно личные.

— Боюсь, с твоими силами о личных победах мечтать не приходится. Хотя, ты, безусловно, сможешь себя хорошо проявить в составе объединённых войск. Но опасайся подстав и провокаций, недругов у тебя там много.

— Я рассчитываю на, скажем так, индивидуальные задания. Отряд такого состава удобен для некоторых поручений, и подставить в них труднее будет. Хотя, конечно, всё зависит от принца и его советников, как они решат.

Последними словами я жирно намекал, что хорошо бы принцу как-то их передать и намекнуть, что именно такие приказы и следует отдавать неудобному бывшему деснице. Не хотелось пострадать от интриг врагов Кроу, а им легче всего действовать, если я окажусь в составе какого-нибудь сводного отряда, где царит бардак, и где никто ни за что не отвечает. Оказаться в таких условиях на подчинённых ролях, всё равно что нырнуть в бассейн с голодными акулами. Подставить под массовый удар тяжёлой конницы или отправить в атаку на сильную позицию врага и замешкаться с подмогой — что может быть проще.

Просить о таких одолжениях я не могу, не те у меня отношения с императором, так что лишь намекнул ненавязчиво.

Судя по затянувшейся паузе, Кабул что-то понял:

— Зная своего сына, не сомневаюсь, что он найдёт твоему отряду правильное применение. Каким образом ты собираешься выйти к побережью? Через империю, разумеется?

Я покачал головой:

— Это большой крюк, слишком много времени потеряю. Лучше потрачу его здесь, задержусь на несколько лишних дней, получше подготовлю солдат. Как раз пришёл долгожданный обоз с севера, в том числе заказанное оружие. Оставшиеся поставки можно не ждать, они не настолько критичны. Постараюсь подготовить армию к походу как можно быстрее, новое оружие будем осваивать на ходу. Так что через несколько дней выйдем.

— Я так и не понял, куда именно ты её поведешь.

— Кратчайшим путём, на северо-восток, через Прибрежный хребет.

— Значит, через несколько дней выступишь? — с сомнением протянул император. — Как-то это быстро...

— Для нас нормально, — ответил я. — Хотя мы уже несколько месяцев не воюем, стараюсь всегда поддерживать войско в готовности. Не сомневайтесь, много времени нам не потребуется.

— Гедар, если не идти в обход хребта, на север, о нормальных дорогах забудь. Давно, ещё при моём отце, мы рассматривали вариант устройства ответвления юго-восточной ветви имперского тракта. Тоже прямо через хребет на Мудавию и дальше до старой военной дороги. Но вынуждены были отказаться от этого проекта. Я хорошо помню, что в горах только на юге есть более-менее удобные проходы, но, боюсь, на перевалах или за ними тебя могут подкараулить ассиопцы. Там они давно обустроились, сейчас в тех краях чересполосица территорий разных кланов Ассиопы и земель, что, по сути, являются их колониями. Независимые они лишь номинально. К тому же тебе оттуда придётся разворачиваться к юго-восточной провинции, и дальше надо будет пройти через её край, где всё контролируют вражеские войска. Это долгий и опасный путь даже для сильного отряда, а твой таковым не кажется.

Я кивнул:

— Да, маршрут не слишком перспективный, поэтому забраковал его сразу. Но там, где ваш отец хотел построить дорогу, через горы ведут контрабандные тропы. Собственно, по некоторым из них в Мудавию до недавних пор и поступала значительная часть товаров с побережья. Разумеется, качество этих дорог не впечатляет, но как-нибудь пройдём.

— Но почему не в обход? Не на север?

— Слишком долго, и качество дорог тоже не радует. Я ко всему стараюсь готовиться, поэтому заранее позаботился о новых, особых повозках для обоза. С ними нам горы не так страшны. Напрямик, даже не торопясь, мы должны преодолеть хребет дней за десять-пятнадцать. В обход все четыре недели получится, а там потом придётся заворачивать на юг, чтобы соединиться с армией принца. Это ещё несколько лишних дней. Боюсь пропустить большую часть веселья.

— Гедар, мы не просто так отказались от того дорожного проекта. Надеюсь, тебе известно, что эти горы пользуются дурной славой.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

Ну разумеется, известно.

Именно поэтому мне и захотелось выйти к морю напрямик.

Глава 5 Нетипичная история «тряпки»

Глава 5

Нетипичная история «тряпки»

Никто никогда не интересовался ни настоящим именем, данным родителями, ни обстоятельствами, что привели очередного оборванца в имперскую миссию. Набирая арбалетчиков, вербовщики смотрели лишь на две вещи: ключевые параметры кандидата не должны быть ниже минимальных требований; и кандидат не должен находиться в розыске за какие-либо серьёзные преступления. Несмотря на то, что цифры требовались небольшие, лишь один претендент из нескольких проходил первую стадию отбора.

