Арно Штробель – Сценарий (страница 14)

— Да — и?

— Тексты принадлежат Дирку Шеферу. Это парень Нины Хартман.

IV.

Ранее.

 

Её затуманенные болью чувства уловили: где-то позади открылась дверь. Медленно — световой луч вполз в комнату, словно вор, нащупывающий путь в темноте.

Услышав приближающиеся шаги, она закрыла глаза.

Может, чудовище оставит её в живых, если она его не увидит? Может, тогда не будет повода убивать? Ведь она ничего не знает… ведь она не сможет дать описание. Может быть…

И вот снова — это тяжёлое дыхание. Прямо над ней. Ей казалось, что чудовище изучает её спину. Ледяной сквозняк пробежал по тому месту, откуда исходила невыносимая боль.

Только не снова.

— Пожалуйста… не надо, — прошептала она.

В ожидании боли она инстинктивно затаила дыхание и стиснула зубы. Но через несколько секунд судорожно глотнула воздух — ей показалось, что она задыхается. Это снова страх сдавил ей горло железными пальцами.

Рядом появилась рука со стаканом воды. Другая легла ей на лоб, запрокинув голову назад; край стакана коснулся губ. Только когда первые капли упали на язык, она поняла, как мучительно хотела пить. Она глотала жадно, захлёбываясь, вода текла по подбородку на грудь — но она не останавливалась, пока стакан не отняли.

— Чтобы ты ещё немного оставалась свежей, — тихо произнёс голос прямо у её уха.

Разум вцепился в эти слова, в этот голос — что-то кричало ей изнутри, билось о стенки черепа, требуя внимания. Но она не могла ухватить смысл: голова вдруг стала свободной, и подбородок с глухим ударом опустился на твёрдую поверхность. Она застонала; во рту расплылся металлический привкус крови.

А потом перед ней выросла тёмная тень.

Она с трудом подняла голову. Фигура была одета в бесформенный тёмный, блестящий комбинезон. Взгляд её медленно пополз вверх — по молнии, мимо воротника, вдоль подбородка. Наконец она посмотрела чудовищу прямо в лицо.

И замерла.

Широко распахнув глаза в полном, ошеломляющем ужасе, она едва слышно выдохнула:

— Вы?

 

ГЛАВА 10.

 

Они заказали ещё по одному напитку у вечно улыбающегося официанта. Ресторанный шум обтекал их стол, не касаясь.

— Как думаешь, Дирк Шефер сознательно это от нас скрыл? — Эрдман вопросительно взглянул на Маттиссен.

— Не знаю. Вопрос в том, скрывали ли они это оба. — Она задумчиво покрутила бокал в пальцах. — Сегодня днём я заметила, что Нина Хартман очень странно посмотрела на своего парня, когда я спросила, знает ли она кого-нибудь, кто пишет роман.

— Да, я тоже обратил внимание. Думаешь, она что-то вспомнила, но промолчала?

— Возможно. Но судя по тому, как складывается картина, кто-то копирует преступления из романа Яна. Значит, этот человек, скорее всего, не имеет никакого отношения к писательству как таковому.

— Но Нина Хартман этого знать не могла. Думаешь, она решила, что её парень как-то замешан?

Маттиссен пожала плечами.

— Кто знает. Завтра мы снова на них надавим. Но, как я уже говорила, я сомневаюсь, что рассказы Шефера для нас принципиально важны.

— Только бы этот будущий господин адвокат снова не оказался рядом. — В голосе Эрдмана проступило раздражение. — Иначе я не поручусь за себя, если этот дятел опять примется без умолку вмешиваться.

Она усмехнулась.

— Да, этот Цендер — весьма занятный тип.

Некоторое время они молчали. Пауза была из тех, что не тяготят, — каждый думал о своём. Наконец Эрдман произнёс:

— Интересно, кто была эта анонимная звонившая. Ты говорила, дежурный упомянул музыку на фоне?

— Да, именно так он описал.

— Как на вечеринке?

— Не знаю. — Маттиссен чуть прищурилась. — Ты имеешь в виду день рождения Шефера? Думаешь, Нина Хартман анонимно сдала своего парня?

Эрдман отложил приборы на опустевшую тарелку и промокнул губы бумажной салфеткой.

— Ну, она ведь до сих пор убеждена, что к делу причастен кто-то пишущий. Какая ещё женщина, кроме неё, могла решить, что мы ищем начинающего романиста? И кто, кроме неё, мог знать, что Шефер выложил свои истории в сеть? Ты сама видела её взгляд сегодня днём.

— Видела. Но всё равно не могу представить, что это была она. Что-то здесь не сходится. Хотя разберёмся.

— Может, на сегодня хватит? — предложил Эрдман.

Маттиссен немного помолчала.

— Хорошо. Но сначала заедем в управление. Я хочу взять материалы по кёльнскому делу и просмотреть их дома.

— Меня они тоже интересуют. — Он слегка наклонил голову. — Тогда я последую мудрому примеру своей начальницы и тоже возьму копию. Может, она меня ещё и похвалит.

Маттиссен приподняла брови.

— Похоже, у тебя до сих пор проблема с тем, что я женщина.

— Нет. Не с тем, что ты женщина. А с тем, что заместителем руководителя оперативной группы стала ты, а не я.

По её лицу было видно, что она не понимает, всерьёз он это или нет. Только когда Эрдман широко ухмыльнулся, она тоже покачала головой — с улыбкой, которую всё же не смогла удержать.

— Ладно, господин мачо. Но я не люблю терять время. Если ты возьмёшь кёльнское дело, я заберу экземпляр «Сценария» и сегодня ночью его одолею.

Почти через час они припарковались у дома Маттиссен. Выходя из машины, Эрдман поймал себя на мысли: не пригласит ли она его зайти — хотя бы на один стакан? Но прежде чем эта мысль успела оформиться во что-то большее, Маттиссен уже повернулась к нему.

— Завтра в восемь? Заедешь сюда?

Значит, нет.

— Да, конечно. Воскресное утро дома всё равно довольно унылое.

— Хорошо. Надеюсь, завтра мы сдвинемся с места. Хорошего вечера.

— И тебе тоже… Андреа?

Она остановилась и обернулась с вопросом во взгляде.

— Ты, конечно, сложная, — произнёс он. — Но… ты ошиблась.

— Что? О чём ты?

— Когда ты думала, что я тебя вообще не выношу, — ты ошиблась.

По её лицу медленно прошла улыбка, и Эрдману показалось — или не показалось? — что на щеках у неё обозначился лёгкий румянец.

— Спасибо. До завтра.

Она отвернулась и пошла к двери.

— Ну, по крайней мере — в части «вообще», — добавил он вполголоса с ухмылкой и направился к своей машине.