Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 41)

Пока ждали спасателей, ребята в общих чертах рассказали подошедшим туристам о случившемся — те, разумеется, засыпали их вопросами. О ноже, о подозрениях в адрес Тима и обо всём, что произошло в хижине, все как один умолчали.

— А ещё говорят, на нынешнюю молодёжь нельзя положиться, — заметил коренастый мужчина лет пятидесяти в походных бриджах. — А я вот смотрю на вас и думаю: многим взрослым у вас бы поучиться. Своих не бросили, держались вместе. Уважаю.

И он одобрительно хлопнул Себастьяна по плечу.

 

ГЛАВА 33.

 

Тим лежал, уставившись в уродливую лампу под потолком машины скорой помощи, и старался дышать как можно мельче.

Где Лена? И когда эта чёртова машина наконец поедет?

Задние двери распахнулись, и он слегка приподнял голову.

В проёме стояла Лена, а рядом с ней — Себастьян.

Слава богу. С ней всё в порядке. Теперь и правда всё в порядке.

— Тут кое-кто хочет с тобой поговорить, — сказала Лена, развернулась и исчезла.

Себастьян стоял и смотрел на него. На его лице было написано всё, что он хотел сказать. Но тишина затягивалась, а он так и не сумел выдавить из себя ни слова, и Тим заговорил первым:

— Всё нормально. Я понял.

Себастьян медленно кивнул, но с места не сдвинулся.

— И передай остальным: всё, что было там, наверху, останется между нами.

Себастьян снова кивнул. Потом повернулся и ушёл.

Секунду спустя Лена вновь появилась в дверях и с улыбкой забралась в салон.

 

ЭПИЛОГ.

 

Судьба, видно, решила напоследок сыграть с ними свою странную шутку: Ральфа положили с Тимом в одну палату.

Когда после операции Ральфа вкатили обратно и он, едва увидев Тима, ухмыльнулся, Тим некоторое время молча его разглядывал, а потом сказал:

— Нет, ну ты и тупица. Умудриться заблудиться, выйдя отлить… На такое способен только великий проводник Ральф.

Ральф только ухмыльнулся и пожал плечом.

— И где же ты провёл целые сутки — день и ночь, — пока один бродил там наверху? — спросил Тим.

— Когда я вышел, я был пьян в хлам. Помню только, что отлил возле хижины, а потом у меня всё в голове перемешалось. Решил, что во всём виноват я, — значит, и за помощью идти мне.

— Ночью? В такую бурю?

— Уже светало. И, как я сказал, я был пьян в стельку. В общем, довольно быстро понял, что идея идиотская, но возвращаться было поздно — дорогу я потерял окончательно. Не знаю, сколько бродил, но в конце концов вышел к той самой хижине, куда мы тогда и шли. Там и просидел день и следующую ночь. А когда буря вдруг стихла, сразу двинулся дальше. Оттуда дорогу я знал. Ну а на осыпи, к сожалению, оступился.

Тим с усмешкой покачал головой.

— Какое-то безумие.

— А про Фабиана что-нибудь слышно? — спросил Ральф.

— Да. Простуда у него зверская, но, слава богу, до воспаления лёгких не дошло. Скоро этот умник оклемается. Кстати, заходил Йо из лагеря.

— Да? И что?

— Бесится страшно. Когда мы к утру так и не вернулись из Гармиш-Партенкирхена, он позвонил нашим родителям. А потом выгнал нас из лагеря и велел больше там не показываться. Никогда.

— Ладно. — Ральф кивнул. — Да, этого я и ждал.

Оба рассмеялись.

— Одного я всё-таки не понимаю, — сказал Тим, морщась от боли в груди, когда они наконец успокоились. — У меня на лице и на руке была кровь — твоя. Как она туда попала?

Ральф ненадолго задумался, потом пожал плечами.

— Понятия не имею. Я порезался твоим ножом, когда пытался открыть эту чёртову банку с арахисом. Дурацкое колечко, за которое тянут крышку, отломилось. Кровь лила как из ведра. Я не знал, что делать, а тут ещё приспичило. Боли почти не чувствовал — слишком уж был пьян. Ну, вышел наружу. По дороге, наверное, хватался за всё подряд. Рука, повторяю, кровила страшно.

Тим откинулся на подушку и задумался. Прошло какое-то время, и губы его медленно тронула улыбка. Перед глазами всплыли слова Юлии — растерянные, торопливые:

— Было громко и как-то странно, и я сначала не поняла, что происходит. Но потом увидела, что дверь приоткрыта. А Тим… он стоял перед распахнутой дверью, дождь хлестал ему в лицо… На улице было уже не совсем темно, поэтому я хорошо его разглядела. Он стоял неподвижно, держался за дверную ручку и смотрел наружу.

Потом я закрыл дверь и провёл по лицу рукой, которой только что коснулся окровавленной ручки, — мысленно договорил Тим.

Дверь палаты открылась, и вошли Лена с Денисом.

— Ну что, фрики? — осведомился Денис с каменным лицом.

Тим рассмеялся. — И тебе привет.

Лена наклонилась к нему, и он ответил на её поцелуй.

Он устал, но был счастлив. Скоро он уснёт.

И впервые за долгое время ничуть этого не боялся.