Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 40)
Открыв глаза, она вскрикивает и испуганно вздрагивает. Он снова здесь. Сидит на корточках прямо перед ней и не сводит с неё глаз. Она не знает, давно ли он застыл вот так. И знать не хочет.
Сама мысль о том, что всё это время он разглядывал её спящую, точно насекомое под микроскопом, отвратительна.
— Что вы делаете? — выдыхает она. — Почему вы так на меня смотрите?
Он не реагирует — взгляд по-прежнему прикован к её лицу, словно она ещё спит. От этого становится только страшнее. От него резко тянет чем-то знакомым, но память упрямо отказывается подсказать чем. Слишком сильно её мысли заняты тем, что произойдёт через минуту. Слишком отчаянно разум твердит: он не убьёт — она ему пока нужна.
— Прошу вас, — пробует она снова, — поговорите со мной. Что вы задумали? Что с Максом? Умоляю!
Он чуть отступает, выпрямляется и холодно глядит на неё сверху вниз. Затем приходит в движение — медленно, точно в замедленной съёмке, обходит её кругом, всматриваясь так, будто старается запомнить каждую черту лица и линию тела.
— Прекратите! — кричит она. — Пожалуйста, перестаньте.
Он снова перед ней — вглядывается с непроницаемым лицом, не произнося ни звука.
Масло, — осеняет её. Особое масло. Оружейное. Этот запах ей знаком — от Макса. Иногда, почистив оружие перед визитом, он приходил к ней с руками, источавшими тот же аромат.
— Твой брат, — произносит он так неожиданно, что она снова вздрагивает. — Его время на исходе. И твоё тоже.
— Что с Максом? Вы и его заперли? Вы… убьёте меня?
Он молчит. Он убьёт меня, — теперь она в этом уверена.
Без предупреждения воспоминания о том дне — далёком, многолетней давности — проносятся перед ней чередой вспышек. Отблески, что мелькают лишь на доли секунды и всё же поднимают в ней лавину чувств, с грохотом прокладывающую путь сквозь самое её нутро.
Она идёт к подруге Ханне — та живёт с родителями в двух кварталах. На ней новое джинсовое платье, и не терпится покрасоваться. У Ханны такое уже давно. Кирстен неделями выпрашивала у мамы такое же — и наконец дождалась. Ладно, оно не совсем новое, а со школьной благотворительной ярмарки, но всё равно — джинсовое, и сидит чудесно.
Позади раздаётся шум. Привычный — играя на улице, его слышишь по сто раз на дню; и вместе с тем странный — слишком близкий, стремительно нарастающий. Слишком быстрый. Она успевает лишь полуобернуться — ровно настолько, чтобы увидеть огромное тёмное чудовище, несущееся прямо на неё и сбивающее с ног непостижимой силой.
Затем — этот странный толчок. Мир переворачивается, тело становится невесомым. Верх — это низ, лево — это право, всё перепутано. Пока перед ней снова не возникает что-то тёмное. А потом всё чернеет.
Ей удаётся вырваться из прошлого — назад, в подвальную каморку, где он по-прежнему сверлит её взглядом.
— Прошу, скажите. Вы меня убьёте?
— Я больше ничего не сделаю, — отвечает он. — Ровным счётом ничего.
— Что это значит? О чём вы?
Он снова опускается перед ней на корточки и впивается глазами.
— Зачем вы это делаете?
— Ещё раз внимательно тебя рассматриваю.
— Но зачем?
— Потому что вижу тебя в последний раз.
С этими словами он встаёт, идёт к двери и выходит.
Когда ключ поворачивается в замке, звук этот — как приговор.
ГЛАВА 27
Пока Макс пристёгивался, мысли его всё ещё возвращались к разительной перемене, что произошла с Нойманом со времени выхода из тюрьмы.
— Тебе стоит снова включить мобильник. — Патриция Келлер выдернула его из раздумий. — Не считаешь?
— Знаю. Поезжай, пожалуйста, в сторону Мёнхенгладбаха.
