Артем Каменистый – Альфа-ноль (страница 50)
И что дальше? Дальше я буду ловить и ловить рыбу, выжимая из своей ситуации всё, что возможно. Мои призы от ПОРЯДКА автоматически складываются в мешочек, полученный от матери. А он уже набит до такого состояния, что надо куда-то распределять добычу, иначе рискую оказаться в конфузной ситуации.
Дело в том, что если ПОРЯДКУ некуда вкладывать то, что человек заработал, он размещает добытое прямиком во рту. Ведь все эти знаки да символы вполне материальны, доводилось слышать истории о том, как некоторые, попав в такую ситуацию, давились трофеями.
В моём случае всё может оказаться ещё хуже. При особо удачном свершении ПОРЯДОК способен начислить столько, что этого хватит для того, чтобы порвать мне пасть в буквальном смысле слова.
Ну, или челюсть вывихну.
Разумеется, мне этого не хочется, потому этим вечером придётся перераспределять добычу по другим вместилищам. Не хочется, конечно, доставать её из невидимого мешочка, но других вариантов не вижу.
Забросил в рот последние крошки хлеба и начал подумывать, не стоит ли снова заглянуть в мешок с припасами. В этот момент заметил метрах в пятидесяти выше по течению сдвоенный всплеск. Такими «эффектами» нередко сопровождалось продвижение стаек тех самых непонятных рыб, с которыми мне хотелось познакомиться поближе.
Задействовал рыбацкое чутьё, убедился, что так и есть. Шесть проворных силуэтов скользили прямиком по струе, не маневрируя и почти не меняя глубину. Только время от времени поднимались к поверхности, оставляя те самые всплески. Но они и так двигались в самой верхней части толщи воды, потому это нельзя назвать серьёзными вертикальными перемещениями.
Очень похоже на ту самую дичь, с которой мой спиннинг ещё не познакомился.
Это недолго исправить. Он наготове, под рукой лежит.
Поднявшись, я вновь задействовал навык. Очень уж быстро движутся эти торопыги, пытаться подбросить к ним блесну вслепую – непростая затея.
Пришлось удерживать умение активным всё то время, пока примерялся и делал замах. Плюс подпустил стаю поближе, потому как спиннинг и снасть хоть и уникальны по меркам Рока, но чересчур неказисты, на многое неспособны.
Попал куда надо. Чуть впереди по курсу стаи. Выждал мгновение, позволив блесне немного погрузиться, после чего поспешно потянул к себе. Обычно я не столь тороплив, но снасть тащит течением. Если не обеспечить большую скорость, приманка будет просто плыть, без заманчивого вращения, которое прерывистым сверканием привлекает всё хищное.
Удар. Одиночный, резкий, мощный. Никак не похоже на серии, которые выдают мелкие кайты. Подсечка, и тут же бурный всплеск от выпрыгнувшей из реки рыбины. Тёмная туша взмыла на высоту моего роста, показывая, что хоть размеры у неё не гигантские, она намерена бороться так, как обычная моя добыча бороться неспособна.
Да, у нас вышел знатный поединок. Неведомая рыбина то вылетала из воды, то уходила ко дну. Первое время мне приходилось отпускать катушку, позволяя ей разматываться. Не хватало силы подтаскивать добычу, она рвалась прочь со страшной силой.
Но удерживать её на дальней дистанции оказалось даже удобнее. Не надо опасаться, что заведёт под якорный канат. Потому я неспешно добавлял рыбине свободы, выжидая, когда же она начнёт успокаиваться.
Даже у самого сильного обитателя Рока есть свой предел выносливости, а то, что схватило мою блесну, пребывало на нижних ступенях здешней «табели о рангах».
Вот и эта рыбина начала выдыхаться. Рывки всё тише, прыжки всё ниже. Настал момент, когда сил перестало хватать на то, чтобы эффектно вылетать из воды. Максимум – становилась на хвост, после чего заваливалась, позволяя мне подтянуть добычу ещё на полметра.
И вот, наконец, подхват опустился в воду. Спустя несколько секунд в ход пошли дубинки, после чего ПОРЯДОК признал схватку завершённой.
