Арон Родович – ЭХО 13 Род, Которого нет. Том 2 (страница 1)

Арон Родович

ЭХО 13 Род, Которого нет. Том 2

Название: Эхо 13 Род, Которого нет. Том 2

Автор(-ы): Арий Родович

Глава 1

Тишина – это миф. Даже если выключить звук у телевизора, он продолжает говорить – глазами дикторов, нервными жестами рук, фальшивыми улыбками. Закроешь ноутбук – интернет всё равно просочится сквозь щели памяти, как сквозняк через неплотное окно, и зашепчет заголовками.

После событий у завода прошло четыре дня. Четыре дня, за которые я убедился: тишина умеет рождать новые виды шума, и все они – обо мне. Кто-то с жаром переписал мою биографию, которой у меня никогда не было; кто-то насчитал доли в наследствах, о которых я слышу впервые; кто-то выложил список моих будущих любовниц и политических врагов; кто-то уверенно нарисовал схему дворцового переворота, в котором я, оказывается, играю на флейте на крыше и отдаю приказы через голубей.

Жёлтая пресса соревновалась с розовой, белая делала вид, что она серая. Аналитики цитировали «надёжные источники», а интервью с людьми, якобы знавшими меня «в детстве», крутили блоком – сразу после прогноза погоды и перед рекламой эхо-пасты для зубов.

Иногда это было смешно. Иногда – чуть тревожно. Я успел пожить в мире без магии, потом в мире, где магия – банальность, но такого размаха коллективного воображения не видел нигде. Здесь реальность перестала что-либо значить. Любая тень на стене дома мгновенно становилась «доказательством». Любой стук за окном – «подтверждением». Слухи множились сами, как слизни после дождя.

Я ловил себя на том, что слушаю не ради веры, а из любопытства: насколько далеко они зайдут. И понял – до куда угодно. Уже ходили версии, что я внебрачный сын Императора, что мой род всегда был императорским, но «скромничал», что я женат на собственной тени, и тень эта – иностранка.

Чем громче раздавались эти истории, тем сильнее я отстранялся. Ни одного документа о заводе я не открывал, ни одной сцены у ворот не перебирал в памяти. Каждый раз, как мысль делала шаг в ту сторону, я перекрывал ей путь. К концу четвёртого дня это стало привычным дыханием: вдох – тренировка, выдох – бумаги, вдох – двор, выдох – кухня.

И вот этим утром я решил хотя бы на полчаса позволить себе самое мирное из возможных развлечений – кофе на кухне.

За последние дни я туда выбирался не часто. Чаще оставался в кабинете, где на столе вместо скатерти лежали слои бумаг, заметок и распечаток. Там же я пил кофе – не потому, что он был вкуснее, а потому, что каждое утро меня встречала куча вопросов, которые требовали разбирать здесь и сейчас.

Эти дни были как рассыпанная колода: не поймёшь, какую карту возьмёшь, с той и придётся играть. Завод и всё, что с ним связано, я сознательно держал в стороне, но параллельно разбирал накопившееся. Почему граф и барон решили у меня забрать завод? Что делать со свадьбой, в которую я согласился влезть, толком не успев понять, как это произошло? Я ведь не был женат ни здесь, ни в прошлой жизни. Там, в моём мире, сам факт брака был результатом долгих встреч, разговоров, выбора. Здесь – всё иначе. Пара слов, ритуал, и на тебе – союз, который вроде как всерьёз. Я не привык к таким скоростям, и тем более к тому, что брак заключается без привычных мне оснований.

Думал и о камне. Хранить его? Прятать? Искать способы применения? В его узоре Эхо были вещи, которые я ещё не понимал, и от этого он притягивал сильнее. И ещё – форма дружины. Какую выбрать, чтобы не стыдно было выйти в город и при этом удобно работать? Моих пятидесяти пяти тысяч, заработанных на монстрах, хватит, чтобы закрыть вопрос по снаряжению, но траты должны быть точными.

Сегодня я решил, что можно позволить себе выйти из кабинета. Подняться, выпрямиться, вдохнуть прохладный воздух, пройтись по коридору. И попасть туда, где пахнет хлебом и и вкусным кофе, а не бумагой и старыми книгами.

На втором этаже я толкнул дверь маленькой кухни – и увидел Марину. Она стояла у плиты, но повернулась, как только услышала шаги.

– Доброе утро, молодой господин, – Марина отложила лопатку и чуть приподняла бровь. – Неужели вы решили выбраться из своего кабинета?

– Доброе утро, тётя Марина, – я подошёл ближе, чтобы забрать у неё кружку. – Сегодня решил, что пора немного развеяться.

– Заботливый у нас господин, – проговорила она с лёгкой улыбкой, уже ставя на плиту турку. – Что желаете? Кушать? Кофе? Всё, что хотите, молодой господин, только скажите.

– Кофе, – кивнул я.

– Я уже начала переживать, – она поставила на стол чистую чашку. – Вас ведь несколько дней не видели ни в столовой, ни здесь. Я, конечно, носила вам еду, но пару раз… – она развела руками, – забирала тарелки нетронутыми.