— Мёнхенгладбаха? А что тебе там понадобилось?
— Если включу телефон сейчас, он зарегистрируется в ближайшей соте — и коллеги довольно быстро меня вычислят. Если двинемся к Мёнхенгладбаху, засекут и это: аппарат будет последовательно отмечаться в сотах в том направлении. А как только я снова его выключу, развернёмся и поедем… пока не знаю куда. Но точно не туда.
— А ведь неглупо. — Келлер тут же принялась тыкать в навигатор.
Макс достал мобильник, указательным пальцем выудил SIM-карту из крошечного кармашка на джинсах. Вставил чип, включил аппарат.
Сознание того, что он снова делается видимым для полиции, изматывало нервы не меньше, чем мысль: пытался ли Нойман за это время дозвониться. И если да — как воспринял неудачу.
Приходилось признать и другое: в глубине души он надеялся увидеть уведомление о пропущенном звонке от Бёмера. Пропущенный вызов и впрямь обнаружился — но не от напарника. Номер был скрыт, а это означало, что, скорее всего, дозвониться пытался Нойман.
— Ну? — Келлер бросила быстрый взгляд на телефон в его руке.
— Один пропущенный. Похоже, он.
— Когда?
Макс снова взглянул на дисплей.
— Десять минут назад.
— Хм… Тогда наверняка перезвонит.
Макс очень на это надеялся. Страшно было подумать, что было бы, если бы выключенный телефон заставил Ноймана сорвать злость на Кирстен.
Прошло всего несколько минут — Патриция и Макс молча сидели рядом, — когда тот действительно позвонил. Прежде чем принять вызов, Макс успел подумать: либо у этого типа есть нечто вроде шестого чувства, либо после первой попытки он решил пробовать каждые пятнадцать минут.
— Ты должен быть для меня на связи, — глухо начал Нойман.
— Прежде всего мне нужно оставаться на свободе, чтобы выполнять твои указания. Разве не так? Пришлось выключить телефон, чтобы не запеленговали. Меня, как-никак, разыскивают по подозрению в убийстве — если ты вдруг забыл.
— Мы встретимся.
Максу почудилось, что он ослышался.
— Что?
— Мы встретимся. У меня для тебя кое-что есть.
Встреча… Мысли заметались. Вот он, шанс вывести мерзавца из строя. Можно позвонить Бёмеру. А лучше…
— Если ты подумываешь сообщить кому-то о встрече и явиться не один — слушай меня очень внимательно. Твоя сестра спрятана так, что без моей помощи вы её никогда не найдёте. У неё нет ни воды, ни еды. Но самое интересное другое: я закрепил под её креслом бомбу — такой мощности, что при детонации она сровняет здание с землёй. На нашей маленькой встрече при мне будет дистанционный взрыватель с кнопкой, которую нужно постоянно держать нажатой. Если я её отпущу — например, потому что меня подстрелят или скрутят, — твоя сестра в ту же секунду превратится в пазл из тысячи кусочков. Кроме того, есть таймер: я выставлю его так, чтобы спокойно отключить после нашей беседы. При условии, разумеется, что всё пройдёт по моему сценарию. Понял?
— Да, — процедил Макс сквозь зубы.
Патриция остановила машину и неотрывно смотрела на него.
— Хорошо. Ты знаешь — я не шучу. Встретимся ровно в двадцать два часа на старой заводской территории в Кёльне. Запоминай адрес.
Нойман назвал улицу на окраине Мюльхайма и подробно объяснил, где находится здание и куда Максу следует подойти.
— Ты сказал, у тебя для меня кое-что есть. Что именно? — Голос Макса прозвучал так, будто он только что пробежал пятисотметровку.
— Сам увидишь. Приходи один и не опаздывай. Когда мне приходится ждать, я от скуки начинаю разминать пальцы. А при этом в руке ничего не удержишь.
— Понял.
Макс отложил телефон.
— Ну? — нетерпеливо спросила Келлер.