Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 15)
Она всхлипнула.
— Если он сделает ей что-нибудь…
— Не сделает, мама. Я этого не допущу. Забыла? Я полицейский.
— Но ведь именно поэтому её, наверное, и похитили, — простонала она, и в её голосе невозможно было не расслышать упрёк.
Его мать не могла знать, насколько она права.
ГЛАВА 9
Макс попытался хоть немного успокоить мать, но, разумеется, безуспешно. Какая мать позволит утешить себя словами, если её дочь похитили? Дочь с инвалидностью.
Тем временем трубку взял отец, и Максу снова пришлось повторить ту же историю. С тяжёлым сердцем он закончил разговор, пообещав, что делает всё что может и он свяжется с ними при первой же возможности. После этого сразу поехал к главному вокзалу Дюссельдорфа и поставил свой CC на парковке.
Даже если коллеги обнаружат машину, никто не поймёт, что сам он уже давно в Кёльне.
На вокзале он купил билет и меньше чем через четверть часа уже сидел в региональном экспрессе. С учётом нескольких остановок поезд шёл до главного вокзала Кёльна около получаса.
По пути к площади у собора Макс понял, что до звонка Ноймана остаётся ещё минут двадцать. Пока розыск официально не объявлен, он мог передвигаться свободно.
Он присел на низкую стену у широкой лестницы, ведущей на верхнюю площадку, и позвонил Бёмеру.
— Ты уже что-нибудь знаешь?
— Да. И немало. Я тут кое-кого обзвонил, покопался в базах. Мы не ошиблись. Когда Ноймана тогда взяли — благодаря тебе, — Бургхард Пальцер, ещё совсем молодой комиссар, входил в спецподразделение управления особых операций и участвовал в задержании.
— Значит, вот она, связь.
— Да. И есть ещё одна любопытная деталь. Ты ведь помнишь, что Ноймана, как и тебя, тогда временно прикомандировали к кёльнским коллегам. Вообще-то он служил в Нойсе. Когда только появился в Кёльне, сошёлся с одним местным коллегой и часто проводил с ним свободное время. Догадайся, кто это был.
После такого вступления ответ был очевиден.
— Бургхард Пальцер.
— Именно. А дальше сам понимаешь.
Макс не стал медлить.
— Нойман приезжает из Нойса в Кёльн и сближается там с коллегой, который потом участвует в его аресте. Для него это предательство. И Пальцер виноват в его глазах как минимум не меньше, чем Верена, которая, по её собственным словам, имела к тому делу ещё меньше отношения.
Он осёкся. Сказать можно было и мягче.
— Извини.
Повисла пауза. Слышно было лишь дыхание Бёмера, пока тот хрипло не произнёс:
— Продолжай.
— Уверен?
— Да.
— Ладно. Если он заставит меня убить Пальцера, то убьёт сразу двух зайцев: предатель будет мёртв, а главный виновник его тюремного срока — я — сам окажется за решёткой.
— Именно. Вопрос в другом: что ты собираешься делать?
Макс невольно восхитился тем, как профессионально держится Бёмер, хотя смерть Верены причиняла ему страшную боль.
— Пойму, только когда познакомлюсь с Пальцером. Он всё ещё в спецназе?
— Нет. Похоже, с иерархией у него не ладится. Он несколько раз сцепился с начальством, там были довольно неприятные сцены, и ему настоятельно порекомендовали перейти в дорожную полицию. Теперь он служит в отделе разбора ДТП второй транспортной инспекции.
— Понятно. Найду гостиницу и подумаю, как лучше выйти на Пальцера.
— Есть ещё кое-что. Твоя мать уже звонила сюда, не знаю сколько раз. Она сходит с ума от тревоги за Кирстен.
— Да, мне пришлось ей сказать. Можешь кого-нибудь к ней приставить?
— Я уже распорядился. К ним едут сотрудник службы психологической поддержки и наш коллега Хаук. Кроме того, мы создали следственную группу по делу о похищении Кирстен. Криминалисты сейчас работают в их квартире. Конечно, всё было бы проще, если бы ты…
— Не могу.
— Держи меня в курсе.
— Буду. И, Хорст…
— Что?
— Спасибо.
Бёмер молча повесил трубку.
Макс поднялся и пошёл вверх по лестнице, к площади у собора. При виде этого исполинского шедевра готической архитектуры он, как всегда, почувствовал себя крошечным и ничтожным перед символом Кёльна.
Но сегодня к этому ощущению примешивалось другое — глухое, тягостное сознание того, что его вырвало из привычной жизни. Что все эти люди в прекрасном расположении духа, гуляющие по площади, делающие селфи на фоне собора или неспешно проходящие мимо с пакетами из магазинов, живут в ином мире.
В мире, где проблемы, кажущиеся значительными, меркнут перед тем, что переживал сейчас он.
Звонок телефона только усилил это чувство.
— Ты стоишь перед собором. Это хорошо.
Макс быстро огляделся.
— Где ты?
— Всегда там, где и ты.
— Что с моей сестрой?
— А что с ней? Она в месте, откуда не сбежит и где её никто не найдёт, если только я сам туда не приведу. Но давай лучше о тебе.
— Оставь её в покое. Иначе я вообще ничего не стану делать.
— Я даю тебе весь сегодняшний день, чтобы познакомиться с Бургхардом Пальцером, — сказал Нойман, будто не услышав его. — И, поскольку я всё-таки не изверг, даже подскажу: он часто ходит обедать в пиццерию недалеко от управления. Может, встретишь его там.
Нойман назвал Максу название и адрес ресторана.
— Но прежде чем что-либо предпринимать, добудь себе другой телефон. Купи где-нибудь дешёвую звонилку. Не смартфон — обычный аппарат, без интернета, Bluetooth, приложений и прочего хлама. И найди кого-нибудь, кому заплатишь, чтобы он купил для тебя предоплаченную сим-карту. Через час я позвоню снова, и ты продиктуешь мне номер. И не забывай: в следующей посылке ты получишь оставшиеся четыре пальца её левой руки.
После этого он отключился.
— Не изверг, — с презрением процедил Макс и убрал телефон в карман.
Он посмотрел на часы: было чуть больше десяти.
Развернувшись, он снова спустился по лестнице и направился к переходу на вокзал, где теснились десятки мелких магазинов. Макс опасался, что найти телефон, с которого можно только звонить, будет непросто.
Однако он всё же отыскал Nokia 105 — с экраном 1,8 дюйма QQVGA, FM-радио и фонариком, без интернета и возможности пользоваться какими-либо приложениями, как с сочувственной улыбкой заверил его молодой продавец.