Арт Нокс – Дознаватель (страница 5)
[Длительность: 10:00]
[Харизма субъекта временно снижена на 15%]
[Подсказки: активны]
Режим «Эмпатия». Не «Давление» и не «Провокация» – те пригодятся для других подозреваемых. С Мариной нужно иначе. Она моя клиентка, и она в горе. Но она и подозреваемая – пока я не докажу обратное, подозреваемыми остаются все.
Система начала подсвечивать подсказки – полупрозрачные строки, видимые только мне, парящие рядом с лицом собеседника.
– Расскажите мне о последних неделях Олега, – сказал я. – Не факты. Ощущения. Каким он был?
Марина сделала глоток чая. Скорее для паузы, чем от жажды.
– Нервным. Олег никогда не был нервным – он был… как скала. Торговец тридцать восьмого уровня, он заключал сделки на миллионы и не моргал. Но последние две-три недели что-то изменилось. Он задерживался допоздна. Закрывался в кабинете. Ставил дополнительные руны на дверь – поверх тех, что уже были.
[Допрос – подсказка]: Спросить о конкретном событии, которое могло запустить изменение поведения.
– Что-то случилось перед тем, как он начал нервничать? Конкретное событие?
Марина задумалась. По-настоящему задумалась – «Чтение микромимики» показало «активное вспоминание», а не «конструирование ответа». Она не придумывала – она искала в памяти.
– Звонок, – сказала она наконец. – Примерно три недели назад. Олег разговаривал по телефону в кабинете. Я случайно услышала – дверь была приоткрыта. Он говорил тихо, но я разобрала… Он сказал: «Ты не понимаешь, что ты наделал. Это не игрушка». А потом: «Мне всё равно, сколько ты предлагаешь. Я не буду в этом участвовать. Но и молчать бесплатно не собираюсь».
Я замер.
«Мне всё равно, сколько ты предлагаешь. Но и молчать бесплатно не собираюсь».
Шантаж. Тарасов кого-то шантажировал. Классический мотив для убийства – пострадавший решил, что проще убрать шантажиста, чем платить.
[Допрос – подсказка]: Зафиксировать эмоциональное состояние субъекта. Есть признаки нарастания внутреннего конфликта.
– Марина, – сказал я мягко, – вы говорили, что знали про другую женщину.
Она кивнула. Челюсть чуть дёрнулась.
– Алиса Вронская. Мне не нужен был детектив, чтобы это выяснить. Олег стал… предсказуем в своих увлечениях.
– Это слово – «увлечения» – во множественном числе?
Пауза. «Чтение микромимики» зафиксировало вспышку гнева – короткую, тут же подавленную.
– Олег был Торговцем, – сказала Марина с горькой усмешкой. – Не только по классу. По натуре. Он… коллекционировал. Вещи, деньги, людей. Алиса была не первая. И, зная Олега, не последняя. Но я… – Она оборвала себя.
[Чтение микромимики]: Скрытая информация. Субъект подошёл к границе того, что готов раскрыть. Уровень внутреннего сопротивления: высокий.
Вот оно. То, что она прятала с самого начала.
[Допрос – подсказка]: Не давить. Обойти с фланга. Дать субъекту ощущение контроля.
– Марина, – сказал я, и голос у меня был такой, каким я разговаривал с родственниками жертв в Следственном комитете – тихий, ровный, без нажима. – Вы знаете что-то ещё. Что-то, о чём не рассказали ни мне, ни Гильдии. Я не буду заставлять вас говорить. Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: я не ищу виноватых среди невиновных. Я ищу того, кто убил вашего мужа. Если вы что-то знаете – это может помочь.
Она молчала. Долго. Секунд двадцать, которые показались минутой. Чай в её руках остывал.
Потом она поставила чашку на стол – медленно, аккуратно – и сказала:
– Я знаю точное время его смерти.
Я не шевельнулся. Ни один мускул.
– Точное время, – повторил я.
– Двадцать три часа, сорок одна минута, четырнадцать секунд.
