Арт Пашин – Что на роду написано… (страница 12)
…Павел открыл глаза. Московская морось била по окнам косыми струями. Чуть скосив глаза, он понял, что на часах только шесть утра. Некстати захотелось пить.
Последующие несколько дней будто бы продолжали этот бессвязный сон. Павел тонул в суете – мутной и вязкой… Ещё одна встреча с Кашиным: опять те же вопросы от следователя и ни намека на ответы. Разгребание странных проблем и форс-мажоров по бизнесу, поток которых и не думал ослабевать, – всё словно разом поломалось и разладилось (или кто-то поломал и разладил?). Особенно неприятным было то, что кредитный комитет снова отложили – теперь уже на три недели. Увесистые отчёты Сабурова, вылавливавшего десятки заказных статей о покушении «на олигарха из 90-х и заказчика недавних убийств двух видных чиновников», которое изображалось как «кривая инсценировка для отвода глаз».
Павел чувствовал подбирающуюся усталость. Не от объёма навалившихся дел. А от иррациональности происходящего вокруг. Невозможность найти разумное объяснение событиям последних дней выводила его из себя.
Поэтому Платов ждал одного очень важного звонка, зная, что последующая за ним встреча многое прояснит…
Глава 5
– Слушаю, дружище! – Павел сразу узнал голос старого друга на том конце телефонного провода.
– Привет передовику капиталистического производства!
Уже много лет «передовик» Платов слышал эти слова вместо обычного «добрый день» или чего-то подобного. Годы идут, близкие люди не молодеют, но сложившиеся формы общения – с традиционными шутками и особыми словечками – остаются неизменными.
– Здорово, Тоша. Как сам?
– В порядке. Давно ты не посещал мой «зелёный уголок». Да и гость ко мне заехал. Жду тебя к ужину.
– Буду, Тоша…
Тоша – детское прозвище человека, чьё имя ещё лет десять назад гремело во всём мире. Ярчайшая биография: сначала громкая слава одного из главных «криминальных авторитетов России», а потом титул «крёстного отца русской мафии» за рубежом. Эти стереотипные этикетки, налепленные вкривь и вкось ленивыми журналистами ради жгучих заголовков, конечно же ничего не говорили о настоящем Тоше. Он был сложнее и интереснее того папье-маше из газетных вырезок, которое пресса и политики втюхали невзыскательной аудитории.
Несколько лет за ним гонялись все спецслужбы Америки и Европы. И вот арестовали. В Женеве. ФБР, Скотленд-Ярд, Сюрте Женераль, Швейцарская криминальная полиция торжествовали! Почти два года велось следствие. Ежедневные допросы, обращения во все страны, в которых хотя бы один день побывал подследственный. Были допрошены сотни свидетелей, подготовлено более 200 томов дела, к суду готовились тщательно, последовательно, профессионально.
В день начала суда в Женеву съехались сотни журналистов, криминалистов и просто любопытных. Естественно, зал Женевского кантонального суда был переполнен.
Сторону обвинения представляли генеральный прокурор кантона, его помощник и с полдюжины сотрудников прокуратуры. Возле подсудимого сидел молодой человек – адвокат, представляющий сторону защиты. За три дня процесса обвинение выступило 37 раз, было опрошено больше 40 свидетелей. Молодой адвокат вяло возражал прокурору, делал заметки в блокноте, пригласил лишь одного свидетеля защиты и на запросы судьи тихо отвечал: «Вопросов не имею».
Заключительная речь главного обвинителя продолжалась около полутора часов. Закончив свой страстный спич, он взглянул на коллег – и те, подняв большой палец, одобрительно закивали. Дело сделано!
Речь адвоката заняла минут 10–15. Он спокойно объяснил суду, что одна половина свидетелей вообще не могла ни в чём обвинять подсудимого, потому что нигде и никогда с ним не встречалась. А вторая половина просто нагло врала, подстрекаемая следствием, так как ни один эпизод преступлений, якобы совершённых подсудимым, ни по времени, ни по месту не совпадал с его местонахождением.
Суд удалился на совещание.
«Именем правосудия кантона Женевы признать гражданина России Гаврилова Анатолия Викторовича невиновным. И выплатить 500 тысяч франков за моральный ущерб. Вердикт окончательный и кассации не подлежит».
После оглашения вердикта в зале суда воцарилась мёртвая тишина, а затем такой взрыв эмоций, который словами описать невозможно.
Тошин «зелёный уголок» представлял из себя «укрепрайон» на несколько гектаров, обнесённый по периметру пятиметровой непреступной стеной и спрятавшийся в непроходимой чаще подмосковного леса. Он был разделён на три участка. Жилой – там размещались дом хозяина, гостевой дом и невероятной красоты парк, устроенный французским ландшафт-ником. Парк был с цветниками, оранжереями и множеством небольших прудов, над которыми приютились чайные домики и беседки, окружённые редкими породами деревьев и кустарников. Второй участок – спортивный: с теннисными кортами, закрытым и открытым бассейнами, классической русской баней у озера и множеством каких-то замысловатых тренажёров. Наконец, хозяйственный: с домом для охраны и прислуги, а также коровником, птичником, мини-фермами – молочной и мясной. И отрада хозяина – небольшой пивзавод.
