Арнольд Беннет – Как все успевать за 24 часа (страница 28)

Две стороны брака

Практика похищения невест и другие подобные методы женитьбы в наше время отвергаются всеми приличными людьми, что оставляет нам две основные традиции. Первая – английская. Мы позволяем природе проявить себя. Прислушиваемся к зову сердца. Когда посреди всех опасностей и невзгод две души «находят друг друга», мы радуемся и инстинктивно желаем, чтобы они поженились, если это можно как-то организовать. Мы откровенно признаем в жизни романтику и готовы принести ей определенные жертвы. Мы видим влюбленную пару у алтаря – отлично! Они оба бедны – что ж, грустно. И все равно мы надеемся, что любовь поможет им в жизни. Но, например, отвратительную французскую систему сделок и взаимной выгоды мы никогда не сможем ни понять, ни простить. Мы пытаемся проявлять вежливость по этому поводу, но не можем. Она шокирует наши самые нежные, самые тонкие чувства. Она совершенно очевидно противна самой природе.

Вторая традиция – уже упомянутая французская система сделок и взаимной выгоды. Вот чего французы никогда не поймут и не простят в традициях столь практичной и здравомыслящей нации, как наша, это английская система брака. Француз пытается быть вежливым по этому поводу и одерживает успех. Однако его самые нежные, самые тонкие чувства все равно шокированы. Он признает, что наша система не противоречит природе, но будет спорить на тему того, что весь прогресс, достигнутый цивилизацией, является результатом отхода от природы как можно дальше. «Что?! Оставить самые важные отношения, в которые готов вступить человек, на милость шанса, когда один жест может вызвать страсть, а цвет корсажа возбудить желание?! Как вы, англичане, знаменитые своим самоконтролем, можете это защищать? Вы говорите о любви так, словно она продлится целую вечность! Вы говорите о жертвах, приносимых во имя любви, но что вы на самом деле приносите в жертву – или рискуете принести – это практически весь брак ради первых двух-трех лет. Брак – это не длинный медовый месяц. Хорошо бы, конечно, но нет. Когда вы соглашаетесь на брак, вы думаете о медовом месяце. Когда мы соглашаемся на брак, мы пытаемся увидеть, что с ним будет через пять или десять лет. Мы убеждены в том, что лет через пять после женитьбы не будет иметь никакого значения, были ли молодожены влюблены в день своей свадьбы. Поэтому мы не подвержены влиянию момента. Более того, ваша система, если вы простите нам нашу наблюдательность, представляет собой верх непредусмотрительности. В какой-то степени она и есть результат непредусмотрительности. Вы можете выдать замуж своих дочерей без приданого. Эта возможность подталкивает вас к соблазну пренебречь своим долгом перед дочерьми, и вы не всегда сопротивляетесь этому соблазну. Складываются ли ваши “романтические” браки лучше, чем наши, построенные на предусмотрительности, внимательном обдумывании, длительном прогнозе? Не думаем».

Вот такие два пути. Учитывая то, что, по словам доктора Джонсона, патриотизм – это последнее прибежище негодяя, я не имею никаких намерений высказываться по их поводу, чтобы избежать обвинений, как бы ни побуждало меня сердце. Могу только намекнуть, что, при всей убежденности очаровательной логикой французов, я все-таки, со всей милой нелогичностью англичан, склоняюсь к романтическим бракам (признавая при этом, что приданые и правда должны быть гораздо более внушительными, чем в Англии). Если какой-нибудь француз обвинит меня в готовности рисковать основной частью женатой жизни ради первых пары-тройки лет, я без колебаний отвечу: «Да, я готов на этот риск. Считаю, что первые два-три года этого стоят». Но, в конце концов, я англичанин, и, соответственно, романтичен по натуре своей. Посмотрите на Лондон, город, самое выдающееся качество которого – романтика, и посмотрите на английских женщин, которые ходят по его чудесным улицам. Их глаза полны романтики. Да, они, возможно, и правда лишены шика, зато им нет равных в драматичности. А теперь взгляните на Париж. В его прямых линиях очень мало романтики. Посмотрите на парижанок. Они самые потрясающие и очаровательные женщины из всех, кого создавала природа. Однако они совсем не романтичны. Они даже не знают, что такое романтика. Они настолько прозаичны, что, когда вы думаете об этом, у вас пробегает по спине холодок.

