Арсений Зензин – Поперечные (страница 4)
Планшет Рейко легко приспособил на левое предплечье, но даже не активировал, не видел смысла для второстепенных консолей. Коммуникатор вонзился в разъём за правое ухо, и юноша, зажмурив глаза, чуть поморщился синхронизации да калибровке драйверов, веренице информации, просочившейся в мозг через киберимплант. Дроны активировались, практически бесшумно воспарив над компанией.
– Сразу так! – подняла бровь Аги, явно впечатлённая навыками новичка.
Среднего звена операторы обычно всегда прибегали к вспомогательным интерфейсам и консолям, в основном прикрывая неопытность техникой безопасности, якобы сберегая нейроматрицу церебрального импланта, страшась либо вредоносного ПО, либо перегрузок при множественных синхронизациях и маршрутизации потоков информации, что буквально заваливала центр восприятия. Видывала она как их прошлый оператор не то, что с тремя, даже с двумя дронами не управился, вот так напрямую! Глазки в кучу да облевал все вокруг. А тут! В общем, с таким специалистом работать можно!
– Сразу определим ракурсы и ведущих! – отворил он глазенки, часто промаргиваясь, приходя в себя и выводя данные на мембранные интерфейсы глазных линз, с лихвой компенсирующих небольшим дискомфортом полную замену глазного яблока оптическими имплантами.
– Сначала обкатка! – встав и двинув, аки на подиуме виляя вызывающе филейной частью, в сторону кабины их ультрасовременного кряхтящего спазмами механизмов транспорта, Аги развернулась лицом к компании, отведя назад правую руку – киберимплант. А Рийго только сейчас, когда девушка разворачивалась, разглядел в деталях, что её хромированный плечевой сустав, прикрытый кожухами углепластика, заводит ведущие рамы и приводы аж в лопатку и ключицу, теряясь высокотехничной начинкой под кожей.
Один из дронов, неразличимым каскадом манёвров шмыгнув за спину Агидель, завис на уровне ладони заведённой назад бионической руки.
– Три, три, два, сама иди туда! – протараторил юноша, передав жестикуляцию, завершённую неизгладимым символом любви, дружбы и единения, в виде гордо реющего указательного пальца!
– Вот и отличненько! – вернулась назад девушка, привычной манерой закинув ногу на ногу. – Один пусть снимает с воздуха панораму, другой закреплён за ведущим, ракурс на твоё усмотрение, третий курсирует между Эйно и Близнецами желательно по мере нарастания темпа боя!
– А кто ведущий? – как не в чем не бывало осведомился Рийго, снова затворив глаза, вводя удалённые коррективы уже севшим обратно в бокс дронам, до конца отлаживая калибровку и параметры сьёмки.
Благо юноша не видел, как скисшим сбитнем перекосилась на плотские составляющие лица Агидель. Но зато он услышал смешок Эйно. – Понятно, здоровяк! – и тут один из БПЛА, воспарив, завис над правым плечом штурмовика. – Как в старых шутерах! Камера от третьего лица! – осветился он не без гордости не скажи инновационной, но довольно привлекательной идеей.
– Ща будет как в старых фитингах, причем с броталити! – вернула его к действительности Аги, жестко ухватив механическими пальцами за нос, причем так, что Рийго показалась, сопли после сих притеснений станут для него непозволительной роскошью! – Ну, головастый ты наш, не хочешь провести перерасчёт своих вычислений, так сказать, обновить структуру командного звена! – притянула охнувшего паренька вплотную к себе девушка, прожигая холодом своих глаз.
«Нет, не ссадины! Послеоперационные рубцы!» – пополнил своё досье на Агидель Рийго, приметив, что шрамы на девичьем лице были слишком ровные и располагались соразмерно напротив друг друга на височных долях лба и скулах. Одна из вариаций аугментирования по усилению черепной коробки, не внешние твердотельные элементы микро-мимической моторики, зачастую корсажем прикрепляемые на челюстно-лицевую конструкцию, чуть выпирающие формой и сочленениями по коже, а именно армирование – установка тонких карбида вольфрамовых штифтов-спиц, достаточно болезненная процедура, явно военная! Хотя цена по установке такого расширения с легкостью перекрывала полную киборгизацию лицевой части, углепластиковую или эквивалентно биологическому эпидермису биосинтетическую мембрану на несущем каркасе.
И пока вся эта информация вносилась в соответствующие кластеры памяти, дрон под удручённый вздох быка Эйно, медленно, словно винясь и искренне каясь, передислоцировался к Аги, не сразу, но отпустившей сморкалово их оператора.
– Ну вот как так! Ведь ты же все ракурсы рассмотрел, почитай, в упор! – нахально усмехнулся Ловкач, кивнув в сторону девушки – Неужто не признал Ведущую!
«Опять опрофанился!» – сам себе пожурил юноша, еще недавно вошедший в образ тертого специалиста, боязно ощупывая нос, по ощущениям породнивший его крючковатостью с самой каргой Лоухи!
