Артем Драбкин – Артиллеристы (страница 2)
Как Вы встретили 22 июня 1941 года?
Этот день я встретил в Свердловске, проходили практику на вагоноремонтном заводе. Практику уже закончили и собирались ехать обратно в техникум.
На каникулы собирались, все оформили, рассчитывали, что поедем. Объявили войну, и мы не успели оттуда уехать по-быстрому. Приехали в техникум, никаких каникул уже, ясное дело, не было. Нашу группу послали на строительство вторых путей на станции Ергач, между Пермью и Свердловском; работали порядка месяца. Оттуда приехали – послали снова, тоже вроде практики, на станцию Чусовская. Практика есть практика, то, что предложат. Там мой старший брат уже работал, он этот же техникум закончил. Я его там проводил в армию. Закончили там, продолжили учебу. В начале января 42 года нам выдали дипломы.
Что Вы можете вспомнить из настроений, разговоров второй половины 41 года?
Еще до окончания техникума часть наших ребят поступила в авиационное училище, двое у меня товарищей близких были. Я тоже вроде бы не возражал пойти вместе с ними, но я стал беспокоиться о состоянии своего здоровья. Почувствовал, что меня туда не пропустят. После окончания техникума нас пригласили в военкомат: «Желаете ли поехать учиться в артиллерийское училище»? Я дал согласие. Там комиссия несколько попроще, чем в авиационном училище, и я свой недостаток скрыл. Под конец января поехали в Одесское артиллерийское училище имени Фрунзе, г. Сухой Лог.
Там готовили на основную для нас артиллерийскую систему – 203-мм. гаубица. Попутно и другие простые системы. 9 месяцев не все проучились; часть курсантов моего набора выпустили досрочно. Присвоили звания старшего сержанта, и на фронт под Сталинград. Нам особенно не объясняли – требуется. Там не выбирали; по группам, по взводам.
Кроме основной нашей системы, остальные изучали меньше. Один раз были стрельбы из 76-мм пушки, а больше нет.
Расскажите подробнее, в чем состояло ваше обучение?
Тактическая учеба, физическая, само собой, политучеба, полевые уставы. Огневая подготовка велась теоретически месяцев через 4–5. Один раз стреляли. Эта 203-мм гаубица несколько отличалась от полевых орудий своим устройством. Потом куда я попал, на 152-мм орудия снаряды, заряды вручную снаряжали. А там снаряд 100 кг, его в руках не утащишь. Поэтому для заряжания этого орудия снаряд надо было подвезти на тележке, после подъемной системой поднимать и загонять в ствол. Расчет человек по 10 примерно.
Теоретическая подготовка при таком коротком периоде была сжатой. И естественно приучали к армейской жизни. После окончания большинству присвоили звания лейтенант, редко кому присвоили младших лейтенантов. Должность наша основная – командир взвода. Училище это котировалось среди военных; в нем в другом дивизионе учился сын Воронова, Главного маршала артиллерии.
Среди преподавателей были фронтовики?
Как потом мы стали вспоминать, нет, не было. Но со стажем службы в училище были. Командир взвода был лейтенант Двинский, командир батареи Соколов.
Помню начальника училища генерал-майора Полянского. Заместитель по строевой – полковник Кавтарадзе.
Как Вы в это время восприняли поражения?
В то время до училища обстановка эта отдаленна была. Готовили: война, война, а сколько она продлится? Конечно, не рассчитывали, что она так затянется. Война идет, надо принять участие в ней, сколько можно.
С людьми местными приходилось общаться во время учебы?
Армейская дисциплина, казармы, куда в увольнение больно пойдешь? В военное время даже. Далеко никуда не уйдешь, Сухой Лог городок маленький.
Как можете описать свой курсантский быт?
Обмундирование обычное солдатское, питание курсантское тыловое, 600 г. хлеба, приварок. Дожидались, когда дежурство по кухне будет – может, прибавка какая будет в питании. Не хватало, конечно. На сельхозработы, лесозаготовки нас не посылали, не до этого было. Свободного времени перед сном час, полтора выделялось, а остальное все расписано.
Как Вам кажется, на что больше всего упор делался в обучении?
Естественно знать хорошо устройство орудия, патриотическое воспитание – наша обязанность честно служить, учиться, а потом уже и на фронте. Нам объясняли, вы – будущие офицеры. Кстати, в то время слово «офицер» только еще начинало произноситься; все раньше было «командир». А вот уже стали упоминать слово «офицер».
