Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 41)

– Да я не об этом… – сконфуженно пробормотал паренек.

– Ой, да иди ты знаешь куда… – отмахнулась ведьма и ткнула бандита в плечо. – Двигай давай, я уже устала тут с вами шарахаться.

На дворе уже была глубокая ночь, почти все внутри дома спали сном младенца, из немногочисленных комнат доносился храп и заунывные стоны. Здание было небольшим, двухэтажным, и на радость спутникам убийцы юноши, заселись в углу на первом этаже. Мужчина и женщина зашли не таясь и быстро двинулись к нужной комнате. Раздался тихий и замысловатый стук в деревянную дверь, видимо, это был какой-то условный сигнал по типу «свой-чужой». За стеной послышались грузные, тяжелые, медленные шаги. Створка немного отворилась, и худая жилистая фигура исчезла в полумраке комнаты. Послышался приглушенный бас, из которого удалось только разобрать лишь пару фраз.

– Ты чего такой мутный?… – и тут же послышался булькающий, удивленный короткий возглас и стук чего-то тяжелого, рухнувшего на пол. Наступила полнейшая, звенящая тишина, и троица, словно застигнутые врасплох воры, стали озираться по сторонам. Но, на счастье прибывших, никто и не обратил на этот инцидент никакого внимания, видимо, в этом месте это было в порядке вещей, и никто из постояльцев не страдал любопытством, что было на руку. Через мгновение проем отворился, и в нем стоял головорез с окровавленным по самую рукоятку стилетом, стекающая тонкой струйкой кровь оставляла заметный алый след на полу. Девушка повернулась к ребенку, призывно махнула рукой и скрылась из коридора. Мальчугану ничего не оставалось, как только последовать вслед за всеми остальными. Картина внутри предстала достаточно жуткая, труп амбала с перерезанной глоткой и проткнутой грудной клеткой в области сердца лежал посреди комнатенки. Одна из стен и потолок были обильно заляпаны алым, видимо, головорез выверенным движением смог перерезать артерию на шее напарника, и живительная влага хлынула фонтаном. По полу растеклась уже приличная лужа, да такая большая, что приходилось искать островки чистоты в этом алом море, дабы не запачкать ноги. Убийца, также заляпанный с ног до головы, стоял в ступоре и все так же безучастно смотрел в одну точку, даже не моргая.

– Какой ты грязнула, однако. – цокнула языком девица и, уперев руки в бока, осмотрела помещение, затем властным тоном скомандовала: – Ну чего стал как истукан, давай тащи сюда вещички. И тот, словно кукла-марионетка, управляемая чьей-то неведомой рукой, медленно двинулся к одной из кроватей, под ней-то как раз и лежал потрепанный рюкзак Лукьяна, которому тот был несказанно рад в сложившейся ситуации.

– Оно? – вопросила ведьма, глядя на улыбающегося мальца.

Тот в ответ лишь довольно кивнул головой и, буквально вырвав из рук свои вещи, отошел в сторону на пару шагов, осматривая нутро.

– Некоторых вещей, конечно, не хватает, но самое главное, книга на месте! – обрадованно воскликнул паренек.

– Ну и славненько, давай тут заканчивать, а то я уже раззевалась вся. Спать хочу, день был слишком длинным.

– А с этим что? – спросил юноша, глядя на окровавленного и отрешенного разбойника.

– А чего бы ты хотел? – игриво спросила Ядвига, подмигнув собеседнику. – Только сегодня и только сейчас исполнится твой самый жуткий каприз. Не стесняйся своих инстинктов, они уже один раз тебя не пожалели, и тебе не стоит, паря. Так что подумай хорошенько.

От слов девицы глаза ребенка вспыхнули нехорошим таким огоньком, она была чертовски права, они уже один раз пытались его убить из-за жалких медяков, и неизвестно сколько ещё людей пострадали из-за их алчности и жадности, так что щадить их не было никакого желания.

– Он должен ответить за все! – выпалил взволнованный Лукьян, буквально прорычав последние слова.

– Да как скажешь. – ответила Ядвига и, взяв из рук очарованного убийцы нож, передала его мальцу. – Вот тебе орудие мести, вот твой враг беззащитен и слаб. Все в твоих руках.

Такой ответ ошарашил ребенка, он с удивлением и непониманием глядел на липкий скользкий нож в руке у девушки. Та же, заметив его нерешительность, вложила тому в руки кинжал и вышла из комнаты в коридор. Все вокруг померкло, был только он и враг, не так давно попытавшийся лишить его жизни. Руки вспотели, дыхание стало тяжелым, глаза застелила кровавая пелена, но тот самый червячёк в душе, что часто люди называли жалостью, нещадно грыз его изнутри, с каждым мгновением прогрызая скорлупу гнева, обуявшую паренька. В голове крутились ворох мыслей.

