Арсен Аветисов – Политическая нарратология. Как истории формируют власть и подчинение (страница 2)
Истории останутся
Политические системы рушатся, лидеры уходят или переизбираются: меняются границы. А истории остаются. Они переходят из эпохи в эпоху, меняя слова и лица, но сохраняя структуру.
Вопрос не в том, можно ли жить без нарративов. Уже очевидно, что нельзя.
Вопрос в другом: «осознаём ли мы историю, внутри которой живём – или эта история живёт нами?».
Задачи этой книги
Эта книга ставит перед собой несколько целей:
1. Показать, что нарратив – не побочный продукт политики, а её структурная основа.
2. Описать архитектуру устойчивых политических нарративов.
3. Понять, как нарративы переживают кризисы и почему они разрушаются.
4. Проанализировать появление контрнарративов и их судьбу.
5. Осмыслить, как цифровая среда меняет производство и конкуренцию политических историй.
Как читать эту книгу
Эта книга не требует специальной подготовки в одной конкретной дисциплине и не предлагает читателю готовые ответы. Она предлагает способ смотреть и видеть. И, если после прочтения политические события начнут восприниматься не как хаотический поток новостей, а как элементы конкурирующих историй – цель книги будет достигнута.
Для кого эта книга
Книга адресована тем, кто работает на границе дисциплин: политологам, философам, социологам, исследователям медиа, культурологам, а также всем, кто чувствует, что привычный язык описания политики больше не справляется с происходящим.
ЧАСТЬ I. ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАРРАТОЛОГИИ
Вступление
Человечество на самом деле давно занимает один и тот же вопрос: «как не прилагая значительных ресурсов и явного принуждения, объединить и управлять как можно большим количеством людей, сделать их лояльными, вовлечёнными в достижении единой цели?».
Одна из причин, почему это вообще возможно, проста: человек редко действует из «чистой рациональности». Он действует из интерпретации.
В 2015 году Всемирный банк, изучая, как психологические и социальные факторы влияют на поведение, заказал доклад «World Development Report 2015: Mind, Society, and Behavior». В нём, среди прочего, зафиксирована тройка факторов, которые системно влияют на решения людей. Во-первых, люди часто думают автоматически: сознание выбирает не «с нуля», а из уже доступных схем и историй. Во-вторых, люди мыслят социально: идентичность, нормы, ожидания группы и страх исключения влияют сильнее, чем принято признавать. И, в-третьих, люди используют ментальные модели – рамки, через которые «видят» мир и себя в нём. Иначе говоря, повествование о мире становится некой рамкой, которая окрашивает картину каждого убеждения и мнения. При этом человек редко живёт в одном-единственном нарративе. Обычно он держится за систему взаимосвязанных историй, стараясь сохранить целостность мировоззрения и собственную идентичность.
С этим напрямую связана ещё одна важная закономерность, которую много лет исследовал Пол Слович: масштабные представления о страдании часто не мобилизуют, а парализуют. Большая цифра может вызвать не сочувствие, а внутреннее отключение – потому что психика плохо выдерживает абстрактный объём боли.
Фраза, приписываемая матери Терезе – «Если я посмотрю на массу, я никогда не буду действовать. Если я посмотрю на одного человека, я это сделаю» – точно фиксирует тревожный механизм: человеку легче откликнуться на судьбу «одного», чем на судьбу «многих». Поэтому коммуникации, которые показывают единичную фигуру, часто оказываются сильнее коммуникаций, которые показывают статистику.
И здесь мы подходим к политике. Политика держится не только на ресурсах и институтах власти. Она держится на эмоционально работающих историях, которые превращают числа в метафоры, а хаос – в картину мира. История способна соединить людей, которые иначе остались бы разобщёнными и она же способна превратить разногласие в войну идентичностей. А самое интерсное то, что эмоциональное воздействие в инициативе решений и действий становится важнее осознанного воздействия.
Фредерик Майер в книге «Narrative Politics: Stories and Collective Action» описывает множество случаев, когда именно история становилась решающим фактором коллективного действия. Если рассказывание историй – нить, связывающая группы, то поиск способов работы с этой «технологией» становится первым шагом к объединению тех, кто находится в разногласиях.
