Арсений Зензин – Ражая (страница 13)
– Горна жаркое пламя! – изготовив двуручник направленным вперёд остриём, будто хвастая кованными шипами, дочь клана стала отступать, пока новая, не менее отвратная ипостась призрака свивалась в кольца для броска! Бросок сродни вспышке молнии, расчертившей небес твердь, грянул внезапно, и Алира на силу его приветила, рубанув с левого плеча, частью разнеся лютого вида голову, тем же мигом собравшуюся воедино!
Тяжело вбирая в себя воздух, тленным послевкусием пронизанный, заставлявший чуть не согнуться рвотой, мечница сдержанно пятясь, без устали плетёт клинком размашистые росчерки, широкие мельницы и восьмёрки, осаживая непрестанно жалящие наскоки чудовищного червя! Не желая признать своё поражение, дочь клана исступлённо вкладывает всю свою ярость в каждый сокрушительный в своей мощи удар, иной раз множимый разворотом! Руки, размывшись для глаза чуждого, будто обволакивают разными хватками рукоять и пяту за крестовиной! Не раз и не два она промеж своего громкого дыхания слышала, как их бестелесный пастырь пытался подсобить молитвенным словом, да только бестолку!
«Эх, дуболобы узколобые, жечь надо покойников! Неча им назад окромя перерождения возвращаться!» – Алира метнулась вправо, пропустив костяной распахнутый зев мимо, а сама, лихо крутанув над головой двуручник, изогнувшись в хребте, рубанула на исходе снизу, снеся дохлой гадюке в бревно доброго дуба толщиною головёнку.
Еще взмах – и кончик клинка, несмотря на два шипа, пригвоздил трепыхающееся чудище к землице! Но длинное тело обвило ражую дикарку, вгрызаясь в тело чешуёй обломков костей, стягиваясь все туже и туже под отчаянный крик Алиры, чувствующей, как, разметав дублёную кожу кирасы, острия глубоко бороздят плоть. Пред ликом мечницы, вайды узора поплывшего потом, исказившегося воплем, злобным торжеством соткалась из небытия Аннис.
– Ани, стой! Остановись, молю! – уже по всему подобравший шестопёр барон стоял подле, свесив негаданным бессилием руки со щитом и булавою, а призрак медленно обернулась. Слезла гнилью, будто смытая дождями, черная оболочка навьи, явив туманный облик красавицы, скорбью и горем взирающей на своего избранника! – Так не должно быть! – Руд был бледен, не краше призрака, но тверд во взоре! – Отпусти её!
– Но моё дитя, наше дитя, я не отдам его никому! – подёрнулась сменой личины из светлой в страшенную на миг Аннис.
– Это не наш ребёнок! Он почил вместе с тобой. Молю, оставь живых и упокойся с миром в свете творца, дождись меня там за чертою, в отмеренный создателем срок я приду к тебе, любимая!
Алира смогла наконец вобрать в себя воздуха, ведь хватка могильного змея ослабла.
Призрак женщины исказился словно от муки, глядя на своего супруга. – Нет, мой! – взвизгнула навья, вновь принимая тьмы мерзостное гниющее обличье. И вот бы конец настал храброй дикарке, да только Хорш уже был подле, заправским дровосеком несколькими взмахами облюбовав плоть, отжившую костяную, даруя вожделенную свободу дочери клана. Черная сталь, хоть и не так, как с адовыми порождениями, но дела своё делала!
Теперь уже втроём встав спиною друг к другу, Руд, Хорш и Алира, утратившая былую резкость и силу ранами, идущими кровью, булавой, секирой и двуручником осаживали наскоки мёртвой длинной гадины, что раз от раза собиралась воедино все дольше, будто теряя силы потусторонние.
Метался, не в силах помочь, бестелесный Элиот, до того мига, как негаданным наитием не сподобился хватить, вторя молитву, бесплотной хваткой меч Алиры, в точности повторив её движение. Не иначе соприкоснув воедино свой призрачный образ и её плоть.
Разводы стали по длинному клинку слабо, но блеснули златым свечением, а от размашистого удара с оттягом в горизонт тварь шарахнулась ужасом и криком Аннис замогильным, зачернела, идя гарью, костей плоть, собранная злой волей в длинное извивающееся тело!
Не медля, не иначе богов заступничеством победным мигом, Алира, чуть не кроша зубья скрипом сведённых челюстей, ринулась последними силами вперёд, оставив их невольный строй, в миг оборота вокруг себя раскрутив меч да переведя хитрым финтом его за спиною, рубанула от души сверху, завалившись после бессильно на махонький погребальный холмик в тень покосившейся плиты.
От этой ласки туманную призрачную хозяйку вышибло из скверного обиталища, оставив останки валяться обычной грудой костей, и тем мигом невместно откуда взялся силуэт темный, будто огнем блеснувший на дланях, хватив баронову жинку за бесплотную голову.