Такая точность. Не «около полуночи». Не «между одиннадцатью и двенадцатью». Секунды.
– Откуда?
Марина закрыла глаза. Когда открыла – в них стояли слёзы. Первые за всё время нашего общения.
– У меня есть навык. Редкий. Никто о нём не знает – я не вносила его ни в один реестр, не показывала целителям на осмотрах. Он называется «Эмпатическая связь».
[Чтение микромимики]: Абсолютная искренность. Субъект говорит правду. Уровень эмоционального напряжения: критический.
– «Эмпатическая связь»? – переспросил я. Название ни о чём мне не говорило.
– Это пассивный навык класса «Целитель». Очень редкий – я нашла только одно упоминание в сети, на форуме целителей, и тот пост быстро удалили. Суть: если я достаточно долго лечу или нахожусь рядом с человеком, между нами формируется… связь. Я чувствую его. Не мысли, не эмоции – скорее, состояние. Как камертон. Если ему больно – я ощущаю эхо боли. Если он спокоен – я чувствую покой.
Она замолчала. Я ждал.
– В тот вечер я была на благотворительном мероприятии, – продолжила Марина. – Разговаривала с коллегами. И вдруг… – Она провела рукой по груди. Бессознательный жест. – Здесь. Как будто кто-то сжал сердце в кулаке. Острая боль. Секунда – и всё. Пустота. Связь оборвалась. Как будто… выдернули штекер. Я посмотрела на часы. Двадцать три сорок одна четырнадцать.
Она вытерла глаза. Тыльной стороной ладони, быстро – привычка женщины, которая не любит плакать на людях.
– Я сразу поняла. Олег умер. Но я не могла… Я была на людях. При коллегах. Если бы я сказала: «Мой муж только что умер, я это почувствовала» – меня бы или приняли за сумасшедшую, или… или заподозрили. Целитель, который чувствует смерть на расстоянии? Гильдия Порядка решила бы, что я и убила.
Вот почему она молчала. Не из злого умысла. Из страха.
[Допрос – подсказка]: Субъект исчерпал основной скрытый массив информации. Вероятность дополнительной скрытой информации: низкая (12%).
Навык «Допрос» деактивировался – десять минут истекли.
[Навык деактивирован: Допрос]
[Информация получена: 3 ключевых факта]
[Кулдаун: 29:48]
Три ключевых факта. Я мысленно перечислил их:
Первое – Тарасов кого-то шантажировал. «Я не буду в этом участвовать. Но и молчать бесплатно не собираюсь». Шантаж, связанный с чем-то, что собеседник «наделал».
Второе – у Марины есть скрытый навык «Эмпатическая связь», и она знает точное время смерти: 23:41:14.
Третье – Марина не убийца. Не потому что у неё алиби на сотню свидетелей. А потому что «Чтение микромимики» и «Допрос» вместе показали абсолютную искренность. Она наняла меня не для отвода глаз. Она наняла меня, потому что почувствовала смерть мужа, знала, что это убийство, и не могла сказать об этом никому другому.
Я достал блокнот и дописал:
Система молчала несколько секунд, а потом:
[Дедукция (ур. 1)]: Дерево версий обновлено.
Версия «Естественная смерть»: вероятность снижена до 1%.
Версия «Системное вмешательство»: вероятность повышена до 47%.
Новая связь: «шантаж» → «мотив убийства».
Новая связь: «это не игрушка» → возможная связь с экспериментами над Системой.
Рекомендация: установить личность собеседника Тарасова (звонок ~3 недели назад).
Сорок семь процентов на «системное вмешательство». Моя примитивная «Дедукция» первого уровня – та самая, над которой я обычно ворчал за её очевидные выводы – начинала складывать картину. Пока размытую. Пока неполную. Но направление было.
– Марина, – сказал я, – мне понадобятся записи звонков Олега за последний месяц. Система хранит лог коммуникаций?
– Да, в его системном терминале. Я дам вам доступ.