Сегодня мир переживает кризис разобщённости. Поляризация растёт, конфликты уплотняются, общие рамки смысла распадаются. Миллионы людей бегут от войны, преследований и климатических угроз, когда другие миллионы продолжают разыгрывать старые драмы взаимных обвинений. И как бы парадоксально это ни звучало, без общего политического нарратива идея общей цели – вплоть до цели выживания цивилизации – становится даже трудно вообразимой.
Общий нарратив не гарантирует гармонии. Но без него общество либо распадается, либо удерживается только принуждением.
Глава 1. Что такое политический нарратив
Политика начинается не с решений
Мы привыкли думать о политике как о сфере решений: приняли закон, провели реформу, изменили налог, объявили войну, подписали договор. Кажется, что политика – это область действий, а не слов. Но это иллюзия.
Ни одно политическое действие не происходит в пустоте. Ему всегда предшествует рассказ, который делает это действие возможным, допустимым, необходимым или неизбежным.
Прежде чем принять закон, его нужно объяснить.
Прежде чем начать войну, её нужно оправдать.
Прежде чем ограничить свободы, нужно назвать угрозу.
Прежде чем потребовать жертвы, нужно рассказать историю, в которой жертва выглядит осмысленной.
Политика начинается не с решения. Она начинается с интерпретации. Именно эту интерпретацию и называют политическим нарративом.
Что мы называем нарративом и что им не является
В повседневной речи слово «нарратив» часто используют небрежно. Им называют идеологию, пропаганду, лозунги, официальную версию событий, «то, что говорит власть». Но нарратив – это не всё это. И не только это.
Политический нарратив – это не программа действий. Программа отвечает на вопрос «что мы собираемся сделать?» Нарратив отвечает на вопрос «что вообще происходит и кто мы в этом происходящем?».
Политический нарратив – это не идеология. Идеология – это система идей. Нарратив – это история, в которую эти идеи встраиваются, чтобы стать переживаемыми.
Политический нарратив – это не лозунг. Лозунг – это сжатая форма. Нарратив – это структура смысла, в которой лозунг начинает работать.
Можно иметь идеологию без нарратива – и она останется мёртвой. Можно иметь программу без нарратива – и она не будет принята. Можно иметь факты без нарратива – и они не будут услышаны.
Политический нарратив – это рамка, внутри которой факты получают значение, эмоции – направление, действия – оправдание.
История как форма реальности
Важно понять одну вещь, которая обычно ускользает. Нарратив – это не украшение реальности. Это форма, в которой реальность становится переживаемой.
Человек не может жить в хаосе событий. Он нуждается в последовательности, в причинах, в виновниках, в целях, в смысле происходящего. Политический нарратив выполняет именно эту функцию: он связывает разрозненные события в понятную картину мира, где есть начало, есть угроза, есть герой, есть путь и есть обещание.
Именно поэтому в моменты кризиса нарратив становится важнее решений. Когда мир трещит и готов расколоться, человек прежде всего спрашивает не «что делать?», а «что это всё это значит?»
Почему политика всегда рассказывает истории
Можно ли представить себе политику без историй? Теоретически – да. Практически – нет. Даже самые технократические» формы управления опираются на рассказы: о прогрессе, о стабильности, о безопасности, о рациональности, о необходимости.
Когда власть говорит: «Так устроен рынок», «Таковы законы экономики», «Так требуют обстоятельства», она рассказывает историю, в которой ответственность растворяется в безличной необходимости.
Когда оппозиция говорит: «Нас обманули», «У нас украли будущее», «Мы возвращаем страну», она тоже строит историю с жертвой, виновником и обещанием восстановления.
Политика не может не рассказывать, потому что власть нуждается в оправдании, подчинение нуждается в объяснении, жертвы нуждаются в смысле.
Нарратив как конкуренция интерпретаций
Важно сразу отказаться от наивного представления, будто существует один истинный политический нарратив. В реальности политика – это всегда конкуренция историй.
Одно и то же событие может быть описано как кризис или шанс, поражение или перегруппировка, предательство или необходимость, репрессия или защита, провал или начало пути.
Факты остаются теми же. Меняется история, в которую они встроены. Побеждает не та сторона, у которой «больше правды», а та, чья история эмоционально убедительнее, проще, повторяемее, совпадает с ожиданиями аудитории и снижает тревогу или направляет её.
Почему нарратив сильнее аргумента
Рациональный аргумент требует усилия. История – вовлечения.