Арно Штробель – Сценарий (страница 34)
— Но завтра в газетах об этом ничего не будет. По крайней мере — о связи с романом.
— Ах, как жаль. — Разочарование отразилось на его лице без малейшей попытки скрыться. Он потянулся к пачке, вытащил последнюю сигарету и сжал пустую упаковку в кулаке — смял её, словно она была в чём-то виновата.
— Скажите-ка, вы только что услышали, что кто-то воплощает в реальность чудовищные преступления из романа, — и вас расстраивает лишь то, что ваше издательство не сможет нажиться на этом уже завтра? Вы вообще понимаете, что это больше не рукопись какого-то автора? Это — реальность!
Лорт сперва уставился на Эрдмана с непониманием, затем отмахнулся.
— Ах, только не надо давить на жалость. Никому не станет легче, если я сейчас разрыдаюсь, а издательство из сострадания перестанет отгружать книги в торговые сети. Я ничем не могу помочь этой Хайке Кленкамп — уж точно не причитаниями. Помочь можете только вы — если как следует выполните свою работу и найдёте безумца, который всё это устроил. Или хотя бы сумеете это доказать. А мы тем временем будем продавать книги, потому что этим мы никому не вредим.
С сухим щелчком зажигалки он поднёс огонь к сигарете.
— Ладно, тогда я скажу вам кое-что, — произнёс Эрдман.
Бесконечное курево действовало ему на нервы, и он чувствовал, что медленно дозревает до того, чтобы нарушить все служебные предписания на свете.
— Если вы сообщите хоть одной газете о том, что мы вам рассказали, — вы от меня не отделаетесь. Я буду висеть у вас на хвосте до тех пор, пока не найду на вас компромат. И тогда я устрою вам максимально жёсткие неприятности. Поверьте, в этом я хорош. Мы друг друга поняли?
— Вы мне угрожаете, господин криминалист?
— Да. Совершенно открыто. И вы никогда не сможете этого доказать, потому что в случае сомнений показания двух сотрудников уголовной полиции перевесят слово одного гражданского лица.
Он поднялся и взглянул на Маттиссен. Та метнула в него испепеляющий взгляд, после чего повернулась к Лорту. Издатель утратил всю свою весёлость и смотрел на неё с нескрываемой растерянностью.
— Прошу прощения, — сказала она, одарив Эрдмана ещё одним убийственным взглядом. — То, что сейчас наговорил мой коллега, — разумеется, полная чушь. Я его непосредственный руководитель и никогда не допустила бы столь вопиющего нарушения служебных инструкций.
— Если завтра хоть слово об этом появится в газетах, — на вашем хвосте буду висеть уже я.
Она стремительно поднялась и направилась к выходу в коридор.
Эрдман на мгновение опешил, затем тоже встал. Мимолётный взгляд в сторону Лорта подсказал ему, что тот понемногу приходит в себя. Натянутая улыбка вновь легла на его лицо, словно маска.
— А, понимаю, — протянул Лорт. — Принцип «добрый полицейский — злой полицейский» в модифицированном варианте: злой полицейский — ещё более злой полицейский.
Но Маттиссен и Эрдман уже вышли за дверь квартиры.
ГЛАВА 20.
— Какой идиот. — Они сидели в машине, мотор молчал. Эрдманн никак не мог унять раздражение. — Такого типа я ещё в жизни не встречал. Что, по-вашему, думает о себе этот мерзкий, закутанный в тряпьё недоумок?
— Думаю, он предпочёл бы быть автором, а не редактором, — задумчиво произнесла Маттиссен. — Мне даже немного жаль его.
— Нет. Человеку, который приходит в полный восторг, узнав, что людей похищают, пытают и убивают, — мне жалко не будет. Совсем. — Он помолчал секунду, потом добавил: — Кстати, спасибо.
— Спасибо? За что?
— За эту историю со служебными инструкциями. Сначала я подумал, что ты серьёзно.
Он почувствовал на себе её взгляд — короткий, оценивающий, сбоку.
