Арнольд Беннет – Как все успевать за 24 часа (страница 33)

Есть еще две причины, по которым следует придерживаться условностей. Одна из них – загадочный, но неоспоримый факт, что красота любого занятия не раскрывается в полной степени, если она не ограничена дисциплиной, жестким порядком и хорошим балансом. Жизнь без «мелкой вычурности» – это жизнь тигра в лесу. Возможно, и правда прекрасная, жизнь «яркого горения», но не подчиненная высшим идеалам красоты! Законы и правила, формы и церемонии хороши сами по себе: с эстетической точки зрения, даже если не говорить об их социальной значимости и необходимости.

И еще одна причина заключается в том, что человек не может находиться постоянно в напряжении «самосовершенствования» и «эволюционного прогресса»: невозможно постоянно бить в большой барабан. Человеческая натура этого не выдержит. Стоит только проявить терпение, и в жизни будет достаточно времени как для «искусственного», так и для «реального». Эти люди, которые думают, что времени им не хватает, должны вернуться в школу и повторить правила арифметики. Представим себе, что все «мелкие вычурности» внезапно исчезли, и теперь мы можем выражать наше уважение и внимание к другим людям исключительно силой мысли. Теперь у нас появляется огромное количество времени. И все равно мы не можем посвящать все наши часы бодрствования исключительно высоким материям, так же как мы не можем питаться исключительно вареньем. Какими страшными занудами мы станем, если будем лишь развивать наши самые благородные устремления! Призываю всех ненавистников искусственности задуматься над моими наблюдениями, какими бы поверхностными они ни были, и решить, действительно ли они бы обрадовались, если бы добились того, за что борются.

IX. Секрет довольства

Когда я и несколько моих корреспондентов пришли к выводу, что мечта о простой жизни всего лишь новая форма старой мечты о счастье, я легкомысленно пообещал рассказать о том, что делает жизнь стоящей лично для меня. Что ж, настало время попытаться выполнить обещание. Но, если честно, я опасаюсь и стесняюсь об этом говорить. Во-первых, у человека есть естественный инстинкт, который не дает ему высказываться о самом сокровенном. Во-вторых, существует страх, практически уверенность, быть неправильно понятым или даже вообще не понятым. И в-третьих, на эту тему просто абсурдно не хватает места. Однако!.. Для меня духовное довольство (не буду использовать слово «счастье», которое слишком многое в себя включает) не возникает из каких-то физических или умственных факторов. Оно возникает из духовного фактора, заключающегося в том, что в человеке есть нечто более высокое, чем разум, и это нечто может разум контролировать. Назовите это нечто душой или чем угодно еще. Во всех коллизиях существования я уверен в своей безопасности лишь потому, что, так же как мое тело – слуга разума, мой разум – мой слуга. Непослушный, но все-таки слуга. И, возможно, с каждым днем он становится все менее непослушным! Как часто говорю я своему беспокойному мозгу: «Теперь, о мой разум, ты единственное средство связи между божественным мной и внешними явлениями, ты больше не действуешь свободно. Ты мой подчиненный, ты всего лишь часть машины, ты будешь мне подчиняться».

Разум можно подчинить только регулярной медитацией, заранее определив, в какую сторону нужно направить его деятельность, и настаивая на этом решении. Также никогда нельзя оставлять его в состоянии праздности, неопределенности, без присмотра, как ребенка, играющего на улице после наступления темноты. Это необычайно сложно, но выполнимо, и это действительно стоит того. Недостаток нашей эпохи – отсутствие медитативности. Мудрый человек будет стараться исправить в себе этот недостаток. В некоем глубинном смысле двенадцатый век имеет преимущества перед двадцатым. Медитация была тогда широко распространена. Сейчас же все занимаются физическими упражнениями. А ведь медитация (я говорю только за себя) – самое неотменяемое из повседневных дел. О чем же я размышляю во время медитаций? О разных вещах, но в основном – об одной.

О том, что Сила, или Энергия, или Жизнь – Непознаваемое может иметь много имен – неразрушима, и что, в конечном счете, есть только одна, единая, уникальная Сила, или Энергия, или Жизнь. Наука постепенно сводит все элементы к одному. Благодаря науке все сложнее отделить материю от духа. Все на свете живет. Даже моя бритва в конце концов «устает». И усталость моей бритвы не более и не менее объяснима, чем моя усталость после поединка с разумом. Сила в ней и во мне была преобразована, а не потеряна. Вся сила – это одна и та же Сила. Сейчас наука называет ее электричеством, но меня не волнуют названия. Та же Сила заключена в моей бритве, в моей корове на лугу, в центральном мне, который доминирует над моим разумом. Та же Сила на разных ступенях эволюции. И эта Сила сохраняется вечно. В подобных направлениях я заставляю свой разум двигаться ежедневно. Ежедневно он должен размышлять над тем, что загадочное Эго, контролирующее его, является частью божественной Силы, которая существует вечно и которой, в ее конечных атомах, ничто не может навредить. В ходе подобного курса тренировок даже разум, этот грубый, практический инструмент, в конце концов познает, что мирские случайности не имеют значения.

