Арон Родович – Я системная заплатка Эхо II (страница 5)

Поднявшись, осмотрел себя. Руки по локоть в крови. Тёмная, густая, чуть темнее человеческой. Перчатки пропитались насквозь, на футболке прибавилось мокрых пятен, несло звериным, электрическим, как от мясника после смены. Источник сунул за пазуху, к груди. Тепло растеклось по рёбрам, похожее на уют, неуместный, странный посреди выжженной поляны с трупом.

Подобрал кинжал, вытер о шерсть ещё раз, спрятал за пояс. Вернулся к остальным.

Ариэлла стояла, прижимая котёнка к груди. Второй сидел рядом с Жумбиком, мордочкой в голубое желе. Магичка смотрела на меня, на мои руки, на кровь на куртке, на тёмные разводы на лице, которые я, видимо, оставил, когда вытирал пот.

— Всё-таки, — проговорила она тихо, и на лице проступило что-то неожиданное. — Какое-то сердце в тебе есть.

Моргнув, уставился на свои окровавленные руки, потом на неё. Связь между этими двумя вещами дошла до меня секунды через три, и когда дошла, горло сжалось.

Она говорила про котят. Я не стал потрошить их мать у них на глазах. Отнёс подальше, сделал грязную работу сам, вернулся. Для неё это было... чем? Добротой? Заботой? Или просто базовой человечностью, которую она не ожидала увидеть в попаданце нулевого ранга, который бормочет себе под нос и видит во снах рыжих женщин?

— Слушай, — сказал я, вытирая руки о штанины, и кровь оставляла на ткани бурые мазки, от которых ткань промокала и липла к коже. — Я тебе говорил, что у меня есть кто-то с клыками и когтями?

Ариэлла нахмурилась, вспоминая. Мотнула головой.

— Ну вот, — я развёл грязными руками, и от жеста с пальцев упала капля, шлёпнулась о камень у моих ног. — А сейчас у меня теперь целых два с клыками и когтями. Электрических. Двенадцатого ранга, если дорастут до мамки. Мне есть прямой смысл их выращивать.

Котёнок у неё на руках мяукнул, выгнул спинку, потянулся и ткнулся мордочкой Ариэлле под подбородок. Она вздрогнула, губы дёрнулись, давя улыбку. Не додавила. Уголок рта поехал вверх, на секунду, и тут же вернулся на место.

— Ну ты и воспитатель, — сказала она, и голос прозвучал суше, чем лицо. — Выращивать собрался. А кормить их ты чем будешь? Это дети, их нужно кормить причем каждый день. Мясом. Свежим. Ты хоть раз кормил кого-то, кроме себя?

— У меня слайм, — ответил я. — Его я кормлю.

— Ты кормишь слайм, — повторила Ариэлла, и в голосе проступила интонация, знакомая мне по всем разговорам с Эхоной. Интонация женщины, которая разговаривает с человеком, чей план настолько абсурден, что спорить с ним бессмысленно, и единственное, что остаётся, это наблюдать, как он сам убедится в собственном идиотизме. — Чем?

— Он сам находит, — сказал я. — Он жрёт... разное.

«Технически правда,» подтвердила Эхона мысленно. «Жумбик жрёт всё, что угрожает тебе. Включая огненных белок пятнадцатого уровня. Кормление организовано отлично. По принципу самообслуживания.»

— Котята, — сказала Ариэлла, глядя на меня тем взглядом, которым смотрят на человека, собирающегося заплыть через реку с кирпичами в рюкзаке, — не жрут «разное». Им нужно молоко. Потом мясо. Мелко нарезанное или разорванное. Тёплое и регулярное. У тебя есть молоко, Леон? Или мелко нарезанное тёплое мясо?

Я опустил взгляд на свои руки, покрытые кровью по запястья. Перевёл на Искражор, лежащую в пяти метрах с развороченной грудиной. На Ариэллу.

— Мясо у меня есть, — сказал я. — Много. Свежее. Тёплое. Лежит прямо вон там.

Ариэлла проследила за моим взглядом. Лицо её поехало, медленно, неумолимо, от профессиональной маски к выражению, в котором ясно читалось «ты серьёзно предлагаешь кормить котят мясом их собственной матери». Потом закрыла глаза, выдохнула, открыла, и во взгляде была та самая усталость, которую я уже видел у Эхоны, у Жумбика, у всех, кто проводил рядом со мной больше получаса, усталость от человека, который воспринимает мир как набор ресурсов с числовыми значениями.

— Нет, — сказала она. Одно слово, тихое, окончательное.

— Я пошутил.

— Нет, не пошутил.

— Ладно, не пошутил. Но идея рабочая. С точки зрения выживания...

— Нет, Леон. Нет. Мы это обсудим позже. Много позже. В другом месте. Когда я буду в состоянии объяснить тебе, почему нельзя кормить детей их собственной матерью, на уровне, который дойдёт до твоего... помутнения.

«Мне она нравится,» прокомментировала Эхона. «Серьёзно. Она мне нравится.»