— У тебя, похоже, сложилось весьма примечательное мнение обо мне. Оно основано на собственных наблюдениях — или связано с твоим разговором со Шторманом?
— Хм… Поначалу я действительно думал, что ты фанатичная блюстительница инструкций и стерва, признаю. — Он ухмыльнулся. — Теперь я уже не считаю тебя стервой.
Маттиссен не засмеялась.
— Ты знаешь, почему я так строго отношусь к инструкциям. Шторман из кожи вон лезет, лишь бы найти повод мне что-нибудь пришить, — и ему, похоже, уже всё равно, чем для этого пользоваться. Но этого удовольствия я ему не доставлю.
— Да. Нам надо будет как-нибудь ещё поговорить.
— Из-за Штормана? Из-за того, что он тебе рассказал?
— Да.
— Хорошо, — сказала она ровно. — С нетерпением жду.
— По крайней мере теперь мы знаем, почему Яну сразу не вспомнилось, что в его романе похищают и редакторшу, — сменил тему Эрдманн. — Он забыл, потому что это писал не он.
— Каково же это, наверное, — чувствовать, когда под твоим именем выходят книги, так сильно переписанные, что ты сам уже не знаешь их содержания?
— Понятия не имею. Но интересно было бы узнать, как чувствует себя преданный фанат, когда узнаёт, что книги, которые ему так нравились, в основном написал вовсе не любимый автор.
Маттиссен на секунду задумалась — и достала телефон.
— Это легко проверить.
Набрала номер. Пауза была совсем короткой.
— Да, Маттиссен слушает. — Голос её стал деловым, чуть отстранённым. — Один вопрос, фрау Хансен: вы знали, что большие куски книг Кристофа Яна написал не он, а его редактор из издательства?.. Да, это правда, мы только что говорили с этим человеком… Нет… Да, я исключаю, что он врёт, — его слова слишком легко проверить… Нет… Хорошо, но вам не показалось странным, что вы знаете содержание «Сценария» лучше, чем сам автор?.. Ну, теперь, когда мы знаем больше, я вижу это иначе… Хорошо, можете думать, как хотите. Я просто хотела узнать, известно ли вам это… Да, хорошо, вам тоже. Завтра созвонимся.
— Значит, она не знала, — заключил Эрдманн, восстановив разговор по репликам.
Маттиссен убрала телефон.
— Нет. И верить тоже не верит. Или не хочет верить — как посмотреть. Она убеждена, что Лорт врёт.
— Не думаю, что в этом он соврал. Но с этим милым господином Лортом мой список подозреваемых точно пополнился ещё одним именем.
— Хм… А ты не думаешь, что если бы он был замешан, то постарался бы изобразить потрясение и удивление?
Эрдманн медленно покачал головой.
— А может, как раз это и есть его тактика — чтобы мы так подумали. Этому типу я многое готов приписать.
Маттиссен посмотрела на часы.
— Давай вернёмся в управление.
Эрдманн кивнул и повернул ключ зажигания.
В оперативном штабе было непривычно тихо. За компьютерами сидели только Йенс Дидрих и молодая светловолосая комиссар.
— Все в разъездах, — сказал Дидрих. — Наблюдение у дома Яна, опросы в окружении Хайке Кленкамп.
— Что нового? — коротко спросил Эрдманн.
— Звонили коллеги из Трира. Нина на связь с родителями не выходила, и они ничего не знали о посылке, которую она получила.
— Господи, бедные люди. — Эрдманн помолчал. — Коллеги из Трира сказали, как они отреагировали?
— Нет. Но тут и без фантазии понятно. Она же их дочь.
— Чёрт, — вырвалось у Эрдманна.
— Ещё что-нибудь?
Дидрих оглянулся по сторонам — машинальный жест человека, привыкшего проверять, нет ли лишних ушей.
— Шторман был в бешенстве из-за истории с наблюдением за Ниной Хартманн. Метался здесь как берсерк.
Молодая комиссар бросила на Маттиссен взгляд, в котором читалось сочувствие. И без слов было ясно: Шторман не скрывал, на кого возлагает вину за возможное похищение студентки.