Арон Родович – Вязьмин. Детектив-призыватель (страница 5)

— Сравниваем методы криминалистики. У него нос, у меня дурная привычка замечать лишнее.

— А по делу он что-нибудь сказал?

Фыр вылез из-под лавки, прошёл вокруг сапога Козина и задержал нос возле правого кармана форменной куртки. Конвойный сначала сделал вид, что этого не заметил, потом незаметно подтянул локоть.

«Скажи ему, что там колбаса».

— Он сообщил, что у вас в правом кармане колбаса.

Ладонь Козина мгновенно накрыла карман.

— Бутерброд. С дежурства остался. Это не улика.

— Фыр различает запахи, а не юридические тонкости.

«Я различаю ещё и жадность».

— И считает, что вы злоупотребляете правом не делиться, — перевёл я.

Козин посмотрел на закрытую дверь, за которой его начальство разбиралось с убийством, на Дениса, впервые поднявшего голову, и наконец на Фыра. После короткой внутренней борьбы достал бумажный свёрток. Половину бутерброда оставил себе, со второй снял кружок колбасы и положил на чистый лист возле лавки.

Фыр подошёл не сразу. Сперва обнюхал подношение с двух сторон, потом поднял взгляд на Козина, словно проверял, понял ли человек смысл церемонии, и съел колбасу тремя аккуратными укусами.

— Я это в расход не запишу, — предупредил конвойный, заворачивая остаток завтрака.

— Род Вязьминых гарантирует возмещение после получения лицензии.

— Двенадцать рублей колбаса стоила. Хорошая, с рынка.

— Тогда после двух лицензий. За первую я закрою долг перед сапожником.

Козин фыркнул и всё-таки улыбнулся. Денис прикрыл рот ладонью, но смех вырвался через пальцы. На несколько вдохов коридор перестал быть местом, по которому только что провезли мёртвого человека. Фыр облизал усы, принял это изменение на свой счёт и улёгся поперёк прохода, вынуждая всех обходить его как заслуженного сотрудника.

Дверь распахнулась прежде, чем Козин успел потребовать освободить путь. Лидия вошла боком, неся пластиковый лоток с нашими телефонами в прозрачных пакетах и казённый планшет. Под глазами у неё легли тени, а из безупречного пучка выбилась тонкая прядь, однако вещи на лотке лежали ровно, как на экзаменационном столе.

— Личные устройства изъяты до окончания первичного опроса. — Она остановилась возле меня, стараясь не наступить на хвост Фыра. — Барон Вязьмин, ваш экран загорается каждые две минуты. Возможно, сообщение срочное. Читать уведомления я права не имею.

Пакет был прозрачным. Экран вспыхнул прямо у нас между лицами, словно банк услышал собственное имя.

«Дом Гурина и партнёров: контрольная дата по залогу приближается. Доступно предложение добровольной продажи».

Добровольной банки называли продажу, при которой хозяин выбирал между плохой ценой сегодня и аукционом через одиннадцать дней. Ниже висело уведомление от сапожника: платёж за форменные сапоги просрочен на сутки. Ноги тут же вспомнили жёсткие задники и предложили банку забрать обувь первым взносом.

— Ничего срочного, — сказал я и поднял глаза от экрана.

Лидия не читала уведомления, зато моё лицо прочитала без всякого допуска. Она переставила лоток на лавку так, чтобы банковская строка отвернулась от Дениса.

— Мне жаль насчёт экзамена. Комиссия не успела вынести решение до происшествия.

— Экзамен ещё существует или его тоже увезли под серым полотном?

— Решение приостановлено до окончания первичного расследования. Ваш вызов зарегистрирован. Фамильяр тоже… почти зарегистрирован. — Лидия взяла планшет, большим пальцем погасила одно окно и открыла другое. — Классификатор трижды предложил: «барсук обыкновенный, хозяйственного назначения».

Фыр вскинул морду. «Хозяйственного? Я требую поединка с классификатором. До смерти. Его».

— Он возражает против назначения в хозяйство и требует сатисфакции.

— Я уже исправила на «родовой зверь неустановленного класса». Сатисфакцию придётся отложить вместе с пирогом. — Лидия поставила планшет рядом со мной и вынула стилус. — Инспектор Бирюк просит восстановить ваши перемещения до допроса. Здесь стандартный помощник: он построит схему по голосу. Можно диктовать.

— Как удобно. Козин, приготовьтесь ловить меня возле несущей стены.

— Зачем?

— Сейчас узнаем, куда государственная техника отправит подозреваемого.