Оборванец прошёл обе проверки, после чего получил место в отряде.

Одно из девяти тысяч мест.

Его, вместе с остальными ничтожествами, привели на большой склад, где какие-то особенно важные солдаты начали каждому выдавать разные вещи.

Когда очередь дошла до оборванца, он спросил у важного солдата: «Когда мы начнём убивать?» Солдата вопрос изрядно развеселил, и он добродушно посоветовал больше такими вещами не интересоваться, и вообще пореже разевать рот.

После этого ему выдали дешёвую одежду и скудную амуницию, громоздкий неказистый арбалет и бердыш из дрянного металла на тонком и грубо отёсанном древке. После этого его несколько недель гонял сержант, вбивая в голову место в строю, порядок выполнения команд и навыки обращения с вверенным вооружением. Ни сержанта, ни офицеров имя бойца особо не интересовало. Обращались к рядовым в стрелковых отрядах обычно однотипно: «Эй ты, тупое мясо, поди сюда! Навоз ходячий, ты что, обделался? А ну-ка шире шаг! Не выбивайся из строя, ровно иди, чмо кривоногое!»

И прочее-прочее в таком духе.

День за днём одно и то же: постоянные зуботычины и ругань; отработки перестроений на одуряющей жаре; сон не дольше шести с половиной часов; тренировочные марши и последующие стрельбы учебными болтами. Один светлый момент — кормёжка. По меркам в край обнищавшей Мудавии она даже в стрелковых отрядах недурственная.

И каждый день боец спрашивал у сержанта лишь одно: «Когда мы начнём убивать?» В ответ получал лишь ту же ругань, часто с насмешками, но себе не изменял. Несколько раз удалось задать тот же вопрос офицерам, в этих случаях к стандартным негативным последствиям иногда добавлялись щедрые порции зуботычин.

А потом настал тот самый день, когда странного бойца, чьё настоящее имя никого не интересовало, подняли раньше обычного, в сумерках, после чего торопливо погнали к южным воротам, где он угодил в столпотворение. Там тысячи и тысячи арбалетчиков выходили из города. И не только они спешили его покинуть, к ним присоединялись и другие отряды.

Боец оказался на вытоптанном коровами и козами пригорке, где сержант, серьёзный, как никогда, расставил его десяток на пологом склоне. При этом он легонько врезал странному оборванцу кулаком в грудь, и сказал единственное слово: «Сегодня».

А затем, что случалось очень нечасто, сам офицер снизошёл до рядовых. Прошёл вдоль цепочки, лично на каждого внимательно посмотрел, а у некоторых потребовал показать работоспособность арбалетов, после чего одному врезал по лицу всерьёз, от души, а не как обычно. Не понравилась обтрёпанная тетива. Однако отправлять ротозея на замену и натяжку не стал, и даже не сказал, чтобы тот занялся ремонтом позже.

Закончив осмотр, офицер нервным, чуть подрагивающим голосом объяснил, что к городу подходят враги, и в этих врагов придётся стрелять. Стрелять надо строго по команде, кто выпустит болт раньше, останётся без зубов. То же самое ждёт тех, кто будут мешкать с перезарядкой.

Также офицер объяснил, что колчаны и патронташи, выданные после побудки, заполнены особыми болтами. Настолько особенными, что за каждый придётся отчитываться перед страшным имперским десницей. Так что за плохую и преждевременную стрельбу можно лишиться не только зубов, а и чего-нибудь ещё. Не исключено, что кому-то даже придётся пройти в тот самый коридор, которым в Мудавии и детей и взрослых пугают.

Из всех слов офицера боец выделил главный момент: сержант не соврал, да, настал именно тот самый день.

Сегодня можно убивать.

Мотивировав отряд, офицер замолчал, и больше от него ни слова не было. Даже приказ заряжать он отдал простой отмашкой, после которой сержанты взволнованными голосами объяснили, что пора хвататься за тяжёлую и неудобную железяку, которой взводят тугие механизмы.

Затем шумно заработали катапульты, и над строем полетели снаряды. Впереди загрохотало, в толпах, что надвигались на холм, вспыхивал огонь и поднимался дым. Выглядело это как-то нестрашно, будто всё происходило не по настоящему. Там, вдалеке, кто-то быстро шагал, затем ещё быстрее убегал, но в целом шеренги врагов становились всё ближе и ближе.

Наконец, сержант приказал стрелять, и бойцу стало не до разглядываний. Подходя к позиции, он устанавливал арбалет так, чтобы в паз ложа входил металлический уголок, торчавший из верхнего бруса рогатки. Далее проверял прицел, жал на спуск и торопливо шёл назад, уступая место следующему. Оказавшись наверху, крутил механизм зарядки, не забывая то и дело смещаться вниз.