– Извини, тетя Марина, – я сел и упёрся локтями в стол. – Много мыслей, много идей, много событий. Всё это нужно разложить, прежде чем браться за новое.

– Ну да, понимаю, – она кивнула, наливая густой, пахучий кофе. – А тем временем в городе жизнь идёт. И… – в её голосе появилась та интонация, с которой люди сообщают новости, не зная, будут ли они тебе приятны, – слухи идут тоже.

– Какие на этот раз? – спросил я, чуть улыбнувшись.

– На рынке говорили, что вы когда-то были придворным магом и бежали из дворца, – она усмехнулась. – И теперь тайно готовите переворот. Один мужик даже уверял, что у вас есть собственный отряд шпионов в Империи.

– Удивительное воображение, – я сделал глоток и чуть покачал головой.

– Это ещё не всё, – Марина поставила передо мной тарелку с хлебом и сыром. – А ещё двое спорили на всю лавку. Один клялся, что вы – внебрачный сын Императора, и потому у вас всё всегда по-особенному. Второй уверял, что вы – заграничный шпион, приехавший из азиатских стран, чтобы следить за Императором… и в подходящий момент убить его.

– И чем спор закончился? – спросил я, отламывая ломоть хлеба.

– Тем, что оба разошлись уверенные, будто победили, – вздохнула она. – У нас это называется «ничья с повышением самооценки».

– А журналисты? – я поднял взгляд от чашки. – Не пытаются домогаться?

Марина усмехнулась.

– После пары разговоров с нашими дружинниками, особенно с Максимом Романовичем, журналисты перестали вообще подходить к тем, кто выезжает из поместья. Но стоят у ворот. Ждут вас. Хотят, чтобы вы вышли и дали свои комментарии.

Я молча допил кофе, ощущая, как в голове начинает выстраиваться сетка мыслей. Надо будет собраться, разложить всё по полочкам и выйти к ним. Потому что эти не уйдут, пока не получат ответ. И чем дольше молчать, тем жирнее будут их фантазии.

Телефон на столе коротко вздрогнул, прорезав утренний уют. Новое письмо. От какого-то аристократа. Приглашение на бал. За последние дни таких пришло с десяток: званые ужины, деловые вечера, предложения «взаимовыгодных союзов». Были и откровенные нелепости – один упрямый сосед пытался «назначить войну», но законы Империи устроены так, что объявить её в порядке личной переписки не получится, как бы он ни старался.

Я отметил приглашение в списке «разобрать позже» и отложил телефон. Сейчас не время. Но где-то на краю сознания уже крутился вопрос – кто из этих зовущих тянет ко мне мост из дружбы, а кто расставляет его как ловушку.

Выйдя из кухни и поблагодарив Марину за кофе и утренние новости, я направился к себе в кабинет. На повороте меня уже ждал Яков. Стоял у стены, сливаясь с тенью так, что заметил его только тогда, когда он чуть склонил голову. В руках – аккуратно подшитая папка, как будто из архива музея.

– Молодой господин, – лёгкий кивок, безупречная осанка. – Рад видеть, что вы наконец покинули своё уединение.

– Вынужден был, – ответил я, скользнув взглядом к папке. – Опять бумаги?

– Всего лишь несколько, – он подал их с той осторожной точностью, с какой переносят старинные часы. – Документы, касающиеся вашего ближайшего… социального положения.

Мы вошли в кабинет. Я привычно обошёл стол и опустился в кресло, чуть откинувшись, а Яков начал медленно проходить вдоль стеллажей, проверяя, всё ли на местах.

– Социального? – я приподнял бровь.

– Помните, я говорил, что Милена вас не предаст? – в его голосе звучало ненавязчиво подтрунивание, словно он уже видел финал разговора. – Так вот, время подтвердило мои слова. И, полагаю, настало оно ещё раньше, чем вы думаете.

Он сделал паузу, чуть развернувшись, чтобы видеть моё лицо.

– У вас будет свадьба и с Миленой, молодой господин. Ритуал – такой же, как с Ольгой. Разница лишь в том, что он был совершен раньше. Я решил… – он чуть склонил голову, – сделать вам небольшой подарок. Сыграть сразу две свадьбы.

– Щедро, – протянул я, положив папку на стол, но не открывая.

– Обе, заметьте, были совершенно необязательны, – уточнил он с той самой вежливостью, которая превращала любое заявление в факт. – Но, раз уж обстоятельства сложились столь удачно, было бы расточительством не воспользоваться.

– Значит, необязательны… – я прищурился. – То есть ты меня просто заставил? Мягким, но настойчивым способом подвёл к этому?

– Молодой господин, – Яков чуть развёл руками, как будто отводя удар, – вы о чём? Я лишь упомянул, что это брачный ритуал.

– Ага, а я сам, по-твоему, внезапно решил, что надо сыграть свадьбу?

– Позвольте напомнить, – он даже не моргнул, – вы сами отдали распоряжение начать подготовку. Я всего лишь выполнил приказ.