Артем Гаямов – Рассказы 28. Почём мечта поэта? (страница 22)

Ритм вел его по нарисованным линиям все дальше от центра, а когда стук сменился звуком, похожим на чаячий крик, Саратонга рассмеялся. Музыка, такая странная и непривычная, наполняла его изнутри и позволяла опереться на ее.

Адан, отрешенный и погруженный в игру, совершенно не удивился, когда вокруг медленно двигающегося Саратонги закружилась поднятая в воздух пыль.

Ветра не было, но пыль все равно плясала, как и сам брухо.

– Ты танцевал, – сказал Адан Саратонге, когда музыка прекратилась. – По-настоящему танцевал.

– Ты играл, – улыбнулся Саратонга. – По-настоящему играл.

Радость Адана была недолгой. Брухо, убедившись в том, что Адан способен на многое, насел на него с новыми силами.

– Слушай! – говорил он по сто раз на дню.

И Адан, внутренне ругаясь и причитая, слушал. Он ловил звуки, сопровождающие заход солнца. Ловил топоток мышей, бегающих между рядами маиса. Ловил дыхание абуэлы, в котором было так много несказанного и непроговоренного.

Даже во сне Адана окружали новые созвучия. Когда он вспомнил себя посреди сна про реку и лодку, наутро он принес брухо плеск разыгравшейся рыбы выпрыгивающей из золотистой солнечной воды.

Саратонга оценил подарок. Дождавшись подходящего момента, он топнул ногой – и вокруг него пыль сложилась в узор, напоминающий рыбью чешую.

– Мне кажется, – шепнул Адан тем вечером бабушке, – что наш брухо скоро сможет танцевать в полную мощь. Он уже и не такой толстый. Даже прыгать стал, а не просто расхаживать туда-сюда.

– Вот бы мне подпрыгнуть пару раз, – перетирая зерно, сказала абуэла. – Только ноги уже не те.

– Зато голова у тебя самая светлая, – ответил Адан. – Мне бы такую.

Абуэла посмотрела на него, склонив маленькую голову к плечу.

– У тебя все в порядке с головой. И с сердцем, – ласково проговорила бабушка. – Потому мне и не страшно будет уходить, когда настанет время. Ты сможешь позаботиться о сестрах.

Адан взял ее руки, похожие на птичьи лапки, и приложил их к груди. Он не знал, что ей ответить, каждое слово было бы неподходящим.

Вечером он играл ей на гитаре, а абуэла беззвучно плакала, потому что на этот раз Адан играл не про нее, а про свою любовь к ней.

На следующий день часть этой мелодии прорвалась в музыке, которую он играл для брухо. Саратонга даже замер на какое-то мгновение, задрав лицо к небу. На его плечи опустились две горлицы, соткавшиеся из полуденного марева.

– Хорошая мелодия, – сказал Саратонга. – Запомни ее. Она понадобится мне, когда я буду танцевать для матери, не могущей разрешиться от бремени. Ребенок услышит, что его любят и ждут, и покинет материнское лоно.

– Надо же, – недоумевающе сказал Адан. – Брухо и в таких случаях помогают?

Саратонга кивнул.

– А еще мы помогаем старикам легко уйти. Между рождением и смертью не такая большая разница. Имеет значение только то, в какой именно мир переходит душа.

Адан помрачнел. Жара усиливалась, за водой приходилось ходить все дальше, и разговоры о смерти скоро могли перестать быть просто разговорами.

Вечером, когда уставший Адан собирался идти домой, к дому брухо пришел староста.

– Ты готов танцевать? – спросил он у брухо, буравя того взглядом.

– Еще нет, – ответил Саратонга. – Дух мой уже готов, а тело слабо.

Староста посмотрел в сторону желтеющих полей.

– Еще неделя такой жары – и урожай погибнет полностью.

– Я знаю, – мягко ответил Саратонга. – Я сделаю все, что в моих силах. Адан мне поможет.

Староста посмотрел на Адана с таким же настороженным холодком во взгляде, с которым он смотрел и на брухо.

– Голодные и отчаявшиеся люди способны на многое, – наконец изрек староста. – Пусть никто из нас не узнает меры их отчаяния.

Адан уже засыпал, когда абуэла осторожно потрясла его за плечо.

– Твой брухо здесь! – сказала она, озираясь на дверь. – Говорит, что тебе надо вставать. Люди пришли за помощью.