«Но, – воскликнете вы, – это же все те же старые мысли о бессмертии души!» Что ж, так и есть, пусть и в слегка более абстрактной форме. (Я никогда и не утверждал, что открыл что-то новое.) Я не позволяю себе догматичность в отношении сохранения личности или даже индивидуальности после смерти. Но, основывая мое физическое и психическое существование на утверждении, что во мне есть что-то неуничтожимое и по существу неизменное, я не иду дальше утверждений науки. Впрочем, если вам будет приятно, давайте назовем это бессмертием души. Если я опоздаю на поезд, или мой портной опозорится, или я потеряю земное воплощение Силы, которое окажется близким мне человеком, я скажу своему разуму: «Разум, сконцентрируй свои силы на полном осознании того, что я, твой властелин, бессмертен и меня не могут затронут несчастные случаи». И мой разум, уже зная, какой я требовательный господин, мне подчинится. Могу ли я, частица Бесконечной Силы, которая существовала миллиарды лет назад и будет существовать еще миллиарды лет, позволить себе волноваться о любом земном физическом или ментальном событии? Нет. Что до превратностей моего тела, этого слуги моего слуги, то лучше ему знать свое место и поменьше суетиться. Не то чтобы какая-то суета, происходящая во внешних отделениях вечного меня могла меня затрагивать. Вечное спокойно, ибо у него есть отличные причины сохранять покой.

Вы сейчас говорите себе: «Этот человек в дешевом еженедельнике рекламирует ежедневную медитацию над бессмертностью души в качестве исцеления от недовольства и несчастья. Какой странный феномен!» Нужно винить эпоху в том, что это кажется странным. Могу вам ответить только одно: попробуйте сами. Конечно, я готов признать, что подобная медитация, при том что она «изгоняет страх», заодно и медленно убивает амбиции и способствует формированию определенного высшего безразличия. А смерть амбиций и безразличие, будь оно высшим или низшим, вредно сказывается на молодежи. Но я уже не молод, и сейчас я обращаюсь к тем, кто уже вкусил разочарования, чего молодежь еще не сделала. В то же время я не хочу, чтобы вы думали, что я с презрением отношусь к краткосрочным удовольствиям нашего мира. Мое отношение к ним можно сравнить с отношением Сократа в изложении непревзойденного Марка Аврелия: «Он знал, как нуждаться и как наслаждаться теми вещами, в отсутствие которых большинство людей выказывают себя слабыми, а в их избытке – несдержанными».

Помимо того, что я приказываю разуму сосредоточиться на нерушимости и всемогуществе Силы, которая есть я, я приказываю ему также подумать над логичными последствиями единства Силы, о котором сейчас начинает говорить наука. Ибо та же сущностная сила, которая составляет меня, составляет и вас тоже. Как говорится в индийской пословице: «Я повстречал по дороге в Дели сотню людей, и все они были моими братьями». Да, и также они были моими близнецами, если можно так выразиться, причем в тысячу раз ближе ко мне, чем любые кровные близнецы. Мы все по сути одно, отличает нас всего лишь то, что мы находимся на разных ступенях эволюции. Постоянное размышление над этим фактом должно выработать универсальное сочувствие, которое само по себе может производить положительный результат. Оно должно покончить с такими нелепыми чувствами, как вина, раздражение, гнев, обида. Оно должно выработать в мозгу всеобъемлющую толерантность. Пока человек не сможет взглянуть на пьяницу в его пьянстве, на домашнего тирана в его жестокости с чистым и спокойным состраданием, пока его сердце не откроется инстинктивно любым проявлениям уникальной Силы, пока он не будет переполнен жадной и неукротимой благосклонностью ко всему живому, пока он не отбросит полностью самонадеянную практику оценивания и осуждения, он никогда не достигнет истинного довольства жизнью. «А! – восклицаете вы снова. – Опять он не говорит нам ничего нового – это всего лишь о том, что милосердие – превыше всего». Да, это так. Возможно, вам покажется это невероятно смешным, но я не открыл ничего новее этого. Я просто напоминаю вам об этой истине. Вот так, мои близнецы по дороге в Дели, с помощью постоянной медитации над неразрушимостью Силы я пытаюсь выработать в себе покой, а с помощью постоянной медитации над единством Силы – милосердие. При этом я полностью уверен в том, что как в покое, так и в милосердии лежит тайна безмятежного, пусть и не экстатического счастья. Часто утверждают, что ни один думающий человек не может быть счастлив в этом мире. Я лично считаю, что, чем больше человек думает, тем с большей вероятностью он может быть счастливым. Все, я высказался. При этом прекрасно сознаю, что высказался я грубо, отрывисто, неполно и путано.