Артем Каменистый – Корм (страница 26)
Он, наконец, сможет выучить навык. Вот только у него нет оружия испытания под него. Увы, не догадался прихватить дубинку большой обезьяны. Плюс для изучения потребуется прочитать несколько страниц. Да, текст недлинный, но обстановка не располагает к погружению в книгу, макаки могут ворваться в любой момент.
Взгляд скользнул по стеллажу и остановился на рукояти бейсбольной биты.
А вот теперь действительно есть смысл начинать радостно кричать. Потому что в голове сложился план. Шитый белыми нитками и рассчитанный на великую удачу.
Но это хоть какой-то шанс.
И Грешник принялся за чтение, старательно абстрагируясь от происходящего. Кто знает, вдруг при невнимательности бегло пробежит по слову-другому, а неведомые кукловоды, присматривающие за процессом, сочтут это нарушением. И придётся начинать заново.
А макаки бесконечно ждать не станут.
Спасибо, что читать он умеет быстро. Не по диагонали, с переменным успехом улавливая лишь общий смысл повествования, а именно быстро, но при этом в полной мере, ничего не упуская.
Книга начала разваливаться в руках, на пол посыпались чернеющие обрывки.
Отбросив в сторону обугленные остатки, жгущие ладони, метнулся к стеллажу. Пора приступить ко второй части плана.
Спасибо, что не всё хранил в рюкзаке. Некоторые предметы распихал по карманам, некоторые сунул в сумочку на поясе. В том числе в ней оказались два малых преобразователя. Один достался из душителя, второй из полицейской машины. С вероятностью в двадцать пять процентов они способны сделать из обычного предмета предмет испытания.
Жаль, нет подробностей процесса. Кто знает, вдруг не всё попало можно так преобразовывать, вдруг бейсбольная бита по какой-то причине не подойдёт. Плюс вероятность успеха всего лишь двадцать пять процентов. В случае если сильно не повезёт, можно остаться и без оружия, и без контейнера, и без преобразователя. Если не повезёт чуть меньше, деревяшка не пострадает, но и не станет предметом испытания.
Но, так или иначе, у Грешника одна попытка, потому что контейнер на руках всего лишь один. И великая радость, что бита в него вписывается по размеру – точь-в-точь помешается по диагонали.
Выгорит или нет – неизвестно. Но попробовать стоит. Насколько Грешник понял из скудных обрывков информации, сражаться обычными предметами не так-то просто. Возможно, параличом при этом не наказывают, но какие-то ограничения всё равно есть. И не хотелось бы узнавать какие именно, отбиваясь против десятков обезьян, продолжавших сбегаться со всей округи.
Сердце замерло.
Контейнер развалился.
Среди обломков лежала целёхонькая бита.
Если за Грешником наблюдают неведомые кукловоды, затеявшие всё это, они должно быть немало позабавились, глядя на его отчаянно-суетливые потуги. А может и специально вмешивались в ключевые моменты, вовремя подыгрывая с вероятностями успеха. Позволили проскочить «подопытному кролику» по краю бездны отчаяния.
Но нет, от бездны он пока что не ушёл. Она рядом – ждёт. Всё, что у него есть – бейсбольная бита. А в ворота ломится орава злобных макак, жаждущих крови.
И как только обезьяны догадаются, что внутрь можно попасть другими путями, тут ему и каюк.
Надо что-то делать.
Срочно.
Подёргав за цепь, Грешник убедился, что держится она на совесть. Открутил пробку с канистры кислоты, найденной за одним из стеллажей, поставил сбоку, убедившись, что сама по себе она не опрокинется. И, решившись, наконец, потянулся к замку. Тот провернулся с превеликим трудом, язык его зажимало из-за деформации ворот, на которые с другой стороны навалилась немалая масса обезьян.
Но Грешник справился.
Створки остались на месте. Увы, визжащие создания не понимали, что надо не давить, а на себя тянуть. Ворота ведь распахиваются наружу.
Пришлось врезать ногой раз, другой. Кратковременные усилия лишь на миг приоткрывали щель, но до приматов, наконец, что-то начало доходить. Рявкнул басом один лидер, затем другой, третий. И вот уже давление пошло на спад, и после очередного пинка створка отъехала заметно дальше, и назад уже не вернулась. Наоборот, начала расширяться, потому что за неё ухватились макаки, потащили на себя, распахивая.