Пред неотвратимо смеживающимися глазами Алиры в туманной мутной хмари плывущего взора показалась странная фигура, по всему женская очертаниями, в накинутом на чело капюшоне, добротной черной кожи кирасе с лоскутами кольчуги вставок, перетянутой ремнями, с левым наплечником, в клёпанных наручах и штанах, заправленных в высокие сапоги с отворотами.
Незнакомка, вторя Элиоту мольбу, так и сжимала дергающуюся аки белка в силках Аннис горящими нестерпимым златым светом дланями. Но тьма беспамятства все же подобрала мечницу, последним мигом пред пропастью забвения запомнившую, как крик нестерпимый Аннис разом затих, и призрак опосля вспышки яркого света, видимого не иначе за много миль, будто воспарил в полный звезд небосвод. Воспарил свободно, легко, хоть и тянулись, стыдя тьмою ночь, к нему бессильные ныне чёрные завитки!
– О, в себя приходит! – опять, как на том утесе, до мечницы из несусветного далёка донёсся голос Бусинки. Ей вторили хвалы, и творцу, и древним богам, совпавшие в унисон разных голосов.
«Нет, не померла!» – явно определила дочь клана. Ведь не черная кузня под корнями земли глубокими предстала ей, освящённая горном, питаемым тверди кровью – лавой, да не слепой кузнец, извечный Сидрас, последний из рода великанов, сурово отложив единого кристалла молот, трогал дланью клинок её духа, по узорам да сколам судя, кинуть ли в горн, дабы душа переродилась в новом теле, или в кучу ржи металла на злую проклятую участь! Не было того чертога тёмного, только боль! Тело взвыло каждой мышцей и костью просто попытке поглубже вобрать воздух. А на силу разомкнутые веки явили поначалу смутные лики, сменившие тёмный настрой тревоги облегчением и улыбками – малышки, опять ощетинившейся своей улыбкой от уха до уха, что теперь так сильно полюбилась сердцу воительницы, Хорша в длинной рубахе, схваченной поясом широким множества блях и ремешков, и барона в том дублете поверх рубахи, равно как на приёме! Рядом бок о бок с Донованом обретался Элиот своей незыблемой бесплотной формой в тёмной сутане и странная молодая девушка в хитром сплетении чёрных дублёных пластов кирасы тиснёной письменами и лоскутами кольчуги! Грудь незнакомки была перетянута двумя ремнями, пристегнутыми к поясу, тяжелевшему парой кошелей, а лицо высоких скул, заострённого подбородка, прожженных темных непроглядных глаз было бледно на тонкие черты, что ещё пуще казались суровыми от угольно-черных волос, собранных в тугой хвост.
Алира лежала под пуховым одеялом на большой кровати под балдахином, да не в гостевой комнате, а хозяйской, самого барона опочивальне, отданной ей в благодарность под постой, ярящегося кипою горящих поленьев камина, распахнутого ставнями окна с левой руки. Собрание друзей со странной знакомицей, по всему в конец угомонившей жинку баронову, стояло у ног.
– Как малец?
– Все хорошо! – засияла Бусинка, перескочив прикрытые одеялом ноги воительницы, устремившись к столику справа у изголовья, принявшись деловито намешивать в чаше множество всяческих трав и кореньев, устилавших столешницу. – Родители пообещали до конца своих дней тебя молитвой за здравие поминать! Хочешь принесу? – под нос поданный ручонкой тонкой трёх пальчиков-коготков влез кубок, терпкий на ароматы трав.
– Нет! – попыталась подняться Алира, отпив пару глотков, да только охнула в голос, ведь все тело пронзительно взвыло мукой от единственного движения! – На беззубого лепеталку и там нагляделась! Где мои вещи? Пора в путь! – В этот раз она даже осилила подъём спины, тут же обрушившись обратно на подушки.
– Может через луну, а то и две! – покачал головой Хорш. – Досталось тебе, не каждый очнётся, наша кроха тебя всю перештопала!
– Досталось бы и пуще, коли не она! – кивнула головой дочь клана в странную особу.
– Это Лирия, она покаянница, демонолог, экзорцист и оккультист из сестринского ордена поборниц! – представил чуть склонившую голову их спасительницу Донован.
Алира меж тем пристально разглядывая странную особу, на раз смекнув, по чьему завету эта Лирия оказалась неподалёку – кто, как не жрица-судительница, приставила к ним свои глаза! Но сейчас дочь клана больше волновало другое. Средь вежественной беседы, посреди которой мечница по началу, не поверив ушам, прознала, дескать, Бусинка помогла принять тяжёлые роды, и заверений барона в том, что они вольны оставаться гостями сколько будет угодно, и как только мечница немного окрепнет, он закатит добротный пир, Алира нет-нет, но мельком разглядывала перстни на пальцах этой самой покаянницы – по четыре золотых кольца на каждой руке странными узорами гравированные. И едва её, пожелав скорейшего выздоровления, оставили в руках Бусинки да Элиота, она, очередной раз охнув, приподнялась.