Арон Родович – Эпитафный контур. Том 1. Падение Геспера. (страница 5)

Мы терпели друг друга ровно столько, сколько нужно было, чтобы вместе делать работу. Думаю, этого хватало. Ни я, ни они не требовали большего.

Очередь двигалась.

Рудовоз проверили быстро — видимо, его знали, он ходил здесь постоянно. Пассажирский шаттл прошёл почти без проверки, у него был ведомственный пропуск. Мелкие торговцы впереди меня задержались дольше, особенно второй — инспекторы поднимались на борт, ходили, сверяли документы. Но в итоге отпустили обоих.

Странный корабль, пропустили без проверки вообще. Он просто подошёл к контрольной зоне, постоял минуту, и ему сразу дали разрешение на вход. Ни инспекторов, ни досмотра. Никто за этим не комментировал. Корабль с дипломатическим статусом, или с правительственным подрядом, или с чем-то таким, о чём знают только наверху, — он просто проходит, и это нормально.

Потом подошла моя очередь.

Я перевёл двигатели на тормоз, корабль мягко сбросил скорость и стал у контрольной платформы. С боков к нам пристыковались две инспекторские капсулы — небольшие, с магнитными захватами, как клещи. Прозвучал сигнал разблокировки внешнего шлюза. Инспекторы шли на борт.

Их было четверо. Двое старших, в тёмно-серой форме с эмблемой Эпитафного, и двое младших, с аппаратурой. Старшие занялись мной и документами, младшие пошли по кораблю — проверять грузовые отсеки.

Я передал им пакет. Груз у меня был оформлен как промышленная химия средней очистки, предназначенная для ашвенского завода переработки. Документы чистые, с печатями, с накладными, с подписями. За подлинность бумаг у нас отвечал отдельный человек в структуре хозяина, и за всё время ни одна из его бумаг ещё не дала сбой.

— Цель визита в контур? — скучно спросил старший. Он задавал этот вопрос в тысячный раз за свою службу.

— Доставка груза на Ашвен, фабрика «Тремор-14».

— Оплата?

— По прибытии. Договор есть в пакете.

Он полистал. Кивнул. Передал дальше, второму старшему.

— Экипаж?

— Шесть человек на этом судне. Ещё двенадцать на сопровождающих.

— Сопровождающие идут под вашим флагом?

— Да.

Он сверил с экраном. У него там был список судов моего каравана.

— Ждите результатов осмотра, капитан.

Я кивнул.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Младшие инспекторы ходили по кораблю, спускались в трюмы, открывали отсеки, сверяли содержимое с накладными. Я сидел в кресле и не смотрел на свои руки. Когда ты нервничаешь, руки себя выдают — начинают что-то теребить, постукивать, тереться друг о друга. Я выучился много лет назад класть их на колени и оставлять там.

Один из младших задержался у главного грузового. Я видел его на внутренних камерах — он стоял у большого контейнера, сверял номер, водил сканером, потом снова сверял. Потом вызвал старшего. Старший спустился. Посмотрел. Кивнул. Сказал что-то короткое, видимо «в порядке», и поднялся обратно.

Через пять минут проверка кончилась.

— Груз соответствует. Разрешение на вход в контур выдано. Переход в буферную зону ожидания. Следующий досмотр — на посадке в порту Ашвена.

— Благодарю.

Я действительно сказал «благодарю». Так меня учили говорить с официальными лицами. Это слово у меня до сих пор ложилось криво на язык, но я его выговаривал правильно, и никто не замечал.

Инспекторы ушли. Капсулы отстыковались. Сигнал разблокировки. Мой главный корабль получил разрешение двигаться дальше.

Я вывел его из контрольной зоны и перевёл в буферную — пространство в нескольких километрах за таможней, где прошедшие досмотр караваны собирались перед тем, как уйти вглубь контура. Там уже стояло с десяток судов. Рудовоз, который был впереди меня. Пассажирский шаттл, ушедший раньше, уже, судя по отметке, покинувший зону. Один из мелких торговцев. И странный корабль с матовой обшивкой — он тоже был здесь, стоял в стороне, молчал.

Я открыл закрытый канал со своими.

— Второй, слышишь?

— Слышу, — ответил капитан второго сопровождающего.

— Мы прошли. Иди следом, с обычным интервалом.

— Принял.

— Третий, слышишь?

— Слышу, — ответил капитан третьего.

— Иди после второго. С тем же интервалом.

— Принял.

Связь оборвалась.

Я откинулся в кресле и впервые за последние два часа дал себе выдохнуть по-настоящему. Главный прошёл. Это было важнее всего. На главном шёл я, и если бы что-то пошло не так, накрыло бы всех. Теперь — главное миновало.

Я стал ждать.

Второй сопровождающий подошёл к контрольной зоне через сорок минут. Его проверка шла дольше моей — у него груз был сложнее, там было несколько разных накладных, и инспекторы дольше сверяли бумаги. Но в итоге его тоже пропустили. Он вышел в буферную зону и встал недалеко от меня.

— Второй в зоне, — сказал оператор связи.

— Вижу.

Две галочки. Осталась одна.

Третий подошёл к контрольной зоне. Я смотрел, как он сбрасывает скорость, как к нему пристыковываются инспекторские капсулы. Всё то же самое, что было со мной. Стандартная процедура.

Первые пятнадцать минут — ничего необычного. Я даже перестал смотреть на экран постоянно, отвлёкся на другие дела, обсудил с оператором связи планы по заходу в ашвенский порт.

Потом Арис привлек внимание.

— Капитан. Третий.

Я посмотрел.

Проверка у третьего шла уже тридцать минут. Это было дольше обычного, но ещё не красный флаг. Бывает, что у инспекторов вопросы к бумагам, или они что-то уточняют по связи с материковой базой. Я подождал ещё.

Сорок минут. Сорок пять.

На пятидесятой минуте у третьего от контрольной платформы отстыковались инспекторские капсулы, но не для того, чтобы освободить корабль. К нему подошла третья капсула, потом четвёртая. На борт поднималась дополнительная группа.

Я выпрямился в кресле.

— Закрытый канал с третьим, — сказал я оператору.

Он нажал кнопки.

— Третий, слышишь?

Тишина.

— Третий, слышишь?

На канале был шум. Ни голоса, ни подтверждения. Только шелест статики.

— Капитан, — сказал оператор. — У меня стоит отметка. Смотрите.

На его консоли светилось сообщение. Это была служебная отметка таможни Эпитафного контура, которая передавалась на все суда в буферной зоне. Стандартное уведомление, когда одно из судов вашего каравана переводят в особый статус.

«Судно номер 3367 ШКС капитан Леван Хок. Статус: зона изоляции. Причина: проводится расширенный досмотр. Всем сопутствующим судам каравана запрещается любой контакт до завершения процедур.»

Я смотрел на эти строки.

Зона изоляции — это значит, что на корабле что-то нашли или подозревают, что нашли. И до окончания процедур связь с ним запрещена. Если я сейчас попробую связаться — это будет нарушением, и за этим пойдут проверки уже у меня.

— Видеть можешь? — спросил я.