Тактика: предположим, выходили на территорию, где должно быть вроде системы оповещения, наблюдения. Где-то вдали огневые позиции противника; надо было разобраться что, чего и как действовать. В какой-то мере это отрабатывались действия на наблюдательном пункте – засекать огневые точки противника. Рассчитывать данные нам пока не приходилось. К выпуску имели пока смутное представление, пока конкретно не столкнешься с обстановкой.
Вы могли работать за любого члена расчета 203-мм гаубицы?
У командира орудия расчет, их обязанности строго определены. Каждый знает, кто заряжает, кто подводит, наводчик наводкой занимается.
Водители тягачей-тракторов вместе с Вами учились?
Это трактористы призванные, как и на фронте было. Солдаты.
В ноябре 1942 года нас выпустили из училища, 8 человек набрали в распоряжение Волховского фронта. Приехали мы в 5-й запасной артиллерийский полк, пробыли там недолго, неделю с небольшим. И потом, что удивительно, всех восьмерых направили в 8-й отдельный гвардейский артиллерийский полк РВГК. Гвардейское звание полку было присвоено за бои под Тихвином.
Какая была организация полка и вооружение?
152-мм пушка-гаубица, весь полк из них состоял. В батарее 2 пушки, огневой взвод. Были, как обычно, 3 дивизиона, в каждом дивизионе 3 батареи, всего в полку 18 пушек. Вначале, месяц с небольшим, я был командиром взвода управления: разведка и связь. Полк стоял под Киришами. Сложно сказать, какая это армия была, так как четко мы не приписывались к какой-то армии. Полк был резерва Главного Командования. Потом поменялись с командиром взвода управления; он тоже был из училища нашего. Я перешел на огневой взвод. Первоначально в батарее было 5 офицеров: командир батареи, замполит, старший по батарее, и 2 командира взвода, огневого и управления. Потом замполитов направили на переподготовку, на строевые должности, а старших на батарее распределили между другими батареями. У меня во взводе было порядка 35–40 человек, 2 орудия, тракторов С-65 «Сталинец», гусеничных, 4 штуки.
Помните ли Вы свой первый бой?
Бой как у пехотинцев, мне не приходилось. Под обстрел я попал, когда был во взводе управления на наблюдательном пункте под Киришами. Сказать, что по мне именно стреляли нельзя естественно. Попал под обстрел такой, что не вызвал большой эмоции. Сзади нас был взвод вроде нашего, из другой батареи. Они, видимо, были засечены, и у немцев было, видимо, передвижное орудие, которое периодически обстреливало. У них была 210-мм пушка. Но что характерно: снаряд из нее летит не с таким визгом как из обычного орудия, а с шипяще-щелестящим, ш-щ-ш-щ. Сзади меня, метрах в 50, этот снаряд разорвался, он был фугасного действия, глуховатый. Такая первая встреча получилась.
Какие основные задачи Вы выполняли, будучи командиром взвода управления?
Разведка и обеспечение связи. Связь была линейная, рация была, но в качестве запасной.
Рацией не любили пользоваться?
Не то что не любили, а основная – проводная связь. О качестве связи трудно сказать. Когда нет боевых действий, связь работает. Обстрел начался, все, ее порвало, иди, ищи. А где ее найти? Расстояния большие бывали, посылаешь солдат. Рации простые были, я уже не помню какие, РБ.
В январе 43 года я участвовал в прорыве блокады Ленинграда, был уже на огневых позициях командиром огневого взвода. Задача нашего полка, входили в группу «Д», артиллерия дальнего действия, противобатарейная борьба. Были определены цели – огневые позиции немцев. Мы должны были отвлекать их в какой-то мере от района прорыва, чтобы они не вели огонь по наступающим войскам. В основном, мы эту задачу выполнили. Правда, и мы постреляли по батарее, которая была персонально закреплена, и по нам тоже постреляли. Но благополучно. Огневые находились немного подальше от передовой; прорыв был несколько в другом месте, который я наблюдал.
У немцев на правой стороне Волхова был плацдарм, и было несколько попыток его ликвидировать, но не получалось. А наш прорыв проходил несколько в другом направлении. Как-то так получилось – немцам мы вроде как насолили; они по нам выпустили за период прорыва блокады до 150 снарядов тяжелых. У них была 150-мм пушка. Благополучно, никто не пострадал и орудие тоже.
Как осуществлялась контрбатарейная борьба в полку? Кто определял цели?
Цели определяли – там работала полковая разведка и дивизионная. Они цели засекали; у них же взвод специальный артиллерийской разведки. Там они все виды данных, которые поступали, сосредотачивали у себя, засекали огневые позиции, нам давали только координаты. Мы просто по данным стреляли и все.
Как Вас встретили в батарее и во взводе?
Вроде бы так нормально [смеется. –