Поднял руки. Жест капитуляции, ладони вперёд, бурая кровь на перчатках.

— Хорошо. Обсудим позже. Идём к руинам.

Наклонившись к Жумбику, протянул руку. Жумбик выпустил щупальце. Слабое, тонкое, бледнее обычного, оно обвило кисть еле-еле. Подтянул его вверх, плечо просело под весом, привычно, тяжело. Тепла от него не шло. Холодный Жумбик пробирал глубже, чем любой ветер в этом лесу.

Ариэлла передала мне котёнка. Рыжий комок запрыгнул с её рук мне на свободное плечо, точно делал это всю жизнь. Когти вцепились в ткань куртки, тёплое пушистое мурчащее устроилось у шеи. По коже побежали электрические мурашки.

Его брат вернулся к телу матери и смотрел на нас.

— Иди, — позвал я. — Пожалуйста.

Котёнок прижался носом к мёртвой шерсти. На секунду, на две, по его телу прошла дрожь, мелкая, быстрая. Потом развернулся, шагнул, один шаг, маленький, на мягких лапках. По спине прошло тепло, которого не должно было быть.

Он пошёл за нами. Я чувствовал его шаги за спиной, лёгкие, мягкие. Просто следом, в трёх шагах, молча.

Мы уходили от тела Искражор. Геймер нулевого уровня с нулём опыта, слайм, потерявший четвёртое свечение, раненая магичка, и два котёнка электрической кошки, мать которых лежала посреди выжженной поляны с развороченной грудиной и погасшими полосками.

Оглянувшись на ходу, увидел бабочек, кружащихся над телом, десятки золотистых крыльев, мерцание угасало, медленно, по одной, как свечи, которые догорают на поминальном столе.

Ариэлла шла рядом, чуть прихрамывая, рука на боку, лицо закрытое. Котёнок на плече мурчал тихо, ровно, мурчание вибрировало в ключице, тёплое, щекочущее. Эхона держалась слева, в своём халатике, перекинув шприц-багет через плечо, как оружие. Тень от шприца ложилась мне на ноги, длинная, тонкая, похожая на копьё.

Никто не говорил. Лес трещал где-то в стороне, ветка упала, глухо, далеко, котёнок на плече прижал уши от звука, вцепился когтями крепче, и от когтей кожу кольнуло сквозь куртку.

— Эхона.

Я сказал это тихо. Вслух, но так, чтобы Ариэлла не расслышала, почти выдохнул, шевельнув губами.

Она повернула голову. Рыжие волосы качнулись, зелёные глаза нашли мои. В них не было игры, подколки, костюма медсестры. Просто Эхона, которая кричала моё имя, когда разряд ударил мне в грудь.

— Спасибо, что жива, — сказал я одними губами.

Она сбилась с шага. На полсекунды, не больше, пальцы на шприце сжались крепче. Я видел, как горло дёрнулось, как будто она сглотнула, хотя системным спутникам нечего глотать.

Потом она отвернулась. Посмотрела вперёд, на дорогу, на серые стены руин, проступающие сквозь обугленные стволы. Подбородок чуть поднялся. Рыжие пряди упали на плечо, последний луч, пробившийся сквозь кроны, скользнул по одной из них, и прядь вспыхнула медью, ярко, на секунду, как будто волосы загорелись.

— Спасибо, что очнулся, — ответила она, тоже вслух, тоже тихо, голосом, в котором не было ни грамма иронии.

Просто слова. Тёплые. Настоящие. Как источник за пазухой, который грел грудь ровным сухим жаром, напоминая, что в этом мире можно убить чудовище, вырвать у него сердце, забрать его детей, покрыться кровью по локти и при этом чувствовать тепло. Настоящее, живое. Идущее от слов существа, которое не должно уметь чувствовать.

Мы шли к руинам. Лес расступался перед нами, обугленный, мёртвый, тихий. Где-то впереди серели стены, которые пожирали Эхо и боялись все, кроме нулёвки, которому нечего было терять.

Кроме источника за пазухой, слайма на плече, двух котят и рыжей в белом халате, которая шла слева, молчала и улыбалась так, что я видел уголок губ, поднятый на миллиметр, и этого миллиметра хватало.

Глава 3

Руины приняли нас тишиной, она ощущалась неправильной, я уже успел привыкнуть, что у тишины в Серых землях есть фактура, шорох рыже-серой травы, треск сухих веток, далёкий гул чего-то большого и голодного на самом краю слышимости. Здесь не было ничего. Звук обрывался у первой же стены, будто кто-то набросил на это мертвое поселение звукопоглощающую сетку, и под ней наши шаги, наше дыхание, тихое бульканье Жумбика на моём плече становились единственным, что вообще существовало в мире.

Ариэлла остановилась у края, не дойдя до пролома двух шагов, ритм её шагов за моей спиной сбился, а потом и вовсе пропал.

— Я дальше не пойду, — сказала она.

Я повернулся. Она стояла на той невидимой линии, где территория леса кончалась и начинался серый камень.

—

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.