Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 44)
Макс и сам понимал, что такой расклад маловероятен, но ему нужна была хоть какая-то надежда на действие — иначе он бы окончательно сошёл с ума.
И он пригнулся за кучей строительного мусора метрах в тридцати от входа и стал ждать.
Нойман не появлялся. По крайней мере, в той части территории, что была видна Максу. Без пяти десять он распрямился. Либо Нойман всё это время уже в здании, либо ему удалось проникнуть с другой стороны. А может, не придёт вовсе.
Макс достал оружие и направился к зданию. С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее.
Когда он переступил порог, миновав покосившуюся в петлях гнилую деревянную дверь, каждый удар отдавался в ушах.
Он стоял в коридоре, пол которого был усыпан мусором и щебнем, — насколько удавалось разглядеть, потому что уже через несколько метров проход поглощала гнетущая темнота. Макс полез за телефоном — и вспомнил, что в дешёвом аппарате есть функция фонарика. Светил он, правда, тоже слабо, но всё лучше, чем ничего.
Он включил аппарат, не вставив сим-карту, и тут же выскочило соответствующее предупреждение. Без карты в меню не пройти, но скудного свечения ему вполне хватало.
Опустив руку с фонариком, он медленно двинулся вперёд. Уже через несколько шагов он лишь смутно различал, куда ставит ноги.
— Нойман? — позвал он и сам испугался собственного голоса, прозвучавшего в темноте громче, чем хотелось бы. Замер, прислушался. Тишина.
Дальше — шаг за шагом, стараясь не наступать на камни и осколки. Справа из черноты выступил дверной проём. Сквозь крошечное окно без стекла снаружи пробивались отсветы луны, позволяя догадаться: комната пуста — если не считать неизменного мусора на полу.
Макс уже собирался отвернуться, когда сзади что-то мягкое прижалось к его рту, а сильная рука обвила грудь и беспощадно сжала. Он забился, упёрся ногами в пол наискось, пытаясь свалить противника, — но шансов не было. Силы стремительно покидали его. Последнее, что он почувствовал, — тошнотворно-сладкий запах. Затем мир провалился в чёрную трясину.
ГЛАВА 30
Первым, что почувствовал Макс, был привкус во рту — настолько резкий и тошнотворный, что на мгновение вытеснил всё остальное. Усилием воли он подавил рвотный позыв, выждал и осторожно сделал глубокий вдох.
Память вернулась не постепенно — обрушилась разом.
Старое здание. Заваленный мусором коридор. Потом — комната. Кто-то напал и усыпил его. Судя по привкусу — хлороформом.
Он чуть приподнял голову и огляделся. Темно. Нет, не так. Сумрачно — но не настолько, как должно было быть. Взгляд упал на оконце, не больше листа А4, через которое всё-таки сочился дневной свет. Дневной свет…
Макс сел и застонал. Кости ныли так, словно по ним прошлись молотком — тем самым, что засел теперь в черепе и колотил изнутри в темя. Когда он поднял руку, чтобы взглянуть на часы, в локтевом сгибе тоже отозвалась тупая боль.
Часов не было.
Голова закружилась, он мотнул ею — и тут же пожалел. Едва успел наклониться вбок: вырвало, но вышла одна желчь — желудок был пуст.
— Чёрт, — выдохнул он, утёр губы и выпрямился. — Нойман. Сволочь.
Подгоняемый внезапной, неукротимой яростью, он с трудом поднялся, не обращая внимания ни на головокружение, ни на дрожь в коленях. С минуту простоял, покачиваясь, потом побрёл к двери. Нажал на ручку, дёрнул — впустую. Попробовал ещё раз. Заперто.
Цилиндровый замок выглядел новым — судя по всему, врезали его недавно. Значит, и удар, и эта комната — не импровизация, а звенья продуманного плана.
Макс сжал кулаки и забарабанил по гладкому массивному полотну, которое глушило удары до смехотворно бессильного гула.
