Артем Бестер – Выгозерские былины (страница 6)
Съезди ты к моей матушке,
К Степаниде Абрамовне,
И попроси у нее одежды нарядной,
И попроси у нее гусли немецкие,
И попроси у нее струны сибирские
Для сына Добрыни Никитича.
Поезжай, оплачу я любые твои утруждения».
Послушал его посол верный,
Съездил к матушке к Степаниде Абрамовне
И попроси у нее одежды нарядной,
И попроси у нее гусли немецкие,
И попроси у нее струны сибирские
Для сына Добрыни Никитича.
Отвечала послу Степанида Абрамовна:
«Ой же ты, посол верный!
Видел ли ты чадо мое милое,
Добрынюшку моего Никитича?»
Отвечал ей посол:
«Только нынче с Добрыней мы виделись,
Нет одежды у него праздничной,
Лишь доспех на нем потрепанный».
Матушка Степанида Абрамовна
Дала послу одежду нарядную,
И гусли немецкие, и струны сибирские.
Отвез посол верный
одежду нарядную Добрыне Никитичу,
И гусли немецкие, и струны сибирские.
Заплатил послу за труд Добрыня золотом,
И надел он одежды нарядные,
Взял гусли немецкие и струны сибирские,
И поехал он в город Чернигов,
На тот почетный пир.
Приехал Добрыня в Чернигов-град
И приходит на почетный пир,
А на пиру большое собранье,
На пиру князь Дмитрий богатый,
Управитель города Чернигова.
Говорит Добрыня Никитич
Дмитрию князю богатому:
«Ой, Дмитрий князь ты богатый!
Дозволь сыграть на гуслях немецких,
Да поиграть на струнах сибирских
Для молодого Алёши Поповича».
Отвечал ему князь Дмитрий:
«А сыграй-ка ты на гуслях немецких,
Пусть споют твои струны сибирские».
Заиграл тут Добрыня Никитич,
Заиграл он на гуслях немецких,
Бойко запели струны сибирские.
Распотешился Дмитрий, князь богатый,
Распотешился и молодой Алёша Попович.
Налили Добрыне вина зеленого.
Подавал на подносе молодой Алёша Попович,
Со своей молодой княгиней.
Принял чару вина зеленого Добрыня Никитич
Выпил, да на дно перстень обручальный бросил.
Говорит тут Настасья Викулична:
«Не тот муж мне, кто стоит подле меня,
А тот муж мне, кто напротив меня».
Добрыня Никитич схватил Алешу Поповича
За шиворот и говорит:
«Ой же ты, Алешенька Попович!
Кабы не братец ты был мне крестовый,
Размазал бы я тебя о печной столб.
Но не трону я тебя – уважу