Но нет, во всю ширь разгуляться им не позволила натянувшаяся цепь. Створки разошлись в стороны ровно настолько, что внутрь можно лишь протиснуться.
Чем обезьяны и начали заниматься. Торопясь, навалились всей гурьбой, полезли с усилившимся визгом, забираясь друг на дружку.
И как только первая голова оказалась на другой стороне, последовал размашистый удар.
А затем ещё и ещё.
По новым головам.
Бил Грешник не голыми кулаками, и результат выходил соответствующий. Некоторые макаки замирали сразу, разбрасывая контейнеры, другим приходилось прописывать добавку. За несколько минут он навалил в воротах столько тварей, что оставшимся обезьянам приходилось карабкаться по тушам. Настал момент, когда визжащим созданиям ничего другого не осталось, кроме как забираться на высоту человеческого роста. Только там проход оставался свободным.
Один лидер – крупнее всех прочих, додумался забросить внутрь тощую макаку и тут же попытался забраться следом, надеясь, что визжащая мелочь отвлечёт Грешника. Но тот успел её приголубить по хребту так, что у обезьянки ноги отнялись, а потом прикончил вожака тремя сильнейшими ударами.
Ещё один ухитрился застрять, когда полез одновременно с двумя другими крупными приматами. Тех Грешник поколотил торопливо, а вот этому врезал неспешно, хорошенько примерившись. Первый раз получилось убить столь крупную тварь в один удар.
Руки гудели от напряжения, а поток обезьян не иссякал. Одни оттаскивали в стороны мёртвых собратьев, другие лезли и лезли упорно и бестолково, чтобы тут же схлопотать по башке и пополнить своими тушками кучу мертвечины.
Несколько раз убитые, вроде бы, макаки, приходили в себя, дотягивались, пытались царапаться и кусаться. Но силёнок у пострадавших не хватало, серьёзные ранения наносить не получалось. Да и бронежилет со шлемом частенько выручали. Грешник таких «реанимированных» поспешно добивал и вновь обрушивался на всё новых и новых прорывающихся тварей.
Ловкие вожаки иногда успешно тыкали в него острыми палками. Что-то вроде примитивных копий, неровно заточенных при помощи единственного доступного для них инструмента – собственных зубов. Лишь однажды досталось по ладони, распоров её от основания среднего пальца до запястья, во всех прочих случаях деревяшки бессильно упирались в бронежилет, или безвредно скользили по шлему.
Лидерам надоело погибать столь бездарно, начали раскачивать ворота, пытаясь расширить проход. Но этим лишь облегчили задачу Грешника, потому как цепь натягивалась, створки пружинили, и щель между ними наоборот периодически сокращалась, зажимая продолжавших ломиться макак и превращая их в неподвижные цели.
Грешник всё бил и бил. Омерзительно хрустели сокрушаемые черепа; трещала бита, теряя щепку за щепкой от нескончаемых нагрузок; гремело раскачиваемое железо ворот; звенела цепь. Под ногами хлюпала чужая и своя кровь, разлившаяся огромной лужей и забрызгавшая все поверхности, включая лицо. Её острый запах заглушил собою всё, даже смрад мертвечины почти перестал ощущаться.
Слева зазвенело стекло. Обернувшись, Грешник заскрежетал зубами. Увы, до обезьян, наконец, начало доходить, что ломиться в ворота – бесперспективная затея. Одна из самых крупных макак догадалась обойти дом сбоку, и теперь громила окно. Да ещё и визжала при этом требовательно, созывая сородичей.
Помешать ей он не мог. Ворота плотно завалены дохлятиной, их уже не закрыть. Если бросить пост перед ними, обезьяны прорвутся.
Значит, придётся стоять здесь до последнего. Поднапрячься, попытаться за оставшееся время перекрыть проход мертвечиной так, чтобы неповадно стало сюда лезть. И обратить своё оружие против тех, которые проберутся через окна.
Их ведь не тысячи, когда-то они должны закончиться.
Зазвенело второе окно, третье, затрещала рвущаяся москитная сетка. И, если уши не обманывают, загремело железо на крыше.
Со всех сторон ломятся. Их всё ещё много – слишком много. Десятки, а может и сотни. На слух трудно сосчитать, но иногда кажется, что макаки всё заполонили, что они вездесущи. Что лишь одно место в мире от них свободно – этот дом.