— Открой, тварь! — заорал он, обрушивая на дверь удар за ударом. — Слышишь? Я тебя из-под земли достану! Думаешь, тюрьма с тобой жестоко обошлась? Подожди, что я с тобой сделаю, если сейчас же не откроешь!
Он и сам слышал, как жалко звучат эти угрозы. В какой-то момент он сдался, развернулся и сполз по двери на пол.
— Полоумная мразь, — повторил он, но уже шёпотом.
Макс осмотрел саднящие кулаки, перевёл взгляд на окно. Слишком узкое, не пролезть. Дневной свет.
Снова кольнуло в левой руке. Он задрал рукав футболки. На сгибе локтя расплылся обширный синяк, а в его центре отчётливо проступали три точки от уколов.
Макс опустил руку.
Нойман вколол ему снотворное. Вот почему он так долго пролежал без сознания.
Одним рывком Макс снова оказался на ногах.
Он развернулся, обеими руками вцепился в ручку и принялся трясти её, как одержимый. Без толку. Тогда он шагнул вглубь комнаты и принялся обшаривать пол в поисках чего-нибудь, чем можно было бы выломать эту проклятую дверь. Но под ногами валялись лишь обломки кирпича, треснувшие доски, целлофановые пакеты, прочий хлам. Кое-где среди мусора — пустые пивные и водочные бутылки. Следы прежних жильцов, ночевавших в этой развалине. Ни одной полезной вещи.
Он подошёл к окну, поднялся на цыпочки, выглянул. Клочья тумана — предвестники осени — стелились по пустынной местности.
Макс отступил, оценил проём. Безнадёжно: слишком тесен.
Он подумал было позвать на помощь — и тут же отбросил эту мысль.
Можно позвонить Бёмеру. Описать положение и умолять наконец поверить. Или хотя бы помочь — ради Кирстен. Бёмер очень к ней привязан, это Макс знал точно. Её жизнь не может быть напарнику безразлична — что бы он ни думал о самом Максе.
Но если Бёмер решит искать Кирстен, а его, Макса, всё-таки задержать, на побег рассчитывать уже не придётся.
Макс решительно сунул руку в карман — и обмер. Телефона не было. Как и пистолета. Он попробовал ещё раз… ничего. Тремя быстрыми шагами он вернулся к месту, где пришёл в себя, обшарил пол, переворачивая камни и расшвыривая мусор, — но ни оружия, ни телефона так и не нашёл. Тогда он стал методично, сантиметр за сантиметром, ощупывать пол до самых стен. Тщетно.
Должно быть, Нойман забрал и то и другое, пока он лежал без сознания. В ярости Макс схватил обломок кирпича размером с сигарную коробку и со всей силой запустил в дверь — раздался лишь глухой стук.
— Извращенец! — Он нагнулся, схватил ещё один камень и метнул следом. — Сволочь! — И ещё один. И ещё.
Наконец он сдался. Согнулся, тяжело дыша, упёрся ладонями в бёдра.
Похоже, Нойман победил, а он, Макс, проиграл. По всем статьям. Сестра — в руках безумца, и тот её прикончит, в этом сомневаться не приходилось. Верена Хильгер хотела помочь — и поплатилась жизнью. Оставался ещё Бургхард Пальцер.
С момента похищения Кирстен этот тип играл с ним, и каждый его шаг был рассчитан на психологическую пытку. Заманить на встречу и просто запереть — в эту схему никак не укладывалось.
Макс снова подошёл к двери, оглядел пол вокруг входа. Этот участок и пол под окном оставались единственными, которых он ещё не обыскал тщательно. Он наклонился и принялся переворачивать камень за камнем, отодвигать пакеты, поднимать бутылки и относить в угол. Ничего. Тогда он перешёл к окну и повторил всё то же самое. С тем же результатом.
Убедившись, что ни один сантиметр не обойдён, он наконец сдался, опустился на камень и привалился к стене.
По телу прокатилась горячая волна.