Артëм Данченко – Путь к себе. От мальчика к мужчине – как пройти через испытания и стать настоящим (страница 5)
В детстве я не знал, что война – это боль, вонь, грязь, мерзлые пальцы, страх, внутренний надлом, бессонные ночи, гробовое молчание по рации, и взгляд товарища, который через минуту перестанет быть живым.
Я думал, что война – это честь.
А оказалось – это ад, который никто потом не сможет объяснить.
Но тогда, в детстве, всё было иначе.
Война была глянцем.
Она была на экране.
В ней было всё, что мы, мальчики, искали: напряжение, борьба, сила, победа, и, конечно, герой, который всех спасал.
Я помню, как замирал, глядя на сцены из Спасти рядового Райана или 9 рота.
Огонь. Песок. Крики. И кто-то идёт вперёд, когда все боятся.
И ты такой – вот он, мужчина.
Нас не учили, что после этого герой может не спать по ночам, мочиться в штаны от
воспоминаний, кричать во сне, уходить в запой, терять работу, бояться громких звуков и
не смотреть людям в глаза.
Нам показывали первую часть, но не показывали вторую.
Герой умер или выжил – и титры.
А что потом с ним – никого не волновало.
Я был готов умирать за родину, не зная, что это такое.
Потому что так учили фильмы.
Так учили плакаты.
Так учили дедовские рассказы, в которых было больше мифа, чем боли.
Мужская гордость – уметь воевать.
Уметь не бояться.
Уметь убивать.
А где учат жить?
Где учат мириться, прощать, говорить, обнимать, защищать словом, а не оружием?
Нигде.
Потому что это не снимают.
Это – не экшн.
Мы впитывали войну через образы.
Картинки, где мужики в форме шли на смерть как будто на праздник.
Музыка играла, фонари светили, глаза горели.
Где кровь – как вино.
Где смерть – красиво.
А в реальности…
Смерть воняет.
Она приходит в грязи.
Она не выбирает, не спрашивает, не делает драму.
Она просто забирает.
И всё.
Я вспоминаю, как однажды, уже после своей первой ротации, я увидел по телевизору
боевик.
Герои бежали, стреляли, взрывали. Всё красиво, чётко, эпично.
А я смотрел и не чувствовал ничего.
Никакой гордости.
Никакого восторга.
Только отвращение.
Потому что я знал, как оно на самом деле.
И это знание больше нельзя было выключить. Оно навсегда.
Реальная война не похожа на войну на телевизоре.
На экране – монтаж.
А в жизни – тишина.
Идёшь по посадке. Потный. Уставший. У тебя в рюкзаке бинты, пара батончиков и граната.
И ты не герой.
Ты просто не хочешь умереть.
И ещё больше – не хочешь, чтобы умер он, твой рядом.
И если тебе повезёт – никто не умрёт.
Но даже тогда, когда всё вроде закончилось – в тебе всё начинается заново.
Потому что ты теперь другой.
И это «другой» больше не может смотреть фильмы о войне.
Нас учили войне, но не учили пережить её.
Нам давали автоматы – но не давали слов.
Нам разрешали убивать – но не разрешали чувствовать.
А потом – удивлялись, почему мужики ломаются.
Мы росли на героях, у которых не было души.
У которых не было времени плакать.