Возвращаясь к нашей теме. Можно посмотреть на эти два пути под другим углом. Возможно, разница между ними по существу лежит не в менталитете, а в разнице между идеями двух «времен». Во Франции преобладает отношение зрелого возраста. По мере старения даже англичане все больше склоняются в пользу брака по расчету, а не по любви. Молодые люди, даже французы, сильно возражают против теории и практики браков по расчету. Они все еще проживают драгоценную и уникальную юность, в то время как зрелые люди уже позабыли ее вкус. Кто же прав? Невозможно это определить. Но ни одна, ни другая система не может подойти ко всем или почти всем случаям. В Англии были заключены тысячи браков по любви, про которые можно сказать, что лучше бы французская система предотвратила формирование этих союзов. И напротив, тысячи возможных браков по любви, которые не были заключены во Франции из-за отсутствия там английской системы, могли бы оказаться очень успешными. Распространение в Англии приданого не сделало бы английскую систему идеальной (ведь деньги – всего лишь один из нескольких ингредиентов французской системы браков), но значительно бы ее улучшило. Однако мы как нация недальновидны и вряд ли когда-нибудь приобретем это качество. Поэтому молодые люди должны смириться с тем, что им и дальше не будет доставаться приданое.

Читателю, возможно, кажется, что я приближаюсь к концу своих записей, но это не так. Все, что я написал, всего лишь подготовка к тому, что будет изложено дальше. Я хочу рассмотреть случай мужчины, который решил испробовать на себе английскую систему и счел ее бесполезной. Итак, мы ждем нашего шанса в Англии. Мы ждем, когда нас посетит любовь. А вдруг этого так и не произойдет? И что тогда делать с английской системой? Представим себе, что мужчина, имеющий возможность жениться, достигает возраста тридцати пяти или сорока лет, так и не влюбившись. Почему бы ему для разнообразия не попробовать французскую систему? Любой брак лучше его отсутствия. Естественно, в Англии мы не можем подойти к нашей избраннице и заявить: «Я не то чтобы в вас влюблен, но выйдете ли вы за меня замуж?» Этот мужчина подберет другие слова. Она все равно поймет. И как вы думаете, согласится ли она?

VI. Книги

Физическая сторона

Основной интерес многих моих читателей, несомненно, книги. Они могут – и, наверное, это так и есть, – иметь и другие интересы, но первым делом они «книжные черви». И если человек книжный червь, он книжный червь около двадцати трех часов сорока пяти минут каждый день. Книжные черви могут понимать такие вещи о книгах, которые невозможно выразить словами. Они не просто посетители библиотек, книга для них не просто книга, это – книга. Если эти строки попадутся на глаза человеку, не относящемуся к этой категории, он может счесть, что я пишу какую-то чушь. Но уверен, что книжные черви прекрасно меня поймут. Поэтому рискну немного порассуждать о современном увлечении чтением, все более «актуальном» благодаря развитию издательств и их благотворному влиянию на образование. Я говорю о «популярных изданиях» классики.

На самом деле я очень благодарен тем, кто разработал дешевые и компактные издания. Первая книга, которую я купил в своей жизни, была первым томом первой современной серии прилично выглядящих и дешевых переизданий, а именно «Уоррен Гастингс» Маколея в «Национальной библиотеке Касселя» (шесть пенсов, тканевый переплет). Этот том, начавший мою личную библиотеку, к сожалению, исчез из-за бесчисленного множества других книг, но другой томик из той же серии, «Видения Англии» Ф. Т. Палгрейва (достаточно редкая книга), остается со мной, несмотря на все приключения, связанные с семнадцатью годами продаж, покупок и обмена, и я ни за что не хотел бы с ним расставаться. У меня есть более двух сотен томов бесценной и непревзойденной серии «Классика Темпл», плюс несколько сотен книг из других серий. И когда я услышал о новой «Библиотеке для каждого», представленной благодетелем книголюбов мистером Дж. М. Дентом, моим первым побуждением было сесть и написать открытку моему книготорговцу, чтобы заказать «Византийскую империю» Джорджа Финлея – книгу, которая ждет уже шестьдесят лет, чтобы ее наконец узнала широкая публика. Поэтому никак нельзя сказать, что я на самом деле выступаю против дешевых переизданий.

Держа это в уме, рискну утверждать, что дешевые и компактные переиздания «по-своему очень хороши», но не являются при этом альфой и омегой книголюба. Потратив около двадцати фунтов в течение пяти лет, человек может собрать в дешевых переизданиях практически все, что составляет классику английской литературы. Но я не смогу считать подобную библиотеку настоящей библиотекой. Нет, я буду считать ее всего лишь дешевым вариантом библиотеки. Что-то в ней будет вызывать у меня определенное, пусть и легкое презрение, пусть даже каждый том будет напечатан на хорошей бумаге и вполне прилично переплетен. Почему? Хоть это и моя профессия – выражать то, что я чувствую, простыми словами, в этом случае не уверен, что могу это сделать. Остается только рассчитывать на сочувственное понимание моего отношения от моих читателей-книголюбов.