Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 46)
Макс отвернулся и вернулся в коридор. Дверь оставил открытой, чтобы и проход не утопал в кромешной тьме.
В подвале здания было пять помещений. Все, если не считать разбросанного мусора, пустовали.
Удручённый, он снова поднялся по лестнице — на верхний этаж, но и там не нашёл ничего; так что минут через пятнадцать после начала обыска, разочарованный, вновь оказался на первом этаже.
Задерживаться здесь больше не имело смысла. Нужно было найти, чем зарядить телефон. И как можно скорее добраться до Мариенбурга, до квартиры Патриции Келлер.
Когда он вышел наружу, туман уже рассеялся, но небо было затянуто слоем размытых серых тонов.
Макс окинул взглядом большой заводской цех, начинавшийся в двадцати метрах.
— Нет, — решил он.
Быстрым шагом он направился к цеху размером примерно с половину футбольного поля и вошёл через распахнутые ворота — достаточно широкие, чтобы пропустить грузовик.
Цех представлял собой единое пространство, лишь в задней части отгороженное стеной. То тут, то там громоздились крупные машины — с засаленными, изъеденными ржавчиной поверхностями; из их разломанных распределительных шкафов свисали жгуты проводов, точно кишки из вспоротого тела.
Под крышей по обе стороны тянулись массивные железные балки — по ним, видимо, когда-то ходил мостовой кран.
Макс отвёл взгляд и пересёк помещение, чтобы заглянуть в дальние комнаты.
И там — ни следа Кирстен, ни малейшего намёка на то, что в последнее время сюда кто-то заходил.
Через несколько минут он снова стоял на улице. Пробежал по территории до того места у строительного забора, где накануне вечером пролез внутрь, и вскоре оказался на тротуаре. Теперь предстояло добраться до Мариенбурга, и для этого, если не ловить попутку, оставался один способ: трамвай. И ехать придётся «зайцем».
С противоположной стороны улицы навстречу шла пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Макс перешёл дорогу.
— Простите, не подскажете, где ближайшая трамвайная остановка?
Она смерила его взглядом с ног до головы, и он осознал, что вид у него отнюдь не располагающий: джинсы перепачканы, рубашка на спине, должно быть, выглядит не лучше.
— В Штегервальдзидлунг, — всё-таки ответила старушка — то ли её не смущала грязная одежда, то ли хотела поскорее от него отделаться.
— А как туда пройти?
Она объяснила дорогу, дважды сама себя поправив, и заключила, что идти всего несколько минут. С этим отвернулась и оставила Макса одного.
Он ещё мгновение смотрел ей вслед, потом отряхнул джинсы и рубашку и двинулся в путь.
У трамвайной остановки бросил взгляд на часы.
10:27
Прождав без малого пять минут, Макс сел в трамвай номер четыре и устроился на свободном месте в задней части вагона. Вскоре после половины одиннадцатого, на Шёнхаузер-штрассе, в вагон вошёл контролёр. Пульс участился.
Контролёр начал проверку с передних рядов и быстро приближался; до него оставалось минуты две, не больше.
Макс заставил себя сидеть спокойно, сохраняя как можно более безучастный вид, и краем глаза следил за его работой. Их разделяли всего три ряда, когда трамвай со скрипом тормозов остановился. Сочный голос из динамиков объявил остановку «Байенталь-Гюртель» в Мариенбурге. Прежде чем двери с шипением раздвинулись, Макс поднялся и не спеша, но целеустремлённо двинулся к выходу. Когда взгляд контролёра остановился на нём, Макс кивнул и сошёл на платформу — готовый сорваться на бег при первом же окрике. Лишь когда трамвай с грохотом тронулся, напряжение схлынуло.
Он огляделся. Эту часть Мариенбурга он не знал и спросил у прохожего дорогу до улицы, где жила Патриция Келлер. По словам мужчины, идти было около десяти минут.
А таймер всё тикал…
ГЛАВА 32
10:44
Когда Патриция Келлер открыла дверь, Макс ошарашенно замер на пороге.
— Ты почему здесь?
Келлер уперла руки в бока.
— Это я должна у тебя спросить. Или лучше так: где, чёрт возьми, тебя носило вчера, когда я вернулась?
— Погоди… — Макс с трудом собрался с мыслями. — Нойман позвонил на твой мобильный и заявил, что ты у него.
— Что? Как он мог… А, теперь ясно. Значит, шины — его рук дело.
— Какие ещё шины? Чёрт, я ни слова не понимаю.
Келлер скользнула взглядом по коридору и отступила в сторону.
— Заходи. Боюсь, Алекс провёл нас обоих.
Макс прошёл мимо неё прямо в гостиную. Большая подушка и два пледа на диване выдавали недавнего постояльца. Он обернулся к Келлер.
— Ну? И что теперь?
— Эй! — резко осадила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я не виновата, что этот тип тебя облапошил.
Вымещать на ней отчаяние и злость было бессмысленно. Разумнее выслушать.
— Ты права. Извини.
— То-то же. Так вот: выхожу из магазина — а у машины два колеса спущены. И тут вспоминаю, что мобильный забыла в квартире. Восторгу моему, как ты понимаешь, не было предела. Конечно, я могла бы одолжить телефон и позвонить — только толку ноль: машины, на которой ты бы за мной приехал, тоже нет. Так что я отправилась пешком. Минут через двадцать наконец добралась — а тебя и след простыл. И связаться никак.
Тут я, естественно, и задумалась, что всё это значит. Я тебе помогаю, беру к себе, — а ты при первой же возможности делаешь ноги.
— Понимаю. Я ведь говорил: Нойман заявил, что ты у него. Поэтому я ушёл и отправился на встречу раньше времени — рассчитывал застать его врасплох. Вышло наоборот. Поначалу.
Она прищурилась.
— То есть?
— Он усыпил меня хлороформом и запер в одной из комнат.
— Вот ублюдок. И как ты выбрался?
— Сунул мне в карман ключ. А теперь он мёртв.
Глаза Келлер расширились.
— Что?!
— Лежал в коридоре. Застрелен.
Келлер опустилась в кресло.
— Вот это номер. Не то чтобы я по нему сильно горевала, и всё же…
— Главное другое: он закрепил под коляской моей сестры бомбу с часовым механизмом. Я должен найти её как можно скорее. Времени почти не осталось.
— Дерьмо.
— Не то слово. Подумай хорошенько. Есть хоть какие-то догадки, где он мог её держать? Она сказала, что сидит в грязном подвале.
— Нет. Когда он был в Кёльне, то жил в той самой полицейской казарме. Это ведь предполагалось всего на пару месяцев. Ни о какой другой квартире или доме я не слышала.