Следующие полчаса до прибытия в конечную точку рельсового реликта подвижных составов минувших времён, они провели в тишине, чуть нарушаемой музыкой с наушников Агидель, явно старых треков, один из которых, вслушавшись, признал юноша, небезызвестный «Fear of the Dark» за исполнением железной девы. После Рийго и вовсе смотрел в мутное окно, задумчиво оглядывая проносящуюся размытыми силуэтами, пронизанную анкерами, металлическую балочную крепь, равными расстояниями попирающую необлицованный подземный туннель.
На рубеже второй половины двадцать первого века, когда землю разрывали повсеместные вооружённые конфликты, чуть не воспламенившие все материки, привычный миропорядок развалился вместе с нефтяной и газовой промышленностью. Земля не могла больше давать сырье, что держало столпы экономических гигантов, а вследствие краха экономики эти колоссы, исходя конвульсиями, пали! Неминуемый развал коснулся и одного из величественных государств! Окраинные регионы, ставшие сырьевым придатком, хуже всего перенесли повсеместную инфляцию и непомерные аппетиты лишившегося золотой жилы олигархата и потому встали на дыбы! Одним из таких субъектов оказалась Карелия, чей поначалу мирный голос не был услышан, даже наоборот, заглушён топотом ботинок карательных батальонов. Вот только в том-то и бы просчёт федеративного командования, тени былого многонационального государства, ведь человек, равно как и народ, лишённый выбора, оказавшийся прижатый к краю пропасти, будет стоять насмерть!
В годы освободительной войны, переняв успешную тактику партизан стран третьего мира, карельские и финно-угорские бойцы, не имея преимуществ в ставшем заслугой дронов и спутников враждебном небе, изрыли такими вот норами все пространство от Аалтокас (Ладоги) до Онего. Именно неисчислимые ресурсы и силы, брошенные на прокладку подземных коммуникаций, позволяли им без особых трудностей перебрасывать воинские подразделения да резервы между фронтов, зачастую появляясь как снег на голову в неожиданных местах, нанося молниеносные тактические удары, прорезая линии снабжения. Позже бессчётными и запутанными как паутина коммуникациями пользовались для доставки большей части сырья, в основном камня с карьеров, при застройке внешних стен Калевалы, а теперь они оказались частью забыты, став прибежищем крыс и, как ни странно, медведей, расплодившихся равно сохатым и прочей живности за периоды моратория на охоту. «А что, чем не берлога! Главное докопаться и пожалуйте раздольно почивать долгими зимами!» Всего десять процентов подземных коммуникаций, переоборудовав и расширив, ввели в новую систему транспортной сети, остальные, сродни туннелю, по коему кряхтел и стенал пожилой состав стримеров, предали забвению.
Еще пятьдесят лет назад разоренный войной, а до того алчностью, край, больше походящий варварскими вырубками на степь, испепелённый бомбардировками и хим. заражением, ныне был не узнаваем! Сызнова благоухали светлые еловые и сосновые боры, покрыв делянки, возрожденные на завораживающую красу пущи, способные, как казалось, ширить границы даже по каменистым и скальным взгорьям. Сверкали россыпями бриллиантов бессчётные озёра, прореженные вереницами рек, чье дно вычистили на топляк для производства мебели и прочих материалов.
В послевоенные годы сократив губительное присутствие хомо сапиенса до минимума, народ Калевалы и Суоми дал своему краю вновь расцвести колыбелью жизни, будто винясь за грехи предков. Всего девять небольших сестёр мегаполиса-государства Калевалы, не считая редких производственных комплексов, в основном гидропонных ферм и конопляных полей для производства природного сырья, сменившего во множестве отраслей нефтепродукты, да мобильных металлургических предприятий по добыче болотной обогащённой руды, связанных меж собой ветками магнитных плотен-скоростных путей, ныне прореживали ставший вновь диким край!
Десять аркалогий посреди вечнозелёного царства, в коем люди больше не властвовали, оставив напоминанием о себе постепенно стирающиеся порослью дорожные покрытия и медленно обращающиеся садами бетонные могильники городов.
Рывок да скрежет о колёсные пары колодок ознаменовали прибытие! С наипаскуднейшим ворчливым скрежетом отворились по сторонам створы вагонов, явив в непроглядном мраке узловую конечную станцию, сокрытую вуалью тьмы.
– Прибыли! – хлопнула себя по ногам Аги, поднимаясь. – Эйно, на тебе шавка! – под удручённый вздох быка, с тоскою глянувшего сначала на свой пулемёт, после в дальний конец вагона на сложившего тонкие сервомеханические лапы под рамой вспомогательного собакоподобного дрона марки «Koirа», нареченного в народе Хаски, первой шмыгнула из вагона их лихая предводительница, взяв с собой два оружейных бокса, накрепко толстыми слоями пластика хранящих тайну экипировки.