Подъехав к воротам «зелёного уголка», Платов сказал Олегу несколько раз мигнуть фарами. Но ворота не открылись, а к машине подошёл коренастый охранник с автоматом на груди и попросил опустить шторку заднего окна машины.
– Извините, Павел Николаевич, должен лично убедиться, что в машине вы.
– Знаю, Андрюша, знаю, – Платов кивком поприветствовал охранника, и машина въехала в ворота усадьбы.
Навстречу выбравшемуся из машины Павлу, широко улыбаясь и поигрывая рельефными мышцами, вышел хозяин поместья. Крепко обнялись.
– Ну, ну, слон. Все рёбра сломаешь.
– Да ты и сам в хорошей форме, – Тоша, не переставая улыбаться, ощупал плечи и бицепсы Павла. – В любой драке постоять за себя сможешь!
– Хватит, мы с тобой своё отодрались. Теперь больше с головой дружить надо.
– Не скажи. В здоровом теле и голова лучше работает. Доказано жизнью, – Тоша приобнял друга за плечи и по шуршащей гравийной дорожке увлёк вглубь парка.
– Я тут пригласил одного нашего товарища помочь разобраться в твоих проблемах. Скажи: а почему ты не приехал, когда они только начались?
– Приберегал на крайний случай.
– По-моему, этот случай уже наступил.
– Пожалуй.
Они подошли к стеклянной беседке, и Тоша жестом пригласил Павла зайти. В интерьере обозначился очень пожилой, сухощавый и седовласый человек. Одет он был в кипенно-белую рубаху апаш, тёмно-синий элегантный шлафрок с атласными стёгаными отворотами и домашние лайковые туфли. Он уютно устроился в кресле-качалке и что-то с увлечением читал. В углу стоял сервированный лёгкими закусками и напитками передвижной бар. А низкий журнальный столик с несколькими удобными креслами вокруг завершали убранство помещения.
– Здравствуйте, Пётр Ливанович, – тепло поздоровался Павел с седовласым стариком. – Вот это сюрприз.
Пётр Ливанович Лордкипанидзе, легендарный человек-фантом, отложил книгу – Павел успел прочесть: Томас Мор, «Остров Утопия» (английское издание), – приветливо помахал рукой и указал Платову на стоящее рядом кресло.
– Здравствуй, Павел, присаживайся. Не так уж были неправы утописты, только островок этот, как оказалось, не для всех. Для избранных. Ну ладно, пофилософствуем мы на досуге. А нынче поговорим о делах насущных.
Старинный род князей Лордкипанидзе был в некотором смысле уникален. В нём были предводители дворянства, камергеры двора Его Величества, министры, революционеры (большевики и эсеры), академики, знаменитые артисты и режиссёры, герои соцтруда и даже премьер-министр.
После того как «ежовщина» выкосила большую часть мужчин славного рода, мать трёхлетнего Пето увезла мальчика на родину в Кутаиси. Там его воспитанием и обучением руководил патриарх рода, дедушка Мераб. А когда после войны одиннадцатилетнего Пето отправляли к родственникам в Тбилиси для дальнейшего образования, старый Мераб позвал внука, перекрестил и тихо произнёс:
– Ты ещё мал и многого не понимаешь. Вот тебе мой наказ: никогда не имей ничего общего с этой властью: это временщики, нам послал это испытание Господь за нашу гордыню. Ну, может, лет пятьдесят они ещё продержатся, а потом сожрут сами себя. У них нет корней. А даже дерево без корней жить не может. Ты умён и прозорлив, в тебе течёт кровь твоих славных предков. Реализуй свои таланты, но будь всегда в тени.
Пётр Ливанович Лордкипанидзе в точности исполнил завет старого князя. Он жил в Стране Советов, но своей обособленной жизнью. Обладая даром предвидения, в своём узком кругу он всегда предупреждал близких о приближающейся опасности. Все теневые дельцы готовы были платить любые деньги за его советы. Говорили, что он мог позвонить из другого конца страны кому-либо из них и сказать только несколько слов: «Приберись в доме, на днях к тебе приедут дорогие гости». Легенда гласит, что ещё в начале 80-х он сказал кому-то: «По-моему, дедушка ошибся года на четыре». Он был богат и жил своей мало кому известной жизнью.
Тоша, поколдовав у бара, поставил перед гостями коньячные бокалы с «Хеннесси», сыры и фрукты. Привычки друзей он знал лучше, чем привычки жены, с которой виделся довольно редко, но до безумия любил обеих дочерей. Себе налил полфужера домашней водки и присел на край кресла.