Рыба больше всего походила на осётра весом немногим за десять килограмм. Только нос заострён иначе, а бляшки куда больше, и они защищают тушу почти полностью с трёх сторон, за исключением белёсого брюшка. Там эти наросты тоже есть, но совсем мелкие, будто шершавые бородавки.
На вид поменьше, чем та кайта, которую я вытащил перед этим. Однако ПОРЯДОК указал на четвёртый ранг, а это соответствовало той хищнице, которая изрядно меня по воде потаскала. Именно она стала первым трофеем, едва не став и последним. Кто знает, что бы со мной случилось, не подвернись тогда под руку удачно расположенная коряга.
При этом меня одарили заметно щедрее. Или прибавка к Мере порядка сказалась, или какие-то неведомые мне особенности панцирников.
И если предположить, что четвёртая ступень у рыб – это серьёзно даже при сниженном размере, можно предположить и то, что в схватке сказались прибавки к атрибутам.
То есть, я уже не тот слабак, каким был прежде, меня так просто по реке не потаскаешь.
– Бяка, гляди, что мы поймали, – довольным голосом выдал я. – Какой-то панцирник. Чешуи нет, чистить не надо. Удобная рыба.
Что-то с товарищем было не так. Скосив взгляд, я даже на миг испугался, подумав, что рыба, прежде чем успокоиться, поразила его каким-то смертельным боевым навыком. Бяка сейчас сам походил на рыбину. На рыбину, вытащенную из воды. Уставившись на улов немигающим взглядом, он совершал ртом те самые движение, которые присущи чешуйчатым созданиям, оказавшимся на суше.
– Что с тобой?! – напряжённо спросил я, лихорадочно вспоминая, что полагается делать с людьми, у которых парализовала дыхательную систему.
– М… М… Моё! Оно моё! – безумным тоном выдал Бяка. Но тут же встряхнулся и куда спокойнее (но тоже ненормально), добавил: – Наше! Наше! Оно наше! Всё наше!
– Да что с тобой такое?!
Переведя на меня возбуждённый взгляд, Бяка со стоном выдохнул:
– Па-а-а-а-нцирник!
– Ну да. Я так и сказал. Какой-то панцирник. И что с того? Ты ведёшь себя так, будто мы императора боли за копчик поймали.
Бяка, плюхнувшись на пятую точку, расхохотался, колотя себя ладонями по коленкам. И хохот у него был таким, что будь я создателем фильмов ужасов, тут же взял бы его на работу. Пускай озвучивает самые напряжённые сцены, зрители из залов будут уходить седыми и заикающимися.
Да уж. Не зря его упырём кличут.
Чуть отсмеявшись, Бяка почти нормальным голосом спросил:
– Значит, ты не знаешь?
– Что не знаю?
– Значит, не знаешь, – сам себе ответил Бяка и добавил: – Считать умеешь. Читать умеешь. А такое не знаешь. Ты какой-то странный.
– Ага, я такой. Давай уже, колись, что с этим панцирником не так.
– Всё так. Это же панцирник.
– Тогда что с тобой?
– Со мной тоже всё хорошо. Я же просто панцирника увидел.
– Значит, плохо со мной… – констатировал я.
– Да, плохо, – кивнул Бяка. – Панцирников у нас почти не ловят. За весь год штук двадцать поймали. За прошлый год. Да и то это случилось в конце лета. Они ведь странные, они икру не весной мечут, а в конце лета и в первых днях осени. Это сезон, когда они страх теряют. Но не так уж и сильно теряют, потому что и тогда редко попадаются. Они как кайты: не идут в сети, не идут на крючки, не идут в верши. Их не затащить бреднем, не подцепить на самоловные крючья. Вот потому и редко попадаются. Даже реже кайт. Во много раз реже. И только в конце лета и начале осени.
– Судя по твоей реакции, тебя удивила не редкость, а что-то другое.
– Угу, – кивнул Бяка. – Это ведь не кайты. Это дороже. Это очень дороже. Очень, – глаза упыря сверкнули. – И оно мо… Оно наше! Наше!
Глаза уже не просто блестели, в них полыхало пламя алчности. Похоже, этот панцирник и правда чего-то стоит.
Я попробовал успокоить не на шутку возбудившегося товарища:
– Да расскажи уже, что тут такого дорогого.