– Он плохой человек, сколько таких, как ты, он уже убил и сколько ещё убьёт. Ты можешь избавить мир. Он принёс много горя и зла, но всё же он безоружен и беспомощен передо мной, так нельзя.

Так он и простоял в нерешительности, взирая на своего несостоявшегося губителя. Затем нож выскользнул из дрожащих влажных рук и со звоном ударился об пол.

– Хм… – раздался раздосадованный голос девушки, с ленцой стоящей в дверях и, опираясь на косяк, наблюдающей за потугами юноши. – Слабак… Все чистинькими хотите остаться, он не должен жить… А сам-то чего, кишка тонка? Вам бы только лясы точить да разглагольствовать о добре и зле. А вот оно, зло, прямо перед тобой во плоти, и что же? Он бы тебя не пожалел и меня до кучи. Чистоплюй. Уйди с глаз моих…

Ведьма вновь нырнула в помещение, взглядом проводила опозоренного и пристыженного ребенка и затем, когда тот скрылся из виду, произнесла, обращаясь к головорезу:

– Милый, ты же хочешь порадовать свою возлюбленную?

– Да. – все так же безжизненно произнес тот.

На этом моменте, переборов свой стыд, Лукьян все же выглянул одним глазом из-за стены и смотрел, как красавица, завивая пальчиком свои пышные густые волосы, беседовала со своей жертвой.

– Бери ножечек и проведи им себе по горлу, а затем ложись в кровать и отдохни, и тогда во снах к тебе приду я, и тебя настигнет такое блаженство, какого ты ещё никогда не испытывал.

Марионетка послушно опустилась, подняла с пола заляпанный кинжал и медленно, словно бы с садистским наслаждением, провела им себе по горлу. Кровь сразу обильно полилась из раны, запачкав одежду жертвы. Тот же, в свою очередь, словно бы не замечая стекающей по груди живительной влаги, подошёл как ни в чем не бывало, лёг на ложе и закрыл глаза в свой последний раз.

Эта страшная картина настолько поразила мальчугана, что тот так и застыл в двери с широко распахнутыми от увиденного глазами и открытым ртом, не в силах совладать с собой. На что Ядвига лишь демонстративно прошла мимо и, толкнув его плечом, дабы тот посторонился, молча вышла на улицу во тьму ночной прохлады.

Возвращались спутники молча, юнец пристыженный своей слабостью и беспомощностью, а ведьма просто безмолвно брела по темным извилистым улицам, изредка зевая и оглядываясь назад, дабы проверить, не отстал ли телок, понуро бредущий позади. Улицы города, на удивление, в столь поздний час не были безлюдны, то тут, то там слышались голоса и смех, где-то вдалеке кто-то отчаянно звал на помощь, но этот жалобный вопль так же быстро затих, как и возник, потонув в гулкой темноте переулков. Тут за поворотом показался приближающийся мерцающий свет факела, девица жестом остановила паренька и вновь обратилась в сгорбленную ветхую старуху, опирающуюся на клюку.

– И как она это делает, а самое главное, откуда она достала эту палку? – молча недоумевал спутник, глядя на каргу, тяжело подходящую к углу.

Навстречу, как чертик из табакерки, выскочили два дюжих молодца из городской стражи, и, не ожидая увидеть старушку, один из них резко отшатнулся, дабы не зашибить дряхлую.

– Етить… – только и успел проронить витязь.

– И тебе доброй ночи, соколик, чего прёшь как сивый мерин, да под ноги не глядишь, али старость в этих краях уже совсем не уважают? – запричитала женщина.

– Не серчай, старая, не ожидал, просто уж больно шустро ты появилась из-за угла. – попытался оправдаться страж.

– Шустро? – прошамкав беззубым ртом, повторила бабуля. – У меня из шустрого только понос окаянный да боль в спине.

Второй ратник улыбнулся сказанному, стукнул напарника по плечу. – Пойдем, друже, торопиться надо, некогда лясы точить. Иди, мать, куда шла, не смеем задерживать,а лучше домой ступай, опасно в сей час по городу шляться.

– Так не одна я, с внучком, с ним мне не так страшно.

Воины переглянулись, глядя на юношу, затем на странную бабку, кивнули тому в знак приветствия и проложили свой путь.

Добрались они до дома далеко за полночь, кое-где даже послышалось кукареканье петухов, невесть откуда взявшихся в городе. Хозяйка, указав гостю на небольшой топчан в углу комнаты, сама скрылась в недрах дома, но Лукьян был так вымотан этим долгим и насыщенным на события днем, что отрубился почти сразу, приняв горизонтальное положение…