Артем Чупраков – Горизонт. Нулевой рубеж (страница 4)

Они пытались сохранить его воспоминания, его эмоции, его личность. Это была сложная и кропотливая работа, требующая максимальной точности и внимания.

Но, несмотря на все усилия, в системе начали появляться первые сбои и неполадки. Что-то шло не так.

Воспоминания были повреждены, как будто их разорвали на куски и смешали в огромном тазу. Другие – искажены, как будто их пропустили через кривое зеркало. Он помнил лица своих родных, но не мог вспомнить их имена. Он помнил моменты счастья, но чувство радости было странное.

Эмоции притупились, стали менее яркими. Гнев казался вялым, радость – натянутой, любовь – призрачной. И даже нейросети, управляющие выбросом цифровых гормонов, явно портачили. То заливая его цифровое тело ледяным спокойствием, то внезапно обрушивая волну беспричинных ощущений.

Димон чувствовал, что теряет себя. Что его личность постепенно растворяется в цифровом хаосе, как сахар в чашке чая. Он становился кем-то другим, кем-то чужим.

И это пугало его больше всего.

В голове промелькнула мысль: «А что, если они не смогут меня собрать? Что, если я навсегда останусь разрозненными фрагментами, потерянными в цифровом пространстве?»

От этой мысли по спине пробежал холодок. Холодок, который он почувствовал своим цифровым существом. Кто бы ему сказал тогда что это был первый шаг в правильном направлении.

Проект “Горизонт” тихо угасал. После трагической смерти профессора Зайцева и внезапной кончины Елены Сергеевны, проект лишился своих движущих сил. Новые руководители не понимали сути идеи и по большей части пилили средства расталкивая их по карманам, поэтому финансирование постепенно сокращалось.

Молодой ученый, Антон Игоревич Зайцев, сын профессора Зайцева и внук Елены Сергеевны, только что устроившийся в проект, с болью наблюдал за происходящим. Он помнил энтузиазм своих родных, их веру в бессмертие, их стремление подарить новую жизнь тем, кто ее заслужил. Но теперь все это рушилось на его глазах.

Антон бережно относился к цифровым архивам личностей, которые остались от проекта. Он понимал, что за этими файлами стоят судьбы лучших людей, их надежды и мечты. Он регулярно проверял систему, следил за тем, чтобы все работало исправно, чтобы сознание 313 и других объектов оставалось в безопасном летаргическом сне.

Цифровой архив личностей. Консервация сознания. Все, что осталось от проекта, который мог дать совершенно другие возможности для человечества: путешествовать по космосу, видеть новое и неизведанное, создать свой рай, новые Вирт миры и многое другое.

Годы забвения пролетали как один миг. Пятьдесят лет Антон продолжал работать, занимаясь рутинными задачами по обслуживанию архивов, не забывая о проекте “Горизонт”. Он верил, что однажды придет время, когда эти личности снова будут востребованы.

И это время пришло.

Однажды в лабораторию прибыла делегация из Консорциума. Представители высшей власти, люди, которые решали судьбы мира.

– Нам нужен доступ к объектам исследования, – заявил глава делегации. – Срочная расконсервация.

Учёный преклонных лет Антон, не мог поверить своим ушам. Он ждал этого момента долгие годы.

– Система не обновлялась уже много лет, – сказал Антон, пытаясь скрыть волнение. – Я не знаю, какое время потребуется объекту на дефрагментацию памяти и сборку личности вокруг оцифрованного ядра сознания.

– Вы тратите наше время, – ответил глава делегации. – Мы берем на себя ответственность за последствия, расконсервация должна быть проведена немедленно. Мы изучили дела подопытных и пришли к выводу о необходимости приведения в сознание объекта 313.

Антон, несмотря на свой преклонный возраст, чувствовал прилив сил. Он знал, что должен сделать все возможное, чтобы оцифрованным людям выйти из сна. Он сделает всё чтобы 313тый адаптироваться и показал максимальную эффективность.

Задача была ясна, и учёный приступил к её выполнению. Расконсервация началась с подачи питания на систему жизнеобеспечения цифрового носителя. Антон с трепетом наблюдал за тем, как индикаторы начали оживать, одна за другой запускались нейросети модулирующие работу нервных систем и систем отвечающих за выработку гормонов. Он понимал, что от стабильности энергоснабжения зависит целостность сознания 313, его способность вернуться к жизни без искажений и потерь.

Затем запустился протокол дефрагментации личности. Сложный алгоритм начал собирать разрозненные фрагменты сознания 313, словно осколки разбитого зеркала, пытаясь воссоздать цельный архив памяти. Антон видел, как нейронные сети, имитирующие работу мозга, уже устанавливают связи между воспоминаниями и эмоциями по сохранениям последнего запуска.

Процесс шел очень быстро, но требовалась максимальной осторожность. Любая ошибка могла привести к печальным последствиям, на исправление которых могут уйти годы. Антон лично контролировал каждый этап, внося корректировки и отслеживая состояние объекта.

Наконец, наступил момент истины. Система объявила об успешном завершении дефрагментации. Антон с замиранием сердца запустил код активации систем сознания 313.

В терминале замелькали строки запусков вспомогательных программ, визуальных движков, драйверов и прочего, затем появилась графическая визуализация объекта 313, точная 3Д модель человека каким он был при жизни и комната в стиле 2020 годов, маленькая цифровая вселенная. Сознание 313 вернулось к жизни.

Учёный подключился к системе, его сердце колотилось в груди с юношеским азартом, несмотря на его преклонный возраст. Он надеялся, что сознание 313 не повреждено временем, что его память еще хранит искру человечности.

– Здравствуйте, 313, – произнес Антон, его голос слегка дрожал от волнения. – Меня зовут Антон Игоревич Зайцев. Я сын профессора Зайцева и внук Елены Сергеевны. Вы… помните их?

Несколько томительных секунд тишины. Затем, раздался тихий, неуверенный голос:

– Помню… смутно… Зайцев… Морозова… Что произошло?

Антон облегченно вздохнул. Сознание 313 было живо, хоть и слегка затуманено десятилетиями анабиоза.

– Вы в цифровом архиве проекта Горизонт, – ответил Антон, стараясь придать своему голосу уверенность. – Вы проспали… много лет. Мир изменился до неузнаваемости.

Он понимал, что ему нужно подобрать правильные слова, чтобы не шокировать 313, не сломить его дух. Но и утаивать правду было нельзя.

– Что значит «много лет»? – спросил 313, в его голосе чувствовалась тревога. – Сколько прошло времени?

Антон набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Шестьдесят лет, с вашего последнего запуска 313.

Тишина повисла в цифровом пространстве, густая и давящая. Антон ждал реакции, боясь услышать крик отчаяния или приступ безумия.

Наконец, 313 произнес:

– Шестьдесят лет… Это… невозможно… Как один миг сна…Что стало с миром? Что стало с Россией?

Антон начал свой рассказ.

– Мир изменился кардинально, 313. Войн больше нет. России тоже. На дворе… глобализация. Капитализм победил окончательно, но это не тот капитализм, который вы знали. Это… правление консорциума транснациональных корпораций, правление капиталов с умеренной политикой. Теперь нет стран, нет границ пошлин и всего того, что вы помните.

Он помолчал, подбирая слова, чтобы объяснить сложность новой системы.

– В принципе, жить стало… проще, – продолжил Антон. – Благодаря технологиям, мы практически избавились от коррупции и преступности. Практически. Но… за это пришлось заплатить. Социальные лифты… они почти не работают. Подняться наверх стало невероятно сложно.

Антон почувствовал, что 313 пытается понять его слова, пытается осмыслить новую реальность.

– И как же теперь устроен мир? – спросил 313, в его голосе звучала грусть.

Антон вздохнул и начал объяснять:

– Население разделено на пять… категории, скажем так. Не официально, конечно, но… де-факто.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

Правящий олигархат: Это люди, которые контролируют основные ресурсы планеты. Корпорации, банки, медиа. Они определяют политику, экономику, культуру. Они, по сути, и есть правительство.

Чиновничий аппарат: Это… бюрократы, – Антон усмехнулся. – Они всегда есть и будут. Они обеспечивают функционирование системы, следят за соблюдением правил, собирают налоги предлагают законы. Без них никуда.

Силовики и учёные: Это… элита, – произнес Антон с уважением. – Силовики защищают систему от внешних и внутренних угроз. Ученые двигают прогресс, разрабатывают новые технологии. Они – опора Консорциума.

Рабочие: Это… обычные люди, – произнес Антон с грустью. – Они работают на заводах, в офисах, на полях. Они обеспечивают материальное производство, создают товары и услуги. Они… живут обычной жизнью. В принципе всё это не сильно отличается от того, что я помню в молодости, но есть нюанс.

Преступный элемент: и вот тут начинается самое интересное, – голос Антона стал тише. – Они… живут по своим правилам как правило зверским. В своих… колониях-поселениях куда закидывают любого, кто перешёл пути закона в уголовном поле или раз за разом нарушает административные законы. Это такие… анклавы, где нет законов Консорциума. Там царит хаос, насилие, наркотики. Там… страшно.

Антон замолчал, стараясь подобрать более мягкие слова.

– Эти колонии… они на самообеспечении, – продолжил он. – Никто им не помогает. И никто оттуда не выбирается.Это… страшный человеческий отстойник, 313. Место, куда боится попасть каждый гражданин мирового консорциума. Туда ссылают преступников, бунтовщиков, неблагонадежных элементов. И оттуда нет выхода. За попытку бегства – пуля в лоб. Им, так их детям. Никакой жалости.