Арон Родович – Сквозь метель 3 (страница 11)

Вадим замер, прислушиваясь к бешено колотящемуся сердцу. Он чуть не закричал от облегчения, от дикой, почти истерической радости, но сдержался. Слишком большая удача. Подозрительная. Он резко обернулся, осмотрел ангар, прислушался. Тишина. Только ветер воет в разбитых окнах под крышей. Никого. Ни звука шагов, ни шороха. Неужели повезло?

Он выскользнул из ангара, обежал взглядом территорию – ни души. Тогда он задрал голову и подал условный сигнал. Свист утонул в завываниях ветра, но через несколько минут из-за стены показались Катя и Борис. Они бежали, насколько это было возможно по глубокому снегу, спотыкаясь и падая.

Увидев добычу, Катя замерла на пороге ангара, закрыла глаза, и плечи её обмякли, будто из них вынули стальной стержень, державший всё это время. Борис прислонился к стене, тяжело, сипло дышал, но в глазах его, в этих выцветших, усталых глазах, вспыхнула настоящая искра жизни.

– Берём одну печь, самую лёгкую, – быстро, чеканя каждое слово, заговорил Вадим. – Два мешка угля, все канистры с горючим, какие унесём. И смотрим, что ещё есть ценного. Максимум за десять минут. Работаем!

Они стали грузиться с лихорадочной, молчаливой скоростью. Помимо главного сокровища, в ангаре нашлись ещё ящики с консервами – тушёнка с истекшим сроком годности, но в целых банках, горох, сгущёнка. Нашли рулоны строительной плёнки – бесценный материал для защиты от ветра.

Работали молча, не сговариваясь, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами: «Держи», «Клади сюда». Рюкзаки наполнялись, становились неподъёмно тяжёлыми. Борис, стиснув зубы до скрежета, взвалил на спину мешок с углем, пошатнулся, но устоял. Катя, обвешавшись канистрами, как новогодняя ёлка игрушками, едва переставляла ноги. Вадим взвалил печь на волокуши, чудовищно тяжёлую, наверное, метровую железяку, закрепив ремнями от рюкзака крест-накрест.

Они уже заканчивали, когда Катя, выглянув из ангара, чтобы оценить погоду, вдруг замерла, превратившись в соляной столп.

– Вадим, – позвала она. Голос был тихий, но в нём была та ледяная, звенящая интонация, от которой у любого человека кровь стынет в жилах.

Он подошёл к разбитому окну, осторожно выглянул.

На территории склада, метрах в пятидесяти от них, у следующего ангара, стояли трое. Они не прятались, стояли открыто, и смотрели в их сторону. Люди. Закутанные в бесформенное, грязное тряпьё, с оружием в руках. Двое с охотничьими ружьями, один – с арбалетом, как показалось Вадиму. Охотники. Или сторожа. Или такие же мародёры, охраняющие свою территорию.

Один из них – высокий, с намотанным на лицо шарфом – поднял руку и помахал ей. Дружелюбно? Или указывая на добычу своим? Или подавая сигнал к атаке?

Вадим почувствовал, как по спине, под всеми слоями одежды, пробежал предательский, ледяной пот.

– На выход, – скомандовал он шёпотом, не оборачиваясь. – Очень спокойно. Не бежать. Взяли груз и идём к стене, где оставили снегоступы. Не смотреть на них. Просто идём.

Они вышли из ангара, сгибаясь под тяжестью ноши. Трое не двигались. Просто стояли и смотрели. Вадим кожей чувствовал эти взгляды, прожигающие спину. Каждый шаг давался с чудовищным трудом, не только из-за тяжести, но и из-за этого давящего, немого наблюдения.

Шаг. Ещё шаг. Снег предательски хрустел под ногами, разносясь, казалось, на весь мёртвый склад. Они прошли половину расстояния до ворот, когда один из троих отделился от группы и неторопливо, вразвалочку, пошёл им навстречу. Он не спешил, но путь свой рассчитал точно, чтобы перерезать им дорогу к выходу.

