Арно Штробель – Сценарий (страница 41)

— Ладно, передам.

 

Было прохладно. Под стеклянным козырьком у входа порывистый ветер трепал одежду и волосы, швыряя в лицо мелкие холодные капли. И всё же Эрдманн был рад выбраться из здания. Засунув руки глубоко в карманы кожаной куртки, он просто стоял и дышал — глубоко, намеренно, словно вытесняя воздухом что-то лишнее изнутри. Перед глазами снова возник образ мёртвой женщины, и он мотнул головой, будто мог таким образом прогнать эту картину.

— Вам плохо?

Эрдманн вздрогнул. Перед ним стоял Дирк Шефер — тот подошёл совершенно бесшумно.

— Нет-нет, всё нормально. Просто немного устал. Вы за своим другом пришли?

Лицо Шефера окаменело.

— За другом, говорите? Для начала я хочу знать, откуда у него ключ от квартиры Нины. И зачем он ему понадобился. Есть что-то новое по Нине?

— Нет, к сожалению. Пока ничего.

— Вы думаете… как считаете, этот урод что-нибудь с ней сделает?

— Спокойно, господин Шефер. Мы даже ещё не знаем наверняка, похищена ли она вообще.

— Ах да? А где ей тогда быть? Вчера утром она собиралась ехать домой и ждать вас. С тех пор — ни следа.

— Опыт показывает, что люди её возраста довольно часто просто исчезают, потому что…

— Да. Но не Нина. — Он произнёс это коротко и твёрдо, как припечатал. — Куда мне идти?

Эрдманн кивнул назад.

— Подойдите к охране. Коллега вас встретит и проводит к… к господину Цендеру.

Дирк Шефер скрылся в здании.

 

Эрдманн смотрел, как через парковку ко входу идёт женщина, ведя за руку маленького мальчика. Крашеные в чёрный волосы лоснились, у корней просвечивали сантиметры отросшего тёмно-русого. Малышу было года три, и у него явно были совсем другие планы на ближайшие минуты. Он дёргал мать за руку, громко ныл, пытаясь вырваться, но та с непреклонным лицом тащила его вперёд, не замедляя шага.

Юлия. Эрдманн вспомнил единственный их разговор о детях — почти в самом начале отношений. За ужином он спросил, хотела бы она когда-нибудь стать матерью. Юлия немного подумала и ответила, что, может, и хотела бы, — но только с кесаревым сечением, а кормить грудью — ни за что: она достаточно насмотрелась на обвисшие груди молодых матерей. Больше он эту тему не поднимал.

Вдруг ему нестерпимо захотелось курить. Он даже удивился. Четыре года прошло с тех пор, как бросил, а последний раз вообще думал о сигарете — года два назад, не меньше. Откуда вдруг это?

— А, вот ты где.

Маттиссен стояла в дверях, высунув голову наружу.

— У тебя всё в порядке?

Не успел Эрдманн ответить, как рядом с ней появились комиссар Дидрих и ещё одна коллега.

— Надо ехать на Григштрассе, в «Моргенпост», — сказал Дидрих. — Следующий пакет пришёл.

X.

Ранее.

 

Во рту пересохло настолько, что она уже несколько часов не могла сглотнуть.

«Если, конечно, это были часы…»

Жажда сводила с ума. Возможно, она прямо сейчас умирала от обезвоживания. Стоило ей с неимоверным усилием пошевелить языком, как казалось, будто нёба и зубов касается нечто чужеродное — шершавое, распухшее. Поначалу это было похоже на навязчивую идею: она снова и снова ворочала этим потрескавшимся куском плоти во рту, концентрируясь на странности ощущений. Это отвлекало.

Но теперь сил почти не осталось. Лишь иногда, мысленно приказав определенному мускулу сократиться, она добивалась крошечного движения.

То же самое происходило и со всем остальным телом. Она совершенно не представляла, в каком положении находятся ее ноги. Нижние конечности давно онемели, а посмотреть вниз она не могла. Однажды она уже попыталась. Это случилось… когда-то. Она хотела опустить взгляд, но удавка на шее затянулась так туго, что она едва не задохнулась. Мелкая моторика исчезла. Простой приказ мозга «опустить голову» привел к тому, что та резко дернулась и бессильно упала на грудь. И петля сомкнулась.

