Артем Бойдев – Карьерный рост Богини Очага (страница 4)

Когда инспектор скрылся в подсобке, Виталик прошептал:

– Всё пропало. Он меняет рулон туалетной бумаги, чтобы проверить, как мы его ставим – от себя или к стене.

Гестия наблюдала за этим безумием с растущим пониманием. Перед ней был жрец нового культа – культа эффективности. И его боги были бездушны, как электронная таблица.

Внезапно её осенило. Она подошла к кофемашине и начала готовить эспрессо. Но не просто эспрессо – она вложила в него всю свою божественную тоску по гармонии, всё своё понимание уюта и тепла.

– Попробуйте, – сказала она, ставя перед Артемием крошечную чашку. – Это не для KPI. Это для души.

Артемий собирался отказаться, но что-то в аромате кофе заставило его замедлиться. Он сделал глоток. На его лице произошла странная метаморфоза – на мгновение исчезла привычная напряжённость, глаза смягчились.

– Это… не соответствует стандарту вкуса, – сказал он, но голос его потерял привычную сталь. – Слишком… многогранно.

– Иногда многогранность – это и есть стандарт, – мягко сказала Гестия.

Артемий посмотрел на неё, затем на свой планшет, снова на неё. Казалось, в его голове идёт борьба между годами дрессуры и пробудившейся человечностью.

– Ладно, – он выдохнул. – Замечания остаются. Но… я дам вам месяц на исправление.

Когда он ушёл, в кофейне воцарилась тишина.

– Ты что, над ним заклинание какое-то читала? – недоверчиво спросил Виталик. – Он обычно после проверки оставляет сотрудников в состоянии клинической депрессии.

Гестия улыбнулась, вытирая стойку.

– Просто напомнила ему, что даже у самых строгих правил должен быть свой очаг. Место, где можно отогреть душу.

Юля и Лёша смотрели на неё с благоговейным страхом. Было ясно: в их коллективе зажглась новая звезда. Или, точнее, разгорелся новый очаг, способный растопить даже самое ледяное сердце менеджера.

Воздух в кофейне сгустился до состояния заварного крема. Казалось, даже кофемашина издала подавленный вздох, когда дверь за Артемием закрылась.

– Месяц! – Виталик упал на стул с выражением человека, которого только что приговорили к отработке на рудниках Аида. – Он никогда не даёт второй шанс! Это значит, что в следующий раз он нас просто уничтожит!

– Уничтожит? – Гестия с любопытством наблюдала, как Лёша зачем-то начинает пересчитывать крышки от стаканчиков. – Физически?

– Хуже! – всхлипнула Юля. – Отправит на корпоративный тимбилдинг! В прошлом году мы три дня строили плот из бамбуковых палочек для размешивания! У меня до сих пор психологическая травма!

Гестия попыталась представить Ареса и Афину, строющих плот вместе. У неё не получилось. Война вспыхнула бы раньше, чем они успели бы сказать «командообразование».

– Так, – Виталик вскочил и начал мерить шагами помещение. – План «Спасение утренней смены». Юля, ты отвечаешь за скорость. Тренируйся говорить «здравствуйтечемможнопомочь» на одном дыхании. Лёша – улыбка! Твоя улыбка сейчас выглядит как оскал цербера на входе в преисподнюю!

Лёша попытался улыбнуться. Получилось страшнее, чем лицо горгоны Медузы до того, как её превратили в чудовище.

– А я? – спросила Гестия.

– Ты… – Виталик остановился перед ней. – Ты остаёшься нашим тайным оружием. Продолжай делать этот свой кофе, от которого у людей проходят седые волосы и возвращается вера в человечество. Но, ради всех богов, делай его быстрее!

Тренировки начались немедленно. Юля, обычно флегматичная, превратилась в дирижёра симфонии спешки.

– Гестия, нет! – кричала она, когда та начинала медленный ритуальный танец с протирания питчера. – Представь, что тряпка – это голова Ареса, а ты его ненавидишь! Быстрее! Жестче!

Лёша отрабатывал улыбку перед зеркалом.

– Честно, я чувствую себя Гефестом, которого заставили улыбаться на олимпийском приеме, – пробормотал он.

– Гефест обычно улыбался, только когда изобретал новую ловушку для Афродиты и её любовников, – заметила Гестия.

Наступил самый сложный этап – работа с кассой. Гестия, привыкшая к простым жертвоприношениям (зерно, вино, периодически баран), столкнулась с современной системой оплаты.

