Арон Родович – Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V (страница 3)

Глава 2

Элизабет открыла, едва я коснулся створки. Она выглядела так, как я ожидал и одновременно хуже: глаза красные, припухшие, волосы – тёмные, длинные – собраны кое-как, пряди выбились и прилипли к мокрым щекам. Домашняя одежда – футболка Максима, судя по размеру, и спортивные штаны. Босая. Руки чуть дрожали – мелко, часто, и она держала их перед собой, переплетя пальцы, как будто не знала, куда деть.

Это была другая Элизабет. Та, которую я видел в первом деле – в бутике, в платье, с причёской, с осанкой девушки, знающей свою цену – осталась где-то далеко. Передо мной стояла испуганная женщина в чужой футболке, и у неё пропал мужчина.

– Заходите. – Она отступила.

Пентхаус. Я был здесь мысленно, по описаниям, но видеть вживую – другое. Открытое пространство: гостиная, переходящая в кухню, панорамные окна от пола до потолка, и за ними – ночной Серпухов, россыпь огней, тёмные пятна парков, красные точки антенн на горизонте. Потолки высокие, метра четыре, освещение – скрытые светильники по периметру, тёплый свет. Мебель: дизайнерская, но обжитая, с тем налётом быта, который появляется, когда в квартире живут двое – плед на диване, кружка на журнальном столике, книга корешком вверх. Техника дорогая: огромный экран на стене, акустика по углам, и всё это сделано со вкусом, с тем чувством меры, которое стоит дороже самих вещей.

У кухонного острова на барном стуле сидела девушка. При нашем появлении встала – плавно, одним движением, от которого качнулись каштановые волосы до плеч. Лет двадцать, может чуть больше. Симпатичная – из тех, кто это знает, но держит при себе. Карие глаза, внимательные, с тем лёгким прищуром, который бывает у людей, привыкших оценивать обстановку раньше, чем в неё входить. Лёгкий макияж, аккуратные брови, тонкая цепочка на шее, уходящая за вырез свитера. Джинсы в обтяжку, кроссовки, свитер – но всё сидело так, будто она одевалась перед зеркалом. Спина прямая, плечи расправлены – спорт или танцы, и то и другое одинаково вероятно.

Держалась спокойнее Элизабет, и это бросалось в глаза – две девушки в одной квартире, одна вся дрожит, вторая сидит прямо и ждёт.

– Света, – сказала она, протянув руку. Рукопожатие было коротким и уверенным. – Подруга Элизабет. Она позвонила мне в девять с чем-то, я была в кафе через два квартала, после тренировки. Дошла пешком минут за пятнадцать.

– Роман Крайонов, – я пожал ей руку. – Это Женя Решетников, мой напарник.

Женя кивнул – сдержанно, по-деловому, и я заметил, что он уже осматривает квартиру глазами, как обычно делают люди в новых местах.

Элизабет стояла у окна, обхватив себя руками, и по напряжению в плечах я видел, она серьезно переживает.

– Расскажи мне всё, – сказал я, подойдя к ней. – С самого начала. Когда вы вернулись домой?

– После обеда, – Элизабет повернулась от окна. Глаза мокрые, нос покраснел, голос дрожал, но она держалась. – Максим работал из дома. Созвоны, документы. Я готовила ужин. Мы сели есть около семи. Он был в хорошем настроении, шутил, рассказывал про какую-то встречу с партнёрами отца.

– Что за встреча?

– Что-то связанное с поставками. Максим сказал, что Виктор Михайлович хочет расширить складскую сеть в Подмосковье. Новые контракты. Он был доволен, говорил, что отец наконец-то доверяет ему серьёзные переговоры.

– Контракты с кем?

– Не знаю. Максим не вдавался в детали. Он вообще старается не грузить меня бизнесом. Говорит, что дом – это дом, а работа – работа.

Чистое разделение. Драгомировская школа: женщина – отдельно, дела – отдельно. Максим копировал отца, осознанно или нет.

– Хорошо. – Вы поужинали. Что потом?

– Потом я убрала со стола. Максим сел на диван, включил что-то на экране. Какой-то матч, кажется. Я мыла посуду, и он крикнул мне что-то смешное, я не помню что, что-то про команду, которая проигрывает. Всё было… обычно. Нормально. Как каждый вечер.

Голос у неё сорвался на последнем слове. «Как каждый вечер» – и именно от этого «каждого» было больнее всего, потому что обычный вечер сломался в одну секунду, по одному звонку.

– А потом телефон, – продолжила она. – Его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, нахмурился чуть-чуть, я заметила, потому что стояла у раковины и видела его профиль. Ответил. Разговор был коротким. Я не слышала, что ему говорили, но слышала его ответы.

– Какие?

Элизабет прикрыла глаза. Я видел, как она собирает разговор по кусочкам, монтирует из обрывков памяти.

– «Да.» Потом: «Когда?» Потом: «Хорошо. Десять минут.» Всё. Три фразы. И повесил трубку.