Вадим остановился. Остановились Катя и Борис. Вадим медленно, очень медленно, стараясь не делать резких движений, опустил ремни, освобождая руки. Катя и Борис последовали его примеру, сгружая поклажу у ног.

Незнакомец подошёл на расстояние десяти метров. Высокий, худой, как скелет, лицо скрыто шарфом до самых глаз. В руках – двустволка, стволы направлены в землю, но палец лежал на спусковых крючках. Остановился.

– Привет, соседи, – прокричал он сквозь вой ветра. Голос был хриплым, прокуренным, бесконечно усталым. – Далеко с грузом-то навострились?

– Не очень, – крикнул в ответ Вадим, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Три километра всего.

– Тяжело будет. – Незнакомец с нескрываемым интересом, но без жадности, оглядел их добычу, потом перевёл взгляд на лица, задержался на Кате. – Вы откуда сами?

– С окраины. Из котельной, – ответил Вадим. Скрывать было бессмысленно.

Незнакомец кивнул, будто ожидал этого ответа.

– Мы – со стройбазы, что через дорогу. Сидим тут уже месяц, как всё рухнуло. Склад этот – наш. – Он обвёл рукой территорию. – Вернее, был наш, пока не кончилось всё ценное. То, что вы взяли… так, объедки. Строительный хлам. Но и объедки нынче в цене.

Вадим напрягся, мышцы его превратились в камень. Сейчас последует требование отдать всё. Или бой.

– Не дёргайся, – как будто прочитав его мысли, устало сказал незнакомец. – Не отберём. Сил нет драться с вами из-за печки и пары вёдер угля. Да и людей у нас мало, каждый на счету. Всё равно скоро все помрем. – Он тяжело, надсадно закашлялся, сплюнул в снег. – Берите. Идите. Только… если выживете… помните, здесь есть свои. Не все звери. Может, свидимся ещё. Поможете чем, если будет чем. А мы – вам.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, не прощаясь, пошёл назад к своим. Двое других, постояв ещё немного, скрылись в тёмном проёме ангара.

Вадим, Катя и Борис стояли, не веря своим глазам и ушам. Потом, словно очнувшись от наваждения, лихорадочно схватили поклажу и, уже не таясь, почти побежали к воротам, проваливаясь в снег, спотыкаясь, но не смея остановиться.

Только выйдя за территорию склада, укрывшись за спасительной стеной, они позволили себе остановиться и перевести дух. Сердце Вадима колотилось где-то в горле, заглушая вой ветра. Не от физической нагрузки. От неожиданности. От той странной, почти забытой человечности, которая вдруг проявилась в мире, где её уже никто не ждал. Искра того самого «между», о котором они говорили с Катей. Оно было ещё здесь. Слабое, почти угасшее. Но оно теплилось. И пока оно было, они ещё не превратились окончательно в тех самых зверей.

– Пошли, – хрипло сказал Вадим. – Надо торопиться.

Они снова впряглись в лямки и двинулись в обратный путь, неся на себе не только уголь, железо, но и эту крошечную, хрупкую искру надежды.

***

Обратный путь был в два, нет, в три раза тяжелее. Тяжесть эта вдавливала их не только в снег, но и в самих себя, в самую суть, в душу. Нагруженные до предела, до хруста в позвонках, они проваливались в белую кипень глубже, с каждым шагом уходя в неё по колено, а то и по бедро. Печь, которую Вадим и Борис ухитрились водрузить на самодельные волокуши – перекрещенные трубы, связанные проволокой и обрывками троса, – норовила зарыться в каждый сугроб. Она цеплялась углами за каждый бугорок, за каждую скрытую под снегом железную кость мёртвого города – за кусок арматуры, за обломок бордюра, за брошенный кем-то дорожный знак. Её угловатый, тяжёлый корпус, казалось, обладал собственной злой волей, он упирался, вставал поперёк, норовил опрокинуться, превращая каждый подъём, каждый объезд препятствия в мучительное, выматывающее испытание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.