– Нет, не так! – Виталик с отчаянием смотрел, как она пытается прикоснуться к терминалу для бесконтактной оплаты своей старой монеткой с изображением совы. – Это не жертвоприношение! Просто поднеси карту!

– Но как эта штука понимает, что жертва… то есть оплата принята? – недоумевала Гестия.

– Магия! – взмолился Виталик. – Просто поверь в магию!

Кульминацией дня стало появление постоянного клиента – бабушки Зины, которая всегда заказывала «кофе как в прошлый раз, только чтобы не как в прошлый раз». Обычно это приводило персонал в ступор. Но Гестия подошла к задаче творчески.

– Дорогая, – сказала она, подавая напиток, – сегодня особенный кофе. С нотками ностальгии и лёгкой грусти по ушедшей молодости.

Бабушка Зина попробовала, и на её лице расплылась улыбка.

– Вот! Именно такой я и хотела! Наконец-то тут появился человек, который понимает!

Виталик смотрел на это со смесью восхищения и ужаса.

– Как ты это сделала? Она первый раз за три года осталась довольна!

– Я просто слушала не её слова, а её душу, – пояснила Гестия, наливая себе воды.

К концу дня кофейня напоминала поле битвы после нашествия титанов. Но это была победоносная битва.

– Знаешь, – устало сказал Виталик, запирая дверь, – может, у нас и правда есть шанс. Сегодня клиенты улыбались чаще. Даже тот парень, который всегда требует десять пакетиков сахара в эспрессо, сегодня взял только девять.

Гестия смотрела на закат через витрину. Её новый очаг был странным, шумным и иногда слишком требовательным. Но он был живым. И ради этого стоило бороться даже с самым ужасным врагом – человеком с планшетом и секундомером.

– Завтра, – сказала она, – мы научим Лёшу улыбаться, не пугая клиентов. Возможно, мне придётся призвать муз для вдохновения.

Виталик только покачал головой:

– Главное, чтобы ты не призвала кого пострашнее. Нам бы с Артемием справиться.

На следующее утро Гестия обнаружила, что кофейня превратилась в нечто среднее между спартанским гимнасием и цирком. Виталик встречал сотрудников у входа с секундомером.

– Опоздание на тридцать секунд! – огласил он, когда появилась Юля. – По стандартам Артемия это смертный грех!

– Мой автобус попал в пробку из-за шествия последователей Дионисия! – оправдывалась Юля. – Они там с бубнами и виноградом…

– Не оправдываться! Качать скорость! – Виталик размахивал распечаткой KPI как древним свитком.

Лёша в углу отрабатывал «идеальную улыбку» перед зеркалом. Получалось так жутко, что даже кофемашина начала издавать тревожные щелчки.

– Лёша, дорогой, – мягко вмешалась Гестия, – ты пытаешься показать все зубы сразу, как хищник. Попробуй думать о чём-то приятном.

– Я думаю о том, как после смены посплю, – пробормотал Лёша.

– Не-е-ет! – застонал Виталик. – Думай о котиках! О радуге! О премии!

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина с огромным клетчатым мешком.

– Мне нужно срочно зарядить телефон! – объявила она. – И стакан воды. И чтобы розетка была рядом с мягким креслом. И расскажите, что у вас за кофе такой дорогой?

Виталик сделал Юле знак «займись ею», но та уже замерла в ступоре перед кассой. Гестия наблюдала, как женщина методично разгружает свой мешок: вязание, три яблока, потрёпанный томик Гомера и зарядное устройство двухметровой длины.

– Прошу прощения, почтенная, – вежливо сказала Гестия, – но наши кресла не предназначены для…

– Ах, молодёжь! – всплеснула руками женщина. – Вам бы только деньги с людей брать! В древней Элладе путникам всегда предлагали кров и пищу!

Гестия подняла бровь. Возражение было настолько точным, что она на мгновение заподозрила в женщине переодетую богиню. Но нет – перед ней была обычная смертная, просто хорошо начитанная.

– Вы абсолютно правы, – поклонилась Гестия. – Как насчёт чашки нашего лучшего чая в подарок?

Пока женщина усаживалась в кресло, Виталик оттащил Гестию в сторону:

– Ты что делаешь? Она же будет сидеть тут целый день!

– Иногда гостеприимство важнее прибыли, – улыбнулась Гестия. – Кроме того, посмотри.

Женщина, устроившись поудобнее, достала телефон и начала громко диктовать голосовое сообщение: