Артак Маргарян – Аша-ри (страница 3)

— Будет сделано, ректор.

Он ушёл, а я осталась одна среди теней и запаха старой бумаги.

Секция «Редких и запретных даров» встретила меня тишиной.

Я зажгла свечу и двинулась вдоль стеллажа, читая корешки. «Искусство крови», «Некромантия: за и против Совета», «Призыв низших сущностей», «Хроники Огненных Ересей»… Книги пахли временем, и некоторые, казалось, сами источали слабое свечение. Магия никуда не делась — она дремала в переплётах, ожидая прикосновения.

Я провела пальцем по одному из томов, и кожа переплёта оказалась тёплой. Живой.

Что я ищу? — спросила я себя. Ответ пришёл сразу: информацию о теневом даре. О том, как он работает, как его контролировать, как… избавиться от проклятия, которое пожирает мага. Я вспомнила вчерашнее: Рейнар сказал, что его дар «чувствует магию иначе». И ещё — что он видит «отсутствие». Не это ли его проклятие? Не поэтому ли он так заинтересовался мной?

Я двигалась вдоль стеллажа, пока мой взгляд не упал на тонкий том без названия. Чёрный переплёт, никаких надписей, только серебряный символ на обложке — глаз, перечёркнутый зигзагом молнии. Символ Теней. Я видела такой же у куратора на перстне.

Я взяла книгу.

И мир взорвался.

Тьма хлынула из страниц, окутала мои руки, поползла вверх к локтям. Я попыталась отбросить книгу, но она словно приклеилась к пальцам. Шёпот — десятки, сотни шёпотов — заполнил голову.

«Ноль… Ноль… ты пришла…»

Голоса были знакомыми. Некоторые принадлежали умершим теням, которых я знала. Другие — тем, кого я убила. Третьи — мне самой в разные годы. Я стиснула зубы, пытаясь вернуть контроль, но тьма уже обвила моё горло.

И тогда я услышала ещё кое-что. За пределами шёпотов. За пределами архива.

Шаги.

Рейнар возвращался. Слишком рано. Прошло не больше десяти минут.

Я сделала единственное, что могла: приказала тьме замолчать. Не подавить — я не умела. Но я могла приказать. Как приказывала себе замедлить сердце. Как приказывала себе не чувствовать боли.

Тьма подчинилась. Нехотя, с шипением, она втянулась обратно в книгу. Переплёт захлопнулся, и я сунула том обратно на полку за мгновение до того, как Рейнар вошёл в круг света.

— Я передумал, — сказал он, останавливаясь. — Решил составить вам компанию. Не возражаете?

Его взгляд скользнул по моему лицу, по рукам, по стеллажу за спиной. Слишком внимательный. Слишком понимающий.

— Как скажете, ректор, — ответила я, молясь, чтобы он не заметил, что свеча в моей руке перестала гореть и теперь источала только чёрный дым.

---

Глава 4. Дым и зеркала

Я молилась не просто так. Чёрный дым от свечи — это приговор. Обычное пламя, даже магическое, не коптит чернотой после контакта с теневой книгой. Такой след оставляет только одна вещь в мире — активированная Тьма. И если Рейнар хоть что-то понимает в запретных дарах (а он понимает, я уже не сомневалась), одного взгляда на свечу хватит, чтобы всё кончилось.

Медленно, не делая резких движений, я опустила руку со свечой вниз и чуть отвела за бедро, пряча дым в складках мантии.

— У вас странный запах в этой секции, — произнёс Рейнар, неторопливо проходя вдоль стеллажа. — Пахнет палёным. Вам не кажется?

— Старые книги иногда тлеют, — ответила я ровно. — Особенно если магия в них ещё жива.

— Живая магия не пахнет гарью. Она пахнет… — он остановился, втянул воздух, и его ноздри чуть дрогнули. — Озоном. Или хвоей. Или — ночными цветами.

Я знала этот запах. Так пахла моя тень, когда я выпускала её из-под контроля. Вчера в кабинете он почувствовал его на мне. И сейчас — снова. Книга разбудила то, что я так старательно прятала.

— Ночные цветы не растут в архивах, ректор, — я чуть отступила, стараясь держать дистанцию.

— А я и не говорил, что они растут здесь, — он повернул голову, и свет единственной уцелевшей свечи (обычной, на стеллаже) упал на его лицо. Он улыбался. Уголками губ. Так улыбаются, когда проверяют гипотезу и получают именно тот результат, которого ждали.

— Что вы нашли? — спросил он, кивая на полку.

— Ничего особенного. Хроники ересей, пара трактатов по некромантии.

— И всё?

— И всё.

— Покажите.

Я замерла. Если он подойдёт к полке, он увидит книгу. Чёрный переплёт, серебряный глаз с молнией. Даже если он не знает этот конкретный том, магический фон от него сейчас — как костёр в ночи. Книга фонила после активации. Я сама чувствовала это теперь: слабое гудение, исходящее от стеллажа, словно где-то рядом работал невидимый механизм.

— Ректор, могу я задать вопрос?

Он остановился на полушаге.

— Дерзко, Ноль. Но сегодня вы заслужили. Задавайте.

— Почему вы называете меня так?

— Потому что «Кира» — не ваше имя.

Внутри всё оборвалось.

— Это имя мне дали при рождении, — медленно произнесла я.

— Возможно. Но оно вам не подходит. Вы не Кира. Кира — это девочка из деревни, которая хочет учиться, дружить и, может быть, влюбиться в кого-нибудь с боевого факультета. А вы… — он шагнул ближе, сократив расстояние между нами до опасного минимума. — Вы смотрите на мир как человек, который уже убивал. И будет убивать снова.

Тишина.

Свеча в моей руке погасла окончательно, оставив только чёрную струйку дыма. Но я уже не прятала её — в темноте не видно.

— Вы ошибаетесь, — сказала я.

— Докажите. — Он протянул руку. — Дайте мне свечу.

Мир сузился до одной точки. Всё, чему меня учили, кричало: «Не отдавай! Убей его сейчас! У тебя есть клинок! Он беззащитен против тени!» Но другая часть — та, что видела его уставшим и раненым, та, что слышала «не уходи» в бреду — эта часть колебалась.

Я отдала свечу.

Рейнар взял её, поднёс к глазам. Провёл пальцем по чёрному воску, растёр его. Поднёс к носу.

И — ничего не сказал.

Просто посмотрел на меня. Долгим, изучающим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь каменный пол.

— Вы уволены, адептка.

— Что? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

— С должности ассистентки. Сегодня. Сейчас. — Он отступил, и его голос стал деловым, холодным, как в первый день. — Вы не справились с первым же поручением. Архив остался в беспорядке. Свеча испорчена. И от вас пахнет ложью.

Я открыла рот, но не нашла слов.

— Завтра вернётесь к обычным занятиям. Будете сидеть на лекциях, зубрить формулы и доказывать, что вы — та самая Кира из деревни. Если докажете — возможно, я пересмотрю решение. Если нет… — он помолчал, и его глаза блеснули в полутьме. — Если нет, я лично прослежу, чтобы вы покинули академию. В цепях.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя меня одну среди теней и запаха горелого воска.

Я стояла неподвижно, переваривая случившееся. Уволена. Отстранена. Отрезана от архива, от закрытых секций, от доступа к его кабинету. Миссия только что получила смертельный удар. Куратор будет в ярости. Сестра…

Но когда я уже готова была броситься следом — то ли умолять, то ли убивать, — я заметила кое-что.

Рейнар ушёл, но на полу, ровно на том месте, где он стоял, лежал сложенный вчетверо листок пергамента. Он обронил его? Или оставил намеренно?

Я наклонилась и подняла.

На пергаменте — несколько строк, написанных острым, летящим почерком:

«За мной следят. Академия небезопасна. Если вы та, за кого я вас принимаю, — приходите сегодня в полночь к старому фонтану за восточной стеной. Приходите одна. Без оружия. И без теней.