Помощник открыл белый экран и приятным женским голосом попросил назвать исходные точки. Я продиктовал призывной круг в центре помоста, боковой проход, из которого вышел Денис, подоконник в служебной зоне, столик за первой створкой и тело между четвёртой и пятой. Добавил комиссию вдоль северной стены, главный выход на западной стороне и служебную дверь на южной. Когда программа попросила расстояния, назвал их по памяти и отдельно предупредил, что ширма состоит из шести секций и стоит изломом.

На экране одна за другой появились цветные точки. Красная стрелка Дениса начала путь в общежитии, прошла по прямой сквозь несущую стену Академии, пересекла тело Аркадия, обежала петлёй вокруг ректора и закончилась на потолочной камере. Внизу помощник уверенно сообщил: «Оптимальный маршрут подтверждён».

Я повернул планшет к Лидии.

— У нас ректор умеет летать или только Денис?

Она наклонилась к экрану. Плечо на миг коснулось моего — кратко и тепло. Юное тело заметило это раньше профессиональной мысли; профессиональная мысль сообщила, что момент выбран отвратительно, и вернула взгляд к линии, проходившей через бетон.

— В регламенте полёты ректора не числятся, — сказала Лидия. — Хотя после сегодняшнего я готова проверить приложение к его трудовому договору.

— А стены в Академии часто открываются?

— Только по смете на ремонт. Обычно через три года после оплаты.

Козин подошёл ближе и посмотрел на маршрут через моё плечо.

— А чего он на камеру полез?

— Программа решила, что «секция ширмы» — раздел документа, а «подоконник» — точка обзора камеры. Схема красивая. Ходить по ней могут только призраки, ректоры и очень мотивированные первокурсники.

— Помощник обучен на поэтажных планах, — сказала Лидия, защищая казённую технику без всякой веры в неё.

— Я заметил. Особенно хорошо он знает этажи, на которых люди проходят сквозь бетон.

Я отключил автоматическую реконструкцию, взял стилус связанными руками и начертил зал сам. Круг призыва лёг в середину помоста. Северную стену обозначил длинной чертой, перед ней поставил шесть створок ширмы углом. Подоконник остался в служебном проходе, столик — сразу за первой створкой, тело — в мёртвой зоне между четвёртой и пятой. Денис шёл по касательной, поэтому мог увидеть сапог, но не лицо Аркадия.

— Смотри, — я подвинул планшет к Денису. — Чтобы протащить тело через главный зал, пришлось бы сделать это до начала экзамена, на глазах у дежурных и выпускников. Другой путь идёт отсюда.

Стилус прошёл от северной стороны ширмы к архивному коридору за стеной. Линия получилась короткой и почти прямой.

— Служебная дверь, — произнёс Козин. — Там же камеры.

— Одна камера смотрит на вход в архив, вторая — на поворот к залу. Между ними остаётся участок за ширмой. Если расписание наблюдения знали заранее, тело могли провести по мёртвой зоне.

Шутка программы всё-таки принесла пользу. Когда её прямая легла рядом с настоящей геометрией, стало видно: преступник использовал два разных маршрута. Дениса направили от подоконника к столику. Аркадий пришёл с северной стороны. Ключ связывал чужие отпечатки с одной линией и заставлял всех смотреть туда, пока настоящее перемещение тела оставалось на другой.

— Лидия Павловна, кто мог пройти из архивного коридора в служебную зону зала?

Она выпрямилась и заправила выбившуюся прядь за ухо. Ответила после короткого вдоха, уже понимая, что называет и себя.

— Ректор, оба декана, начальник охраны, магистр-распорядитель экзамена. Я получила доступ на время церемонии. Утром временные коды выдали ещё трём техникам. Полный список хранится в системе.

— Сохраните его прежде, чем помощник оптимально проведёт всех через стену.

— Я уже сделала защищённую копию. — Лидия забрала у меня стилус, сохранила ручную схему рядом с машинной и только потом позволила себе посмотреть прямо. — Не улыбайтесь так, барон. Я тоже умею работать.

— Зафиксировал. К списку подозреваемых добавлю компетентность.

Её губы дрогнули, однако улыбку она удержала. Вместо ответа повернулась к Денису.

— Леонтьев, вас опросят отдельно. Номер шкафчика я передала инспектору. Конверт изымут при двух свидетелях. До этого никому больше не говорите, где он лежит, даже если спрашивать будет сотрудник Академии.

— Да, Лидия Павловна. — Денис спрятал руки между коленями. — А мать… ей сообщат?

— Я уже позвонила. Сказала, что вы задерживаетесь из-за происшествия и вернётесь поздно. Обвинений и денег не упоминала.

Денис опустил голову, но теперь плечи задрожали от облегчения. В левом кармане коротко завибрировал телефон в пакете. Он не мог его достать, и всё же прижал ладонь поверх ткани, словно мать могла почувствовать это движение на другом конце связи.

Лидия отдала планшет Козину и повернулась ко мне.

— Вас ждут.