Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 23)
— Спасибо, я сам перезвоню, — коротко сказал Макс и повесил трубку.
— Вы полицейский? — спросил водитель, не оборачиваясь.
— Нет. Просто мой друг работает в полиции.
Макс надеялся, что поездка скоро закончится. Он попробует ещё раз дозвониться до Пальцера, когда выйдет из такси.
В глубине души он даже был рад, что разговор не состоялся прямо сейчас. Услышь водитель, что именно Макс собирался сказать Пальцеру — что обязан был ему сказать, — любопытные расспросы стали бы, вероятно, наименьшей из его проблем.
Оставшиеся полчаса прошли в молчании.
Для Макса — в тщетных попытках придумать, как перехитрить Ноймана и вызволить сестру.
Плата за поездку — восемьдесят шесть евро десять центов за сорок с небольшим километров — оказалась вполне ожидаемой. Макс дал водителю пятидесятиевровую и две двадцатиевровые купюры, поблагодарил и проигнорировал странный взгляд, которым тот его проводил.
Он отошёл от привокзальной площади, остановился в более тихом месте и снова попытался дозвониться до Бургхарда Пальцера в управление.
На этот раз трубку взял другой сотрудник и сообщил то же самое, что и молодая комиссар до него.
После того как Макс и ему объяснил, что должен поговорить со старшим комиссаром Пальцером лично, он убрал телефон и пошёл дальше.
Он направился к Хоймаркту, который помнил по прежним приездам в соборный город.
Неподалёку от Альтер Маркта он нашёл гостиницу, где его приветливо встретила уже немолодая женщина — вероятно, хозяйка. Она не спросила ни паспорта, ни кредитной карты.
Его номер находился на третьем этаже.
Макс бросил короткий взгляд в окно на неприглядный внутренний двор и без сил опустился на широкую кровать.
Нужно было дозвониться до Пальцера прежде, чем тому придёт в голову рассказать коллегам, что он только что познакомился именно с тем Максом Бишоффом, которого разыскивают за убийство, и что вечером должен был встретиться с ним снова.
Более простого способа арестовать Макса и придумать было невозможно.
Мысли вновь потянулись к Кирстен — и тут же попытались вернуть те мучительные картины, в которых Нойман делал с ней всё, что хотел. Но Макс заставил себя направить их в другую сторону.
К Бёмеру.
Он спрашивал себя, верит ли напарник по-прежнему в его невиновность. И готов ли по-прежнему ему помочь.
Он уже почти решился позвонить Бёмеру, но передумал: теперь, когда его официально разыскивали, это, вероятно, была плохая идея.
Горгес наверняка уже создал специальную следственную группу по делу об убийстве Хильгер, и Максу оставалось лишь надеяться, что коллеги сделают свою работу как следует. Возможно, криминалисты даже найдут на месте преступления ДНК Ноймана.
Теперь почти невозможно было где-либо побывать и не оставить следов, которые полиция смогла бы обнаружить и проследить. При условии, конечно, что существует образец для сравнения. А у Ноймана он, слава богу, был.
Внезапно перед внутренним взором Макса возникло лицо матери: покрасневшие глаза, бледность, измученный взгляд.
Тревога за дочь и сына, должно быть, едва её не убивала.
Он подумал, не позвонить ли ей, чтобы узнать, как она. Но… хватит ли у него сил убеждать её, что с сестрой ничего страшного не случится? И поверит ли она ему?
Да и сам он — всё ещё в это верит?
Если он сам перестанет верить, что сможет её спасти, значит, всё кончено.
Даже если выяснится, что Нойман действительно был на месте преступления и тем самым подтвердится версия Макса, всё равно никто не знает, где сейчас скрывается этот ублюдок.
Макс почувствовал, что начинает проваливаться в дремоту, и резко открыл глаза.
Это потребовало усилия, но он не имел права уснуть, пока не поговорит с Пальцером. Слишком многое зависело от того, поднимет ли тот тревогу.
Он посмотрел на часы. Без четверти пять.
Повинуясь внезапному порыву, Макс снова набрал мобильный номер — и на этот раз дозвонился.
— Привет, это я, Макс Бишофф. Я… должен тебе кое-что сказать и могу только надеяться, что ты мне поверишь. С сегодняшнего дня я официально в розыске.
Пальцер помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:
— Я знаю.
ГЛАВА 14
Макс весь подобрался. Сейчас решалось, остался ли у него хоть какой-то шанс. Всё зависело от того, как отреагирует Пальцер.
— Да, этого я и боялся. Сразу скажу: Верену Хильгер я не убивал. И мои коллеги это знают, хотя меня объявили в розыск. Я хочу всё объяснить. Мы познакомились сегодня днём не случайно.
— Это я уже понял. После обеда я немного покопался в материалах: твоё имя показалось мне знакомым не только по делу о масках мух. Тогда, в Кёльне, ты ведь сыграл ключевую роль в поимке Алекса, так?
— Так. И именно это меня теперь и догнало. И тебя тоже. Нойман связывался с тобой после освобождения?
— Да. Но не по телефону. В каком ты отеле?
Макс помедлил. Это вполне могло оказаться ловушкой. Назови он сейчас гостиницу — и не исключено, что через двадцать минут здание возьмёт штурмом спецназ.
Похоже, Пальцер без труда угадал, о чём он думает.
— Если хочешь, чтобы я тебе поверил, придётся и тебе поверить мне. Я никому не скажу, где ты скрываешься.
Он был прав. Да и выбора у Макса, по сути, не оставалось. Он назвал адрес гостиницы, и они условились встретиться в половине восьмого в фойе, а потом где-нибудь поужинать.
Было уже почти шесть. Значит, оставалось время ещё немного поспать. Макс чувствовал себя совершенно выжатым.
Поставив старомодный радиобудильник на семь, он закрыл глаза.
Незадолго до того, как сознание заволокла тёмная вата забытья, перед ним отчётливо возникло лицо. Короткие тёмные волосы, слегка смуглая кожа. Нос — почти римский, с благородной горбинкой; тёмные глаза придавали лицу южную резкость.
Это было лицо Александра Ноймана.
Будильник зазвонил с такой частотой, что звук показался Максу не просто неприятным — почти болезненным.
Он выключил его и сел на край кровати.
Час сна не принёс облегчения. Макс разделся, прошёл в ванную и встал под душ. Некоторое время он стоял с закрытыми глазами под горячими струями, потом перекрыл тёплую воду. Ледяной поток хотя бы немного привёл его в чувство.
Ровно в половине восьмого он уже сидел на одном из кожаных табуретов, расставленных по маленькому вестибюлю.
Нервы были натянуты до предела. Интуиция подсказывала, что Пальцер никому не рассказал об их встрече, и всё же Макс не исключал, что в любую секунду сюда ворвётся группа захвата.
В три минуты девятого в вестибюль вошёл Бургхард Пальцер. Один.
Макс поднялся и протянул ему руку.
— Привет. Спасибо, что ты…
— Всё в порядке, — перебил его Пальцер и едва заметно кивнул в сторону стойки, за которой теперь стояла молодая женщина и с любопытством им улыбалась. — Пойдём?
Перед гостиницей Пальцер остановился и, сжав губы, огляделся по сторонам.
— Я бы держался подальше от Хоймаркта. Не знаю, где именно они сейчас патрулируют, но пеших нарядов в округе хватает.