Арно Штробель – Сценарий (страница 57)
— Простите, если разбудил, — сказал Эрдманн, назвавшись.
— Нет-нет… Вы не разбудили. Я давно уже не сплю. Почти всю ночь. Всё это…
— Госпожа Хансен, нам нужна ваша помощь. К сожалению, все улики указывают на то, что Кристоф Ян — тот самый похититель и убийца, которого мы ищем.
Он ждал. Она молчала.
— Госпожа Хансен? Вы ещё на линии?
— Да, я здесь. — Голос стал совсем тихим, почти детским. — Почему… то есть что именно произошло? Я…
Эрдманн коротко изложил — о старом фабричном здании, об аварии Яна при попытке бегства. Когда он закончил, в трубке долго было тихо, а потом она произнесла:
— Этого не может быть. Кристоф не способен на такое. Я не могу… господи, у меня всё перевернулось.
— По крайней мере, придумывать подобные сценарии он умел, — возразил Эрдманн. — А люди нередко совершают то, чего от них никто не ожидал. Может, он оказался в настолько отчаянном финансовом положении, что перестал надеяться на другой выход. Или не смог смириться с тем, что книги перестали продаваться. Так или иначе — мы лихорадочно ищем место, где держат Нину Хартман и Хайке Кленкамп. Времени почти не осталось, особенно для госпожи Кленкамп. Вам ничего не приходит в голову? Какое-нибудь здание, которое он упоминал?
Мириам Хансен молчала долго. Эрдманн не торопил её.
— Нет, — сказала она наконец. — Мы почти никогда не говорили ни о чём, кроме писательства. Вот почему мне было так больно, когда… вы понимаете.
— Понимаю. Скажите — а что именно Вернер Лорт сказал вам тогда?
— Кто? Лорт? Бывший редактор Кристофа? О чём вы говорите?
— Я имею в виду ваш звонок позавчера вечером — когда вы не застали господина Яна дома.
Пауза.
— Звонок? Я не звонила никакому Лорту. С какой стати?
— Подождите. Вернер Лорт утверждал, что позавчера поздно вечером вы позвонили ему и спросили, правда ли, что он написал значительную часть романов Яна.
— Это ложь. Я ему не звонила. Он вас обманул. Зачем мне вообще с ним разговаривать?
— Интересно. — Эрдманн негромко прокашлялся. — Помнится, вы говорили, что не допускаете мысли о том, что часть романов написана не Яном.
— Да… нет. Это я так, вскользь. Я имела в виду лишь то, что не могу себе этого представить.
— Значит, позавчера вечером вы с Лортом точно не разговаривали?
— Нет.
— А видели ли вы его когда-нибудь вместе с господином Яном?
— Я знаю этого человека только по рассказам Кристофа. И теперь понимаю, что даже эти рассказы были по большей части ложью. Вживую я Лорта никогда не видела.
— И больше ничего не вспоминается? Что-то необычное в поведении Яна?
— Нет. Только то, что он мне лгал и изменял. Больше ничего.
— Тогда простите, что потревожил вас в такую рань.
Он положил трубку и сразу набрал номер Маттиссен. Занято. Ждать не стал — пошёл к ней сам. Она как раз опускала трубку, когда он вошёл.
— Сюрприз. Только что говорил с Мириам Хансен. Она утверждает, что Лорту не звонила — ни позавчера, ни ранее. Говорит, что в глаза его не видела. Значит, он солгал.
— Я в этом не уверена.
Эрдманн удивлённо посмотрел на неё.
— Тоже сюрприз, — добавила она.
Маттиссен подняла листок.
— Это телефонный список из квартиры Нины Хартман. Участники курса испанского, который она посещала. Прошлый месяц.
— И что?
Эрдманн подошёл, склонился над листком.
— Смотри сюда.
В списке значилось около двадцати имён. Маттиссен указала на одно — примерно в середине страницы. Шрифт был мелким, Эрдманн прищурился. И когда наконец понял, на кого она показывает, медленно выпрямился и посмотрел на коллегу.
— Какого чёрта…
XV.
Ранее.
Женщина — Нина — много говорила после того, как перестала плакать.
Она больше не слушала её. Не потому что не хотела — нет. Просто не могла. Как ни пыталась сосредоточиться, слова не складывались в смысл. Она видела, как шевелятся губы Нины, слышала звуки — те, что должны были быть словами, — но они разбивались о стену, выросшую где-то внутри. За этой стеной билось своё, неумолкающее — монотонное, как молитва, которую читают не ради Бога, а чтобы не сойти с ума:
Временами она уходила глубже — туда, где было темно и тихо, в кокон, свитый из оцепенения. Там не было боли. Там не нужно было ничего понимать. Там можно было просто ждать.
Но голос Нины снова и снова вытаскивал её обратно — в этот нереальный, невозможный мир, от которого не было спасения.
В какой-то момент Нина замолчала.
Давно уже молчала. Как давно — она не знала. Время здесь не шло — оно стояло, густое и неподвижное, как воздух в этом месте.
Чудовище не возвращалось с тех пор, как привело сюда Нину.
Может быть, просто забыло о них.
Какая, в конце концов, разница.