Голова была мутная и тяжелая, но Адан неожиданно для себя поднялся без всякого ворчания. Мало ли кому нужна помощь. Схватив куатро, свою гитару, он вышел.

За спиной брухо угадывались две фигуры – одна была совсем тоненькой, женской. Другая была выше и мощнее.

– Слухи о том, что я затанцевал, уже разошлись, – сказал Саратонга. – Настало время проверить, способен ли я на что-то, кроме как поднимать вокруг себя пыль.

До дома брухо все шли в полном молчании.

Саратонга развел посреди дворика костер и уселся прямо на землю.

– Повторите свою просьбу, – сказал он.

В свете костра Адан узнал пришедших. Это была молодая пара, он играл на их свадьбе год назад. Адан тогда хорошо их запомнил. Парень был угрюмый и как будто сложенный из каменных блоков. Девушка была его полной противоположностью – живая и подвижная, как рыбка в воде.

– Моя жена не может понести, – мрачно сказал парень. – Обычно к годовщине свадьбы жена уже рожает первенца, а она никак.

Адан увидел, как девушка вздрогнула и обхватила себя руками.

Саратонга встал и подошел к девушке. Он что-то шепнул ей на ухо, а она так же тихо ему ответила.

Увидев это, парень сжал кулаки и двинулся было в сторону Саратонги, но тот остановил его властным жестом.

– Я буду танцевать, – сказал Саратонга. – Будем надеяться, это поможет. Только об одном предупреждаю. Когда я начну, вмешиваться уже нельзя.

Казалось, парень заколебался. Его взгляд метался между женой и брухо, но наконец он принял решение.

– Хорошо, – неохотно сказал он и отошел к стене дома.

Адан смотрел на Саратонгу, надеясь, что тот даст ему указание – что играть и как играть, но брухо просто ободряюще улыбнулся ему.

Начал Адан неудачно. Он понял это не только из-за того, что Саратонга стоял без всякого движения. Мелодия, которую он начал наигрывать только потому, что ничего другого ему в голову не пришло, относилась к другим людям и к другому времени.

Пальцы легли на струны, заглушив звук. Адан вздохнул и посмотрел на девушку. В свете костра ее лицо казалось совсем детским и испуганным.

Адану захотелось ее утешить и приободрить.

Он поискал внутри себя созвучия, подходящие для этого, и заиграл снова.

Адан играл, опираясь на свои воспоминания о свадьбе девушки. О том, как хороша она была. Как сверкали ее темные глаза, как блестели под солнцем косы, уложенные на голове короной.

Мелодия не была быстрой. Она была тягучей и полной скрытого огня. Адан вложил в нее новые звуки из снов – перестук камней на дне ручья и утробное мурчание кошки, вылизывающей котят.

Брухо скользил вокруг девушки, как если бы хотел разглядеть ее со всех сторон. Потом движения его совсем замедлились. Он почтительно замирал в сложных позах, требующих хорошего баланса, протягивал к девушке руки, как будто просил ее о чем-то.

Казалось, что костер стал гореть ярче. Теплый свет выхватывал из темноты фигуру девушки – и Адану привиделось, что на ее месте стоит другая. Эта другая была более высокая и статная. Осанка ее была горделивой, а взгляд прямой и уверенный.

Саратонга взял девушку за руку и повел по кругу. Она плыла в темноте, освещенная собственным светом, исходящим от кожи. Тяжелые юбки качались мягко и маняще.

На секунду Адан забыл, что ему надо играть. Сердце его билось быстро, как у пойманного кролика.

«Я буду молиться о жене, похожей на нее, – подумал он. – Я стану заботиться о ней, а она будет светить мне даже в полной темноте».

Когда муж с женой уходили, они выглядели совсем иначе. Муж выглядел потрясенным, он робко обнимал жену за плечи, а та уже не выглядела испуганной.

– Что за танец ты танцевал? – спросил Адан у Саратонги. – Танец плодородия?

– Ты так ничего и не понял? – с досадой сказал брухо. – Девочка плохо ест и слишком много работает. Она не может забеременеть, потому что ей нечем будет кормить ребенка внутри себя. А этот дурень не замечает этого или не хочет замечать. Сейчас всем несладко, но он требует от жены слишком многого.

Лицо брухо смягчилось. Он сжал плечо Адана и сказал:

– А ты молодец. Ты нашел правильную мелодию для нужного танца.

– Танец восхищения?