Арно Штробель – Сценарий (страница 12)

— Думаю, это уже даёт нам отправную точку, господин Ян, — сказала Маттиссен, поднимаясь. Эрдман последовал её примеру. — Спасибо за помощь. Не могли бы вы оставаться на связи в ближайшие дни? Есть ли у вас мобильный телефон?

Ян кивнул, поднялся, подошёл к комоду из тёмного полированного дерева, выдвинул ящик и вернулся с визитной карточкой.

— Вот, по этому номеру я всегда доступен. Только, пожалуйста, не передавайте его никому. Не хочу, чтобы меня беспокоили фанаты.

Прежде чем Маттиссен успела ответить, Эрдман сказал:

— Не знаю, насколько глубоко вы погружались в эту тему при работе над книгами, господин Ян, но позвольте вас заверить: у полиции нет привычки раздавать номера телефонов людей, с которыми она работает в рамках действующего расследования.

— О, понимаю. — Ян изобразил великодушный жест. — Похоже, я ненароком задел вашу профессиональную честь. Простите.

Маттиссен протянула ему свою визитку.

— Если вам придёт в голову что-то, что может быть нам полезно, — звоните сразу. Здесь и служебный, и мобильный. Мы в любом случае будем на связи.

Она кивнула Эрдману и направилась к выходу. Эрдман на секунду задержался и тоже вложил в руку Яна свою карточку.

— А если моя коллега не будет на связи — звоните мне.

Бросил взгляд на Маттиссен — та стояла в дверях и смотрела на него с тяжёлым, непроницаемым выражением лица.

— И последний вопрос, господин Ян: на что вы живёте? По-прежнему на доходы от книг?

— Э-э… в общем, да.

— Разве доходов от одной-единственной книги, которая побывала в списке бестселлеров, хватает на всю жизнь?

— Ну, не то чтобы другие мои книги вообще не продавались. Но если отвечать прямо: нет, от денег, заработанных на «Ночном художнике», к сожалению, мало что осталось.

— Ваша домработница упомянула, что вы работаете над новым романом. Это правда?

— Да. Уже несколько месяцев. Мне нужен постоянный доход.

Маттиссен неторопливо обвела взглядом гостиную — словно оценивая.

— Могу себе представить, что дом в этом районе стоит недёшево.

— Я его унаследовал. Тётя завещала. Сам бы я вряд ли мог себе такое позволить. Изначально даже думал продать. Но после той истории в Кёльне этот дом стал для меня возможностью всё бросить и начать здесь, в Гамбурге, с чистого листа.

— Понятно. — Маттиссен сделала едва заметную паузу. — Что ж, мы с вами свяжемся. И пожалуйста, подумайте: нет ли в вашем романе чего-то, что могло бы помочь нам поймать убийцу. Как автор криминальных романов вы наверняка обладаете особым чутьём на такие вещи.

Кристоф Ян проводил их до прихожей. Когда за ними закрылась тяжёлая дверь и они снова оказались на мощёной дорожке среди нарциссов, Эрдман почувствовал, что воздух снаружи кажется чище, чем там, внутри.

 

Когда они сели в машину, Эрдман покачал головой.

— Господи. Как вообще можно додуматься до таких идей?

— А как можно додуматься до того, чтобы воплощать фантазии писателя в реальность?

На это у Эрдмана ответа не нашлось.

Он смотрел сквозь ветровое стекло на аккуратный белый дом, на распахнутые ворота, на дорожку, по которой они только что прошли.

— «Теперь ты увидишь». — Он произнёс это вполголоса, почти себе под нос. — Что за бред. Как вы думаете, что будет со «Сценарием», когда пресса узнает, что похищение Хайке Кленкамп — это инсценировка по мотивам этой книги?

— Я понимаю, к чему вы клоните. — Маттиссен смотрела прямо перед собой. — Скорее всего, то же самое, что четыре года назад с «Ночным художником». Книгу будут раскупать как сумасшедшие, она станет бестселлером. А господин Ян очень хорошо заработает.

Эрдман кивнул.

— Именно.

Он завёл двигатель. Машина тронулась, и белый дом в зеркале заднего вида стал уменьшаться — пока не исчез за поворотом.

