Артëм Данченко – Путь к себе. От мальчика к мужчине – как пройти через испытания и стать настоящим (страница 3)
Мы, мужчины, заслуживаем быть живыми.
Не образами. Не ролевыми функциями. Не оболочками силы.
Живыми. Настоящими. С настоящей болью, настоящим страхом, настоящей любовью.
Мы имеем право ошибаться.
Право начинать сначала.
Право быть уязвимыми.
Право быть глубокими.
Часть 2. Первый герой – не отец
Мальчику нужен герой.
Не просто сильный. Не просто крутой. А свой. Тот, кто рядом. Тот, кто настоящий. Кто
смотрит тебе в глаза и говорит: «Ты справишься». Кто обнимает, даже если ты накосячил.
Кто учит не словами, а собой.
Мне повезло – отец у меня был. Физически.
Но, пожалуй, на этом везение заканчивалось.
Он был в доме. Его ботинки стояли у двери. Его запах висел в воздухе – табак, перегар, старый пот. Он иногда что-то чинил. Иногда смеялся. Иногда – часто – злился.
Но я не знал, какой он.
Он был рядом и одновременно бесконечно далеко.
Мой отец не умел разговаривать.
Он говорил фразы. Команды. Обрывки.
«Помолчи!»
«Не трогай!»
«Что ты за мужик, если ноешь?!»
«Я в твои годы…»
Всё это звучало, как шум – не про меня, а мимо.
Я не винил его тогда. Я просто замыкался.
Я понял: с ним не получится поговорить о страхе.
Не получится сказать: «Мне страшно, пап».
Не получится спросить: «А как быть, когда ты не знаешь, кто ты?»
Он не дал мне ответа, потому что сам его не знал.
Мальчику нужен герой, но когда его нет – он ищет замены.
Я находил их в фильмах, в песнях, в старших пацанах с улицы.
Каждый из них был частью мозаики: кто-то умел драться, кто-то не боялся говорить, кто-то
красиво молчал и смотрел вдаль.
Я собирал себе отца из кусочков.
Как ребёнок, который лепит человека из глины, пластилина, подручных материалов.
Папа из телевизора. Папа из клипа. Папа из головы.
Он был сильным. Молчаливым. Всегда знающим, что делать.
Настоящий – был где-то рядом.
С похмельем. С сигаретой. С уставшими глазами.
Он не кричал мне: «Я тебя люблю!»
Он говорил: «Чё ты там копаешься, как девка».
И я понимал: это – забота. Только такая. Кривая. Грубая. Страшная.
Первый герой у большинства из нас – не отец.
Потому что отцы были сломаны раньше, чем успели стать примерами.
Их сломали войны, пьянство, страхи, тюрьма, система, молчание.
Многим из них тоже никто не сказал: «Ты можешь быть живым. Ты не обязан быть
камнем».
И они передали нам то, что могли: броню, не голос.
Я много лет искал мужчину, на которого мог бы опереться.
Внутренне. Без пафоса. Без страха. Без ощущения, что мне снова скажут: «Ты
недостаточно».
И долго не находил.
Все были или слишком холодные, или слишком сильные.
Никто не позволял себе быть настоящим.
А ведь мне нужен был просто – живой отпуст Отец, который умеет обнять.
Отец, который скажет: «Ты не один».
Отец, который не убежит от моих слёз.
Отец, который не разозлится, когда я скажу, что боюсь.
Отец, который останется.
Я знаю: он не мог мне это дать.
Не потому что не хотел. А потому что сам не имел.
Он не получил тепла – не мог передать.
Он не умел быть – и потому всегда исчезал. Иногда физически, иногда – эмоционально.
И я его ненавидел.
А потом жалел.