Арно Штробель – Игра в месть (страница 55)

Они таковы: двое из вас играют нечестно. Тогда и сейчас

Вот второе задание этой ночи, Игрок

Ты тогда играл нечестно. Расскажи об этом остальным — и получишь очко. У тебя одна попытка. Скажи правду, иначе очко достанется другому

 

И дальше, строка за строкой, до самого конца:

 

Выживи и сделай так, чтобы входной двери живыми достигли не более двух игроков

За Фестуса

 

— Да говори же!

Франк молча протянул ей листок. Мануэла выхватила его и впилась глазами в текст. Через несколько строк подняла взгляд — в нём плескалось то же потрясение. Дочитала. Снова посмотрела на Франка.

— Но… это же… — Её голова качнулась из стороны в сторону, медленно, словно в вязком сне. — Не может быть. Это…

— Объявления. Все до единого. По порядку. Слово в слово.

— Но тогда…

— …тогда Торстен написал текст для программы заранее. До того, как мы переступили порог.

— Нет… — Её глаза наполнились слезами и тут же переполнились; тонкие дорожки прочертили грязные щёки. — Значит, он — часть всего этого?

— Да.

Они молча смотрели друг на друга. Франк видел, как шок ложится на её лицо ещё одним слоем — поверх усталости, грязи, страха.

— Теперь многое встаёт на место, — сказал он.

Собственный голос прозвучал глухо, будто чужой. Может, дело в холоде, всё ещё сковывавшем тело. А может — в странном чувстве отстранённости, словно он сидел в тёмном зале и наблюдал чужую историю.

— Но у него должен быть сообщник. В одиночку такое не провернуть.

Мануэла не ответила. Она смотрела на Торстена. Его кисть дёрнулась — коротко, судорожно. Лицо Мануэлы окаменело. Она не моргала.

— Ману?

С её губ сорвались невнятные обрывки.

— Что ты сказала?

— Это его затея. — Губы едва двигались. — Фестус погиб из-за него.

Франку приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова.

— Он скормил человека крысам. Заживо. Мучил нас. Калечил. Всадил Йенсу отвёртку в спину.

Ровно, монотонно, без единой интонации — словно диктовала протокол. У Франка по загривку прошёл холодок.

— Мы не знаем наверняка…

Мануэла его не слышала.

— Он был в моём доме. В моей спальне. Оглушил. Связал. Бросил в темноте рядом с крысами. Трогал меня.

Короткий рваный вздох.

— Мучил — и наслаждался. Хотел убить всех. Это не человек, Франк. Это тварь.

Он лихорадочно искал слова, способные вернуть её, — но в следующий миг всё понеслось.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 39

07:28

 

Мануэла вырвалась из оцепенения. Рванулась вперёд с такой стремительностью, какой Франк от неё и представить не мог, и подхватила что-то с пола. Он ещё не успел разглядеть, что именно, а её рука уже пошла вниз. Полено, стиснутое обеими руками, обрушилось Торстену на голову с такой силой, что едва не раскроило череп.

Тело дёрнулось и обмякло.

Полено глухо откатилось по бетону. Мануэла провела рукавом халата по лицу и только размазала кровавые брызги.

— Теперь нас двое, — обронила она, глядя на то, что осталось от головы Торстена.

— Ма… ну… эла… — Сдавленный хрип, едва различимый. — Что ты натворила?

— Играла по его правилам. И победила.

Колени подломились, и Франк осел на пол. Его взгляд намертво прикипел к размозжённому черепу. Зрелище первобытной, звериной жестокости — но осознание того, что за ним стоит Мануэла, пугало куда сильнее.

— Ты убила его! — голос сорвался на крик.

— По правилам, которые он сам установил.

Франк с трудом поднялся. Оставаться рядом с трупом было невыносимо. На ватных ногах он добрёл до столика у прохода в шлюз, привалился к нему и замер, глядя перед собой невидящими глазами.

Расстояние давало подобие передышки. Ману смотрела на него в упор, и Франк вглядывался в её лицо, силясь уловить хоть тень раскаяния. Ничего. Пустой, остекленевший взгляд.

Как теперь быть? Что будет дальше?

Тот, кто стоял за Торстеном, наверняка всё видел. Он всегда знал, что они делают и о чём говорят. Но что предпримет теперь? Всё упирается в одно — кто из них двоих был главным. Если Торстен, а второй лишь подручный, тот, вероятно, предпочтёт исчезнуть. Но если наоборот — если чужак втянул Торстена в свою извращённую игру, — значит, до конца ещё далеко.

Что бы ни ждало впереди, один вопрос не отпускал.

— Почему? Зачем Торстен всё это устроил?

Мануэла молча смотрела на него. Потом поднялась, прошла несколько шагов и опустилась на деревянный стул у противоположной стены, между двумя котлообразными металлическими ёмкостями.

Почему не села ближе? Впрочем, Франк был рад дистанции. Мануэла его пугала.

— Ничего не забыл. И хотел, чтобы мы заплатили.

Голос её звучал ровнее, спокойнее. Она словно приходила в себя, и Франк ощутил слабое облегчение.

— Но почему? Это ведь тогда была его затея.

Мануэла отвела глаза и уставилась в пол.

— У каждого своя доля вины.

— О чём ты?

— О том, что виноваты все. До единого. Мы сбежали. Бросили Фестуса. Могли спасти — и не спасли. Слишком боялись отвечать за содеянное. — Она помолчала. — Вот и отвечаем. До самого конца.

— Откуда тебе знать, что причина именно в этом?