Время от времени из ее горла вырывался хрип. В первый раз она перепугалась до смерти, решив, что это мертвая женщина пытается что-то сказать. Прошла целая вечность, прежде чем внутренний голос прошептал ей: мертвая женщина исчезла.

Теперь же ее слух уловил новые звуки, а в поле зрения появилось надвигающееся темное пятно. Монстр. Она больше не могла разглядеть его очертаний.

Возможно, зрение окончательно упало из-за боли и сильнейшего воспаления в глазах. А может, измученный мозг попросту утратил способность расшифровывать визуальные сигналы. Она хотела взмолиться о пощаде. Хотела умолять, чтобы он снял с ее шеи хотя бы эту жуткую петлю. Но чужеродный кусок мяса, в который превратился ее собственный язык, больше не мог формировать слова.

«А не все ли равно? Разве теперь хоть что-то имеет значение?»

Она вяло размышляла об этом, безучастно фиксируя, как Монстр начинает возиться с ее телом.

Застывшая перед глазами картинка вдруг дрогнула, поплыла влево, оставляя за собой размытые цветные шлейфы. Затем качнулась в другую сторону, поползла вверх… Мир завертелся волчком. Она сама закружилась в этой жуткой карусели. Глухой удар по голове — пространство окончательно потеряло ориентиры. Еще один удар, куда более жестокий, пришелся в лоб и переносицу. А затем всякое движение прекратилось.

«Двигалась ли я вообще? Или это он меня тащил?»

В краткий миг прояснившегося сознания она поняла, что снова лежит на кушетке. Лицом вниз. Как та женщина несколько часов назад. Или минут? Или… вчера?

«Интересно, теперь моя очередь? — подумала она. — Возможно. Тогда всё наконец закончится. В любом случае развязка близка, так почему бы не прямо сейчас?»

Она ждала, зная, что ответ придет с секунды на секунду.

Нечто обжигающе горячее вонзилось ей в спину. Тело пронзила безумная, ослепительная боль.

Но ей было уже все равно.

 

ГЛАВА 25.

 

В отличие от их первого визита, Мириам Хансен не вышла им навстречу, когда они переступили порог книжного магазина в Хоэлюфт-Вест. Она даже не улыбнулась — возможно, потому что теперь прекрасно понимала, по какому поводу эти двое явились к ней снова. Мириам выглядела взволнованной и поздоровалась с Маттиссен и Эрдманном с нескрываемой настороженностью.

— Здравствуйте, госпожа Хансен. — Голос Маттиссен звучал ровно и деловито. — У нас к вам ещё несколько вопросов. Не могли бы вы рассказать, чем занимались вчера вечером?

Она не спрашивает напрямую о коротком визите к Яну, — отметил про себя Эрдманн. Хочет посмотреть, что Мириам расскажет сама.

Хансен явно занервничала.

— Вчера вечером? Ну… в общем-то ничего особенного. Я… я была дома. Что-то снова случилось?

— Весь вечер дома? И даже ненадолго не выходили?

— Ой, да, точно. Я ненадолго отлучалась. Это было уже после вашего звонка. Просто не могла поверить, что Кристоф… ну, вы же знаете. В общем, я поехала к нему, хотела поговорить с ним самим, но его не оказалось дома.

— Вы знаете, где он был? — уточнила Маттиссен.

В этот момент взгляд Эрдманна скользнул вниз и остановился на небольшой стопке книг у прилавка. Двенадцать, может быть, четырнадцать карманных изданий — и, насколько он мог разглядеть, все до единого принадлежали перу Кристофа Яна.

— Я спросила у фрау Йегер, и та сказала, что он пошёл на прогулку — как почти каждый вечер.

Эрдманн кивнул в сторону стопки.

— Это всё книги господина Яна? Свежее поступление?

— Нет. — Хансен произнесла это почти шёпотом. — Это те, что стояли на полках. Я их сняла — собираюсь вернуть.

— Вернуть?

— Отправить обратно в издательство.

— Но почему? Мне казалось, вы цените его творчество.