 

ГЛАВА 09.

 

Едва машина тронулась с места, Маттиссен набрала дежурного по управлению — сухо, по-деловому справилась о текущем положении дел, потом переключилась на Штормана и доложила ему о разговоре с Яном.

После этого она умолкла. Лишь изредка из её уст вырывалось короткое «Да, поняла». Эрдман смотрел на неё искоса и видел: разговор с начальником не доставляет ей ни малейшего удовольствия.

— Труп пока не опознан, — сообщила она, закончив разговор. — К сожалению, ДНК-анализ кусочка кожи с рамки тоже потребует времени. Дитер Кленкамп давит через своего друга — начальника полиции. Тот устраивает ад Шторману, а Шторман сливает раздражение на меня.

Она на мгновение умолкла, глядя на мелькающие за окном огни.

— Если бы мы хоть на шаг продвинулись! Почему, например, именно эта студентка получила посылку сегодня утром? Какая-то связь ведь должна быть. В любом случае я позабочусь, чтобы за её квартирой установили наблюдение. Ян говорил, что в его романе преступник каждый день отправляет в газету по две страницы. Так что вполне возможно, госпожа Хартман теперь будет получать почту ежедневно.

— Завтра это будет проблематично, — заметил Эрдман. — По воскресеньям почты нет. Даже посылок от UPS.

— Именно. Если преступник хочет придерживаться оригинала, ему придётся что-то придумать. И нам стоит проверить: есть ли в романе доставка в воскресенье — и если да, то каким способом.

Эрдман задумался о Нине Хартман, о том, что она говорила, о той едва различимой нити, которая, быть может, и была ключом ко всему.

— Ну, какая-то связь всё-таки есть — пусть и через несколько ступеней. Она сказала, что иногда пишет статьи для «HAT», а издатель «HAT» — отец похищенной.

— Да, верно. Но это всё равно не объясняет, почему именно ей прислали этот мерзкий кусок романа, инсценированный по книге Кристофа Яна.

Некоторое время они молча смотрели на дорогу. Наконец Эрдман спросил:

— Она, кстати, упоминала, какого рода статьи пишет для «HAT»?

— Нет. Да я и не понимаю, какое это может иметь значение. Неважно, политические или экономические — почему именно ей досталась эта посылка? Если бы она в какой-то статье так крепко наступила кому-то на больную мозоль, что тот пошёл на подобные крайности, он бы похитил её саму, а не дочь издателя газеты, где вышла статья.

Эрдман поразмыслил — и не мог не согласиться.

— И всё же мне любопытно, что она писала. Что скажете, если мы ей позвоним?

Он покосился на Маттиссен. Та бросила взгляд на часы, светившиеся на приборной панели.

— Скоро семь. Возможно, вечеринка её парня уже началась. Посмотрим.

Она провела пальцами по экрану телефона.

— Номер у меня ещё остался… а, вот он.

Через несколько секунд она заговорила:

— Да, госпожа Хартман, это снова главная комиссар Маттиссен. Слышу, что вечеринка уже в разгаре… нет, всё в порядке, я прекрасно вас понимаю. Вы сегодня днём упоминали, что писали статьи для «Гамбургской ежедневной газеты». Не могли бы вы уточнить, какого они были характера и для какого раздела?

Короткая пауза.

— А, понятно. Хорошо, пока всё. Большое спасибо, мы с вами свяжемся.

Она опустила телефон в подстаканник между сиденьями.

— Она пишет для раздела «Стиль жизни» «HAT». О студенческой жизни Гамбурга, модных барах, трендах в одежде и тому подобном. Так что это тоже нам ничего не даёт.

Маттиссен коротко вздохнула — устало, почти беззвучно.

— У нас пока очень мало данных, а время поджимает. Шторман будет в восторге.

Эрдман подумал о руководителе оперативной группы «Хайке» и о той странной, почти осязаемой напряжённости, которая, судя по всему, давно сложилась между ним и Андреа Маттиссен.

— Что скажете, если мы заедем перекусить? Я сегодня вообще ничего не ел — желудок уже воет.