Три фразы. «Да» – подтверждение, что он тот, кого ищут, или согласие на предложение. «Когда?» – уточнение времени или места. «Хорошо. Десять минут» – принятие условий и обозначение срока. Разговор, в котором он получил информацию, задал один уточняющий вопрос и согласился. Торга и колебаний – ноль. Уточнений «кто вы» или «откуда номер» – тоже. Значит, знал, кто звонит. Или знал тему разговора, и ему было достаточно.

– Во сколько это было?

– Около восьми. Может, чуть позже. Я не смотрела на часы.

– С какого номера?

– Номер не сохранился. Он… – Элизабет посмотрела на телефон Максима, лежавший на журнальном столике. – Я проверила после. В списке вызовов – неизвестный номер. Входящий, длительность – минута двенадцать секунд.

Минута двенадцать. Короткий разговор. Достаточно, чтобы получить информацию или инструкцию, недостаточно для спора. И три фразы Максима укладываются в минуту с запасом – значит, говорил в основном тот, кто звонил.

– Что он сказал после звонка?

– Что ему нужно выйти. Буквально. «Мне нужно выйти, десять минут, я вернусь.» Ничего больше. Я спросила: «Куда?» Он ответил: «Вниз. Быстро.»

– «Вниз», – повторил я. – Он сказал «вниз»? Конкретно это слово?

– Да. «Вниз. Быстро.»

«Вниз» – значит, он думал, что встреча будет у подъезда. Или на нижних этажах. Или во дворе. Он не планировал идти далеко. Десять минут – спуститься, поговорить, подняться.

– Как он выглядел? Нервничал? Торопился?

Элизабет задумалась. Закусила губу – привычка, которую я помнил по первому делу.

– Нет, – сказала она. – В том-то и дело. Он был спокоен. Как обычно. Как будто ему позвонил сосед и попросил соль. Ничего особенного – надел кроссовки, серые, те, что стояли у двери, взял куртку, тёмно-синюю, лёгкую. И вышел. Телефон оставил на столе. Я даже не заметила, что он без телефона, пока не прошёл час.

– Что ещё он обычно берёт с собой?

– Кошелёк. Ключи. Телефон.

– Проверь: кошелёк и ключи на месте?

Элизабет встала, подошла к тумбочке в прихожей. Открыла верхний ящик. Достала связку ключей – тяжёлую, с брелоком в форме герба Драгомировых. И кожаный портмоне.

– Здесь, – сказала она, и голос дрогнул. – Всё здесь. Телефон, ключи, кошелёк. Он вышел без всего.

Телефон на столе, ключи в ящике, кошелёк рядом. Человек вышел из квартиры голым – в смысле информационном. «Десять минут, я вернусь.» Он был абсолютно уверен, что вернётся. Настолько уверен, что даже ключи от двери оставил, знал, что Элизабет дома и откроет.

– Час, – повторил я. – И ты не стала звонить?

– Я думала, он встретил на обратном пути соседей или решил еще пройтись, Максим иногда так делает. Через час забеспокоилась. Позвонила ему, и услышала, как телефон звонит в гостиной, на столе. Тогда начала нервничать. Проверила его телефон, увидела неизвестный номер, время звонка. Ещё через час позвонила Свете. А потом сидела и ждала, что дверь откроется.

Хронология паники. Час – беспокойство. Два – подруга. Три – звонок мне. Элизабет тянула, надеясь, что он вернётся сам, и с каждым часом надежда становилась тоньше.

– Ты знаешь, куда бы он мог пойти? – спросил я. – После того, как вышел из подъезда?

– Нет. – Элизабет покачала головой. – Я не выходила и не смотрела в окно, когда он ушел. Я просто… ждала. Сидела здесь и ждала.

В кроссовках и лёгкой куртке. «Вниз. Быстро.» Десять минут. Человек вышел за порог и растворился, а она осталась в пентхаусе, на двадцать пятом этаже, и единственное, что могла, это надеяться, что вот-вот щёлкнет замок.

Я обошёл гостиную. Медленно, по периметру, как делал всегда на новом месте, от двери по часовой стрелке, глазами по стенам, по полу, по поверхностям. Привычка из прошлой жизни, въевшаяся в мышечную память: осмотр места – ритуал, и ритуал работает, даже когда место – чужая гостиная, а повод – звонок испуганной девушки посреди ночи.

Прихожая. Элизабет сказала, что он ушел в серых кроссовках. Остальная обувь на месте – ботинки, кеды, туфли. Куртки на вешалке, нет только тёмно-синей лёгкой нет.

Взял телефон Максима со столика – чёрный, дорогой, без чехла, с царапиной на углу. Экран заблокирован.

– Код? – спросил я.

– 1409, – сказала Элизабет. – День нашего знакомства.

Код сентиментальный. Драгомиров-младший, графский наследник, ставит на телефон дату знакомства с девушкой. Милое. И предсказуемое – любой, кто знает их историю, угадал бы за три попытки.

Я разблокировал. Список вызовов: неизвестный номер, входящий, 20:07, длительность 1:12. До этого – обычные вызовы. Отец – три раза за день, все исходящие, длительность от двух до семи минут. Элизабет – дважды, короткие. Контакт «Марков» – один входящий, четыре минуты, днём. Контакт «Склад» – один исходящий, полторы минуты. Ничего странного. Рабочий ритм наследника